«Читайте классику. Ваш Игорь Волгин»: в Дагестане прошла литературная встреча в рамках проекта СПР «Литература и телевидение»

В рам­ках про­ек­та Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии «Ли­те­ра­ту­ра и те­ле­ви­де­ни­е» в Ма­хач­ка­ле со­сто­я­лась пер­вая ли­те­ра­тур­ная встре­ча. Она про­шла на глав­ной сцене Те­ат­ра по­э­зии. Да­ге­стан­ское от­де­ле­ние СПР ра­душ­но при­ня­ло мос­ков­ских го­стей и вме­сте с ними ста­ло участ­ни­ком боль­шо­го раз­го­во­ра о ли­те­ра­ту­ре, па­мя­ти и по­э­зии во­ен­но­го по­ко­ле­ния.

Встре­чу от­кры­ла про­за­ик Ека­те­ри­на Ма­ев­ская — участ­ник ли­те­ра­тур­ной про­грам­мы «И­г­ра в би­сер с Иго­рем Вол­ги­ны­м» на те­ле­ка­на­ле «Рос­сия — Куль­ту­ра», уже бо­лее пят­на­дца­ти лет вы­хо­дя­щей в эфир и за­слу­жив­шей лю­бовь зри­те­лей. Тема раз­го­во­ра была вы­бра­на не слу­чай­но: «Со­ро­ко­вые ро­ко­вые…». По­э­зия во­ен­но­го по­ко­ле­ния. Как и в те­ле­ви­зи­он­ном фор­ма­те про­грам­мы, на сцене на­хо­дил­ся её ав­тор и ве­ду­щий — пи­са­тель, поэт, ис­то­рик и те­ле­ве­ду­щий Игорь Вол­гин. Го­стя­ми ве­че­ра ста­ли поэт Мак­сим Жу­ков, ли­те­ра­тур­ный кри­тик и ар­хи­вист, за­ме­сти­тель глав­но­го ре­дак­то­ра жур­на­ла «Но­вый мир» Па­вел Крюч­ков, пи­са­тель Хиз­ри Илья­сов, поэт Му­рад Ах­ме­дов, поэт и пе­ре­вод­чик Сер­гей Гло­вюк.

Раз­го­вор был по­свя­щён по­ко­ле­нию по­этов-фрон­то­ви­ков — Ми­ха­и­лу Куль­чиц­ко­му, Ни­ко­лаю Май­о­ро­ву, Пав­лу Ко­га­ну, Алек­сан­дру Ме­жи­ро­ву, Бо­ри­су Слуц­ко­му, Да­ви­ду Са­мой­ло­ву, Юрию Ле­ви­тан­ско­му, Кон­стан­ти­ну Ван­шен­ки­ну, Ев­ге­нию Ви­но­ку­ро­ву, Се­мё­ну Лип­ки­ну и мно­гим дру­гим. Ве­чер Игорь Вол­гин от­крыл тра­ги­че­ски­ми стро­ка­ми Ев­ге­ния Ви­но­ку­ро­ва:

В ши­нель­ке дра­ной,

Без обу­ток

Я пом­ню в поле мерт­ве­ца.

Тол­па кро­ва­вых неза­бу­док

Сто­я­ла око­ло лица. Мерт­вец ле­жал недвиж­но,

Гля­дя,

Как мед­лил кор­шун вда­ле­ке...

И было вы­ко­ло­то «На­дя»

На обес­кров­лен­ной руке.

Игорь Вол­гин был лич­но зна­ком по­чти со все­ми вы­жив­ши­ми по­эта­ми во­ен­но­го по­ко­ле­ния. «Я за­ми­рал каж­дый раз при об­ще­нии со Слуц­ким, Ме­жи­ро­вым…», — при­знал­ся он со сце­ны. И до­ба­вил, что со все­ми был на «вы», кро­ме Окуд­жа­вы — с ним на «ты». Для зри­те­лей это про­зву­ча­ло по­чти неве­ро­ят­но — столь близ­кое рас­сто­я­ние до лю­дей, чьи сти­хи дав­но ста­ли ча­стью ис­то­рии рус­ской ли­те­ра­ту­ры.

