Антидепрессанты, пауки и измена себе: Андрей Аствацатуров представил на Красной площади новый роман «Зеркала и паутина»

Ро­ман-ом­маж и эк­зи­стен­ци­аль­ный бунт: Ан­дрей Аст­ва­ца­ту­ров пред­ста­вил но­вин­ку «Зер­ка­ла и па­у­ти­на»

Пи­тер­ский нуар на Крас­ной пло­ща­ди: Ан­дрей Аст­ва­ца­ту­ров о На­бо­ко­ве, па­у­ках и поль­зе ан­ти­де­прес­сан­тов

МОСКВА, 4 июня.

Ве­чер­няя про­грам­ма пер­во­го дня ра­бо­ты пло­щад­ки Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии на Книж­ном фе­сти­ва­ле «Крас­ная пло­ща­дь» за­вер­ши­лась изящ­но и иро­нич­но. Из­вест­ный пе­тер­бург­ский про­за­ик, фи­ло­лог и по сов­ме­сти­тель­ству ди­рек­тор Му­зея В. В. На­бо­ко­ва СПб­ГУ Ан­дрей Аст­ва­ца­ту­ров пред­ста­вил ис­ку­шен­ной мос­ков­ской пуб­ли­ке свой но­вый ро­ман «Зер­ка­ла и па­у­ти­на».

Роль штур­ма­на этой фи­ло­ло­ги­че­ской бе­се­ды уве­рен­но взял на себя пи­са­тель и об­ще­ствен­ный де­я­тель Сер­гей Шар­гу­нов. Для него ве­сти по­доб­ные встре­чи на Крас­ной пло­ща­ди - дело уже по­чти буд­нич­ное, по­это­му вме­сто де­жур­ных во­про­сов мо­де­ра­то­ра го­сти по­лу­чи­ли пол­но­цен­ный, глу­бо­кий и ме­ста­ми пи­ки­ру­ю­щий диа­лог двух ин­тел­ле­ку­та­лов. Они быст­ро свер­ну­ли с про­то­рен­ной до­рож­ки стан­дарт­ных во­про­сов в сто­ро­ну ме­лан­хо­лич­но­го и ме­ста­ми умо­ри­тель­но­го раз­бо­ра че­ло­ве­че­ских нев­ро­зов и за­ко­нов боль­шой ли­те­ра­ту­ры.

Шар­гу­нов сра­зу за­шел с ко­зы­рей, от­ме­тив, что са­мое страш­ное в но­вой кни­ге — это во­все не ба­наль­ные из­ме­ны или сек­су­аль­ные трав­мы, а па­мять и неумо­ли­мое дви­же­ние че­ло­ве­ка к из­ме­нам са­мо­му себе. Ав­тор в от­вет чест­но при­знал­ся, что из­на­чаль­но ду­мал, буд­то всю жизнь пи­шет одну и ту же кни­гу, вы­дав­ли­вая смыс­лы, как остат­ки пас­ты из тю­би­ка. Од­на­ко «Зер­ка­ла и па­у­ти­на» уди­ви­ли его са­мо­го.

Это пол­но­цен­ный, плот­ный клас­си­че­ский ро­ман (ом­маж куль­то­вой кни­ге Ро­бер­та Пен­на Уо­р­ре­на «Вся ко­ро­лев­ская рать»), где за­кру­чен­ный сю­жет на­чи­на­ет­ся уже с тре­тьей строч­ки, а три­ви­аль­ный по­ход ге­роя от дома до стан­ции, ко­то­рый за­ни­ма­ет две­на­дцать ми­нут, о ко­то­рых чи­та­тель с упо­е­ни­ем бу­дет чи­тать че­ты­ре часа.

Не обо­шлось и без тра­ди­ци­он­ной для про­зы Аст­ва­ца­ту­ро­ва са­мо­иро­нии. На за­ме­ча­ние Шар­гу­но­ва о том, что его ли­ри­че­ский ге­рой веч­но не же­нат, ли­шен плот­ских ра­до­стей и лишь пе­ре­хо­дит от по­кро­ви­тель­ства од­ной дамы к дру­гой, Ан­дрей Алек­се­е­вич со сме­хом рас­крыл сек­рет сво­е­го твор­че­ско­го то­ну­са:

«В на­шей жиз­ни есть ме­сто эк­зи­стен­ци­а­лиз­му. Зна­е­те, я уже лет де­сять как на ан­ти­де­прес­сан­тах, и это по­тря­са­ю­ще удоб­но. Они от­лич­но сни­ма­ют нев­ро­зы. Прав­да, мой мир из-за это­го ста­но­вит­ся немно­го мо­но­хром­нее, чем у вас. Но имен­но эта лег­кая мо­но­хром­ность ино­гда очень по­мо­га­ет пи­сать кни­ги. Ли­те­ра­ту­ра ведь ча­сто рож­да­ет­ся не из са­мой бо­лез­ни, а как раз из про­цес­са её ле­че­ни­я».

Объ­яс­няя ме­та­фо­ру па­у­ти­ны, Аст­ва­ца­ту­ров вспом­нил миф об Арахне, вос­став­шей про­тив Афи­ны, и свя­зал его с веч­ным сю­же­том о бун­те уче­ни­ка про­тив сво­е­го учи­те­ля-бога, ко­то­ро­го тот в фи­на­ле неиз­беж­но пре­да­ет.

«В дет­стве я па­ни­че­ски бо­ял­ся па­у­ков, да и сей­час не люб­лю. При­знать­ся в этом стыд­но, но в тек­сте это ра­бо­та­ет при­коль­но», — до­ба­вил пи­са­тель.

Слу­ша­те­ли по­ин­те­ре­со­ва­лись, по­мо­га­ет ли ав­то­ру в твор­че­стве его «ос­нов­ное ме­сто ра­бо­ты» — дом На­бо­ко­ва. Ку­мир сту­ден­тов фил­фа­ка Аст­ва­ца­ту­ров при­знал­ся, что без­мер­но ува­жа­ет На­бо­ко­ва, чью по­э­ти­ку ак­тив­но ис­поль­зо­вал в ро­мане, но сво­ей глав­ной ли­те­ра­тур­ной лю­бо­вью неожи­дан­но на­звал су­гу­бо мос­ков­ско­го ав­то­ра Юрия Три­фо­но­ва, чьи­ми кни­га­ми он за­чи­ты­ва­ет­ся, хотя сам про­дол­жа­ет упор­но пи­сать ис­клю­чи­тель­но про Пе­тер­бург.

Встре­ча, ба­лан­си­ро­вав­шая на гра­ни фи­ло­ло­ги­че­ско­го лек­то­рия и дру­же­ской пи­ки­ров­ки, за­вер­ши­лась длин­ной оче­ре­дью на ав­то­граф-сес­сию.