43 века мировой поэзии: к 95-летию поэта и переводчика Юрия Ключникова

24 де­каб­ря ис­пол­ни­лось бы 95 лет из­вест­но­му со­вет­ско­му и рус­ско­му по­эту, пе­ре­вод­чи­ку, эс­се­и­сту Ключ­ни­ко­ву Юрию Ми­хай­ло­ви­чу (1930–2024), ав­то­ру бо­лее 30 книг, че­ло­ве­ку с труд­ной судь­бой, в своё вре­мя по­стра­дав­ше­го за свои убеж­де­ния (за пред­ло­же­ние оду­хо­тво­рить пар­тий­ную идео­ло­гию он про­шёл че­рез трёх­лет­нюю пар­тий­ную трав­лю и по­том 6 лет от­ра­бо­тал груз­чи­ком на хле­бо­за­во­де), но не став­ше­го ни дис­си­ден­том, ни сби­тым ли­те­ра­тур­ным лёт­чи­ком, а упор­но про­дол­жав­ше­го пи­сать сти­хи. Он позд­но всту­пил в Союз пи­са­те­лей Рос­сии (в 74 года), позд­но по­лу­чил при­зна­ние ( о нём на­пи­са­но не ме­нее 70 ста­тей и он на­граж­дён Боль­шой Ли­те­ра­тур­ной пре­ми­ей Со­ю­за пи­са­те­лей и пре­ми­ей Из­да­тель­ско­го Со­ве­та Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии «Про­све­ще­ние че­рез кни­гу»), а его твор­че­ство вы­со­ко оце­ни­ли луч­шие ли­те­ра­то­ры и де­я­те­ли куль­ту­ры стра­ны – В. Аста­фьев, В.

Со­ло­ухин, В. Ко­жи­нов, Ю. Се­лез­нев, Е. Ев­ту­шен­ко, В. Ли­хо­но­сов, А. Про­ха­нов, В. Бон­да­рен­ко, Ф. Куз­не­цов, С. Ку­ня­ев, Л. Ан­нин­ский, Ю. По­ля­ков, В. Кру­пин, Г. Ива­нов, Э. Ба­ла­шов, А. Пар­па­ра, С. Зо­лот­цев, В. Кур­ба­тов, И. Шу­мей­ко, А. Шо­ро­хов, С. Ар­утю­нов, а так­же на­род­ные ар­ти­сты В. Ла­но­вой, А. Ми­хай­лов, Н.

Бур­ля­ев, Ю. Нор­штейн, С. Ми­рош­ни­чен­ко, В. Гер­ги­ев, Ю. На­за­ров, А. Ли­ва­нов, по­ли­ти­ки (ру­ко­во­ди­тель пар­тии »С­пра­вед­ли­вая Рос­си­я» С. М. Ми­ро­нов, де­пу­та­ты Гос­ду­мы А. М. Шо­ло­хов, А. А. Ка­ре­лин, О. Н. Смо­лин, В. Г. Позд­ня­ков, дей­ству­ю­щие и быв­шие ди­пло­ма­ты ( Н. Р. Ку­да­шёв (Ин­дия); А. В. Ман­тыц­кий (Бан­гла­деш), А.

П. Ло­сю­ков (Япо­ния), свя­щен­но­слу­жи­те­ли – вла­ды­ка Иосиф (на­сто­я­тель Оп­ти­ной Пу­сты­ни), вла­ды­ка Ав­гу­стин, отец Вла­ди­мир Ви­ги­лян­ский, отец Вла­ди­мир Ва­си­лик). По­ста­ра­ем­ся за­фик­си­ро­вать что но­во­го и мас­штаб­но­го при­внёс Юрий Ключ­ни­ков в ли­те­ра­ту­ру? Преж­де все­го, от­ме­тим об­шир­ность ли­те­ра­тур­но­го на­сле­дия, со­здан­но­го Ю.

М. Ключ­ни­ко­вым, ко­то­рая де­лит­ся на несколь­ко со­став­ля­ю­щих – объ­ём на­пи­сан­но­го (око­ло 2000 соб­ствен­ных сти­хо­тво­ре­ний, 2700 пе­ре­ве­дён­ных и пе­ре­ло­жен­ных сти­хов бо­лее 400 луч­ших ми­ро­вых по­этов), огром­ный вре­мен­ной охват, при­су­щий как его соб­ствен­ным сти­хам, так и пе­ре­ве­дён­ным сти­хо­тво­ре­ни­ям. Соб­ствен­ные сти­хи и очер­ки Ю.

М. Ключ­ни­ко­ва вме­ща­ют огром­ный вре­мен­ной пе­ри­од в жиз­ни стра­ны с её раз­ны­ми со­бы­ти­я­ми, на ко­то­рые поэт от­кли­кал­ся – от сво­е­го до­во­ен­но­го дет­ства до на­ших дней, от кня­зя Иго­ря до эпо­хи ко­ро­на­ви­ру­са. Поэт пы­та­ет­ся осмыс­лить со­бы­тия ми­ро­вой ис­то­рии, роль тех или иных фи­гур, де­я­те­лей ис­то­рии, ис­кус­ства и куль­ту­ры, твор­цов сло­ва).