Осо­бым со­бы­ти­ем ве­че­ра ста­ли уни­каль­ные ауди­о­за­пи­си из лич­но­го ар­хи­ва Пав­ла Крюч­ко­ва — из­вест­но­го со­би­ра­те­ля го­ло­сов клас­си­ков. Впер­вые про­зву­ча­ла за­пись Се­мё­на Гуд­зен­ко, чи­та­ю­ще­го сти­хо­тво­ре­ние «Ко­гда на смерть идут, поют…» в ав­тор­ской ре­дак­ции. Впер­вые была пред­став­ле­на пуб­ли­ке и за­пись го­ло­са Бо­ри­са Слуц­ко­го — сти­хо­тво­ре­ние «Го­лос дру­га», по­свя­щён­ное па­мя­ти Ми­ха­и­ла Куль­чиц­ко­го.

Игорь Вол­гин так­же про­чёл свои юно­ше­ские сти­хи 1964 года, по­свя­щён­ные по­гиб­шим по­этам вой­ны:

Май­о­ров пи­шет груст­ные сти­хи:

«Мы были вы­со­ки, ру­со­во­ло­сы...»

Фа­ши­сты в Пра­ге.

Скорб­ны и лег­ки, го­рят,

как све­чи, поль­ские бе­ре­зы.

А над Моск­вой про­стер­та ти­ши­на.

Шу­мят де­ре­вья влаж­ною лист­вою.

Идет вес­на.

За ней идет вой­на.

Она ещё не ста­ла ми­ро­вою.

Она ещё не сгор­би­ла их плеч,

ещё ни бомб, ни за­тем­нён­ных окон. «Нам лечь, где лечь,

и там не встать, где лечь», —

в по­след­ний раз про­чтёт ифлий­цам Ко­ган.

Им ве­до­мо, что ждет их на веку.

Не жерт­вен­ность. Не поза. Не бра­ва­да.

По­э­зия, за каж­дую стро­ку

при­шел твой срок пла­тить у Ста­лин­гра­да.

По­э­зия, про­ви­дя­щий сол­дат,

тебе од­ной вру­ча­ет­ся по­вест­ка,

ко­гда еще пре­да­тель­ски мол­чат

гер­ман­ские ору­дия у Бре­ста.

Ко­гда си­рень ки­пит со всех сто­рон,

и бе­лый дым, как дым беды гря­ду­щей.

И, как иду­щий к фрон­ту эше­лон,

ноч­ной трам­вай, в Со­коль­ни­ки иду­щий.

Мак­сим Жу­ков го­во­рил о том, как фрон­то­ви­ки вспо­ми­на­ли вой­ну — ску­по, тя­же­ло и за­ча­стую неохот­но: «Фрон­то­ви­ки все­гда вспо­ми­на­ли о войне не очень охот­но. За­ча­стую от­мал­чи­ва­лись или го­во­ри­ли как Юрий Ле­ви­тан­ский: “Ну, что с того, что я там был. Я был дав­но. Я всё за­был”. Од­на­ко луч­шие сти­хи о войне на­пи­са­ны имен­но ими. По­гиб­ши­ми или вер­нув­ши­ми­ся до­мой и су­мев­ши­ми за­щи­тить нашу Ро­ди­ну и про­де­мон­стри­ро­вать небы­ва­лую спло­чён­ность всех на­ро­дов пе­ред ли­цом об­щей угро­зы. Они смог­ли вы­жить и, несмот­ря на всё неже­ла­ние го­во­рить об этом, до­не­сти в сво­их луч­ших сти­хах горь­кую прав­ду о той страш­ной войне, о ко­то­рой спу­стя мно­го лет ска­зал тот же Юрий Ле­ви­тан­ский: “Я не участ­вую в войне — она участ­ву­ет во мне”».