В пе­ре­во­дах вре­мен­ной охват вы­гля­дит ещё бо­лее впе­чат­ля­ю­щим – 43 века ми­ро­вой по­э­зии от пе­ре­ло­же­ний шу­мер­ских ре­ли­ги­оз­ных гим­нов до сти­хов Ра­до­ва­на Ка­ра­джи­ча . Впе­чат­ля­ет и те­ма­ти­че­ская гео­гра­фия сти­хо­тво­ре­ний ав­то­ра — от до­во­ен­ной Укра­и­ны до Куз­бас­са, от Си­би­ри до Моск­вы и сред­ней по­ло­сы, от Кав­ка­за до Гор­но­го Ал­тая, от рус­ских рав­нин и си­бир­ских сте­пей до Ги­ма­ла­ев и юж­ных шта­тов Ин­дии. Осо­бым фе­но­ме­ном яв­ля­ет­ся язы­ко­вая экс­пан­сия , ре­а­ли­зо­ван­ная в твор­че­стве по­эта-эн­цик­ло­пе­ди­ста Юрия Ключ­ни­ко­ва.

Он не был по­ли­гло­том, а сво­бод­но вла­дел лишь фран­цуз­ским и ан­глий­ским язы­ка­ми, од­на­ко та­лант «в­се­мир­ной от­зыв­чи­во­сти», уна­сле­до­ван­ный ещё от Пуш­ки­на, по­мог ему пе­ре­ве­сти и пе­ре­ло­жить в фор­мат рус­ско­го сти­хо­сло­же­ния сти­хи по­этов, жив­ших на всех пяти кон­ти­нен­тах. Ключ­ни­ков пе­ре­во­дил и пе­ре­ла­гал сти­хи, от­но­ся­щи­е­ся к по­э­ти­че­ским куль­ту­рам Ин­дии, Ки­тая, Пер­сии, Тур­ции, ряда древ­них араб­ских стран, древ­не­го Азер­бай­джа­на, Уз­бе­ки­ста­на, Та­джи­ки­ста­на, Шу­ме­ра, Ва­ви­ло­на, Ме­со­по­та­мии, Древ­не­го Егип­та, Древ­не­го Ира­на, Древ­ней Гре­ции, Древ­не­го Рима, Ви­зан­тии, Фран­ции, Ита­лии, Ис­па­нии, Ан­глии, Гер­ма­нии, США, Сер­бии, Да­ге­ста­на, Чеч­ни, Та­тар­ста­на, Баш­ки­рии, Крым­ско­го хан­ства. В сво­их пе­ре­во­дах и пе­ре­ло­же­ни­ях он ис­поль­зо­вал 40 (!

) язы­ков раз­ных на­ро­дов и на­род­но­стей – ин­дий­ский (сан­скрит, хин­ди), ки­тай­ский (бай­хуа, вэ­ньянь), фар­си, ту­рец­кий, араб­ский, шу­мер­ский, ак­кад­ский, ва­ви­лон­ский, древ­не­еги­пет­ский, аве­стий­ский, древ­не­иран­ский, ам­хар­ский, ге­эз­ский, древ­не­гре­че­ский, древ­не­рим­ский, ла­тин­ский, сред­не­гре­че­ский, фран­цуз­ский, ита­льян­ский, ис­пан­ский, пор­ту­галь­ский, немец­кий, ан­глий­ский, серб­ский, вен­гер­ский, гру­зин­ский, ар­мян­ский, ру­мын­ский, да­ге­стан­ский (авар­ский, лак­ский, лез­гин­ский, ку­мык­ский, та­ба­са­ран­ский, дар­гин­ский), че­чен­ский, та­тар­ский, крым­ско­та­тар­ский, баш­кир­ский язы­ки. Осо­бо сто­ит от­ме­тить жан­ро­вое раз­но­об­ра­зие твор­че­ства Ключ­ни­ко­ва. Ос­но­ву его твор­че­ства со­став­ля­ет по­э­зия (ли­ри­че­ские, фи­ло­соф­ские, ре­ли­ги­оз­но-ду­хов­ные сти­хи, бал­ла­ды, по­э­мы), и пе­ре­во­ды, сре­ди ко­то­рых есть и вполне точ­ные, и воль­ные, и сти­хи по мо­ти­вам, и по­э­ти­че­ские под­ра­жа­ния.