Сер­гей Гло­вюк, уче­ник Ев­ге­ния Ви­но­ку­ро­ва, вспом­нил стро­ки бе­ло­рус­ской во­ен­ной по­э­зии, про­ци­ти­ро­вав сти­хо­тво­ре­ние Ев­ге­нии Яни­щиц: «Как у бабы Пе­ла­геи пять сы­нов и пять мо­гил…»

Поэт, глав­ный ре­дак­тор жур­на­ла «Ли­те­ра­тур­ный Да­ге­стан» Му­рад Ах­ме­дов и на­род­ный пи­са­тель Да­ге­ста­на, за­слу­жен­ный де­я­тель ис­кусств рес­пуб­ли­ки, глав­ный ре­дак­тор жур­на­ла «Но­во­лу­ни­е» Хиз­ри Илья­сов го­во­ри­ли о по­этах, чьё твор­че­ство ста­ло ча­стью куль­тур­ной па­мя­ти на­ро­дов Да­ге­ста­на: Абу­та­ли­бе Га­фу­ро­ве, Су­лей­мане Сталь­ском, Аб­дул­ле Ма­го­ме­до­ве, Ка­зи­яу Али, Юс­у­пе Ха­па­ла­е­ве. Вой­на, про­зву­ча­ло со сце­ны, ста­ла об­щей судь­бой для на­ро­дов стра­ны. И по­то­му по­чти у каж­до­го на­ро­да по­яви­лась своя во­ен­ная по­э­зия — своя ин­то­на­ция па­мя­ти, боли и му­же­ства.

Осо­бое ме­сто в про­грам­ме за­ня­ли стро­ки Анны Ах­ма­то­вой:

…Не страш­но под пу­ля­ми мерт­вы­ми лечь,

Не горь­ко остать­ся без кро­ва,

И мы со­хра­ним тебя, рус­ская речь,

Ве­ли­кое рус­ское сло­во.

Сво­бод­ным и чи­стым тебя про­не­сем,

И вну­кам да­дим, и от пле­на спа­сем

На­ве­ки.

Па­вел Крюч­ков на­пом­нил о сим­во­ли­че­ской свя­зи участ­ни­ков про­грам­мы с Пе­ре­дел­ки­ным — ме­стом, где были на­пи­са­ны мно­гие важ­ней­шие тек­сты во­ен­ных лет: «При­ме­ча­тель­но, что со­зда­тель про­грам­мы “Игра в би­сер” и се­го­дняш­ние её участ­ни­ки тес­но свя­за­ны с го­род­ком пи­са­те­лей Пе­ре­дел­ки­но, где были на­пи­са­ны ве­ли­кие сти­хи, рож­дён­ные вой­ной — “Жди меня” Кон­стан­ти­на Си­мо­но­ва и “Вра­ги со­жгли род­ную хату” Ми­ха­и­ла Ис­а­ков­ско­го. Имен­но там, в Пе­ре­дел­кине, про­за­ик Лев Кас­силь при­ду­мал ра­дио­жур­нал “Неви­дим­ка”, в эфир ко­то­ро­го, вес­ной 1946 года, при­гла­сил го­стив­шую в Москве Анну Ах­ма­то­ву. Дав­няя ра­дио­пе­ре­да­ча отыс­ка­лась, и мы слы­шим, как Ах­ма­то­ва чи­та­ет со­здан­ное ею в годы вой­ны сти­хо­тво­ре­ние “Му­же­ство”. Оно и се­год­ня зву­чит как клят­ва: “…И мы со­хра­ним тебя рус­ская речь — ве­ли­кое рус­ское сло­во”. Сти­хо­тво­ре­ние было опуб­ли­ко­ва­но в га­зе­те “Прав­да” 23 фев­ра­ля 1942 года. Эта за­пись была сде­ла­на все­го за три ме­ся­ца до пе­чаль­но из­вест­но­го по­ста­нов­ле­ния ЦК ВКП(б) о жур­на­лах “Звез­да” и “Ле­нин­град”, раз­гром­но­го до­кла­да Жда­но­ва, по­сле ко­то­ро­го Ах­ма­то­ву и Зо­щен­ко ис­клю­чат из Со­ю­за пи­са­те­лей, фак­ти­че­ски из всей ли­те­ра­тур­ной жиз­ни стра­ны.

Но здесь, в Те­ат­ре по­э­зии, зри­те­ли вновь услы­ша­ли яс­ный го­лос Анны Ан­дре­ев­ны.

За­вер­шая встре­чу, Игорь Вол­гин про­из­нёс сло­ва, став­шие для про­грам­мы по­чти тра­ди­ци­он­ны­ми: «Чи­тай­те и пе­ре­чи­ты­вай­те клас­си­ку. Ваш Игорь Вол­гин».