Но это и про­за, и эс­се­и­сти­ка, и пуб­ли­ци­сти­ка, и очер­ки пу­те­ше­ствен­ни­ка). Как по­эту-пе­ре­вод­чи­ку Ю. М. Ключ­ни­ко­ву при­хо­ди­лось ис­поль­зо­вать са­мые раз­ные жан­ры и по­э­ти­че­ские фор­мы – са­ти­ры, эпи­грам­мы, бас­ни, эле­гии, гим­ны, га­зе­ли, ру­баи, при­ка­сать­ся к ры­цар­ской по­э­зии с её кан­цо­на­ми, сирвен­та­ми, пас­то­ре­ла­ми, аль­ба­ми, на­ко­нец, пе­ре­во­дить и со­чи­нять со­не­ты.

Жанр воль­ных пе­ре­во­дов и пе­ре­ло­же­ний, с по­мо­щью ко­то­ро­го им была со­зда­на га­ле­рея ми­ро­вой по­э­зии по­ка­зал неис­чер­па­е­мые воз­мож­но­сти клас­си­че­ской фор­мы рус­ско­го сти­ха. Без со­мне­ний ва­жен мощ­ный про­све­щен­че­ский и ми­ро­твор­че­ский по­тен­ци­ал по­э­зии Ключ­ни­ко­ва. Это це­лая ис­то­рия ми­ро­вой по­э­зии, ре­а­ли­зо­ван­ная в его 12 ан­то­ло­ги­ях, поз­во­ля­ю­щих вскрыть че­рез по­э­зию куль­тур­ные коды раз­ных ци­ви­ли­за­ций и стран.

Про­ект на­це­лен на сбли­же­ние куль­тур и укреп­ле­ние друж­бы меж­ду на­ро­да­ми («ко­гда музы го­во­рят, пуш­ки мол­чат»). И, ко­неч­но, это по­э­ти­че­ски вы­ра­жен­ная фи­ло­со­фия рус­ско­го бы­тия , и как ре­аль­ность, в ко­то­рой мы жи­вём, и как бы­тия иде­аль­но­го. Вся ли­ри­ка Ключ­ни­ко­ва про­ни­за­на вы­со­ким пат­ри­о­тиз­мом, мощ­ным им­пуль­сом внут­рен­ней ра­бо­ты, по­бе­дой че­ло­ве­ка над со­бой, устрем­ле­ни­ем к ду­хов­ным вы­со­там.

И та­кое устрем­ле­ние пред­ста­ёт в его ви­де­нии увле­ка­тель­ней­шим за­ня­ти­ем. Поэт уна­сле­до­вал и раз­вил ли­нию За­бо­лоц­ко­го: «Не поз­во­ляй душе ле­нить­ся!» Он пи­сал: Душа тру­дом все­гда по­вя­за­на На небе, на зем­ле, вез­де. Но ведь еще она обя­за­на Бла­жен­ство чув­ство­вать в тру­де. Ему уда­лось в сво­их сти­хах со­здать пре­крас­ное по­лот­но Небес­ной Рос­сии, об­раз Рус­ско­го Неба, к ко­то­ро­му мож­но устрем­лять­ся и ко­то­рое ждёт каж­до­го чи­сто­го че­ло­ве­ка.

Рос­сия для по­эта – стра­на с огром­ным по­тен­ци­а­лом, ко­то­рая ещё не ска­за­ла сво­е­го глав­но­го сло­ва, Сфинкс, хра­ни­тель­ни­ца глу­бо­чай­шей тай­ны, ко­то­рую пред­сто­ит раз­га­дать и миру, и нам са­мим в пред­две­рии Суд­ных вре­мён: Солн­це в Гизе за­кат­ное шает*, Ти­ши­на опус­ка­ет­ся вниз. Две фи­гу­ры судь­бу во­про­ша­ют – Рус­ский пут­ник и ка­мен­ный Сфинкс. Пут­ник где-то услы­шал слу­чай­но, Что как толь­ко за­га­доч­ный зверь Рух­нет на­земь, от­кро­ет­ся тай­на – Об­на­жит­ся за­вет­ная дверь.

Под пла­ста­ми гра­ни­та и гли­ны Уве­дёт она в залы двор­ца, Где хра­нит­ся па­пи­рус ста­рин­ный, А в па­пи­ру­се – пла­ны Твор­ца. Свер­ху су­мрак про­хлад­ный со­чит­ся, Сни­зу тя­нет­ся тень пи­ра­мид. – Что со мною в гря­ду­щем слу­чит­ся? – Рус­ский пут­ник Твор­цу го­во­рит. – Че­ло­век, ты по­до­бие Сфинк­са. – Ти­ши­на от­ве­ча­ет ему.

– Ты с об­ли­чи­ем соб­ствен­ным свык­ся и бо­ишь­ся его. По­че­му? Я не знаю, что бу­дет с то­бою И со Мной, по­то­му что люб­лю Тай­ну жиз­ни и с об­щей судь­бою Я, ко­неч­но, свою раз­де­лю. Я все­го лишь твой вре­мен­ный зод­чий, охра­няю тебя до Суда. Ты ме­ня­ешь мои обо­лоч­ки, Я же кам­ни свои – ни­ко­гда. Я за­вет наш во­век не на­ру­шу, Я по­клял­ся свя­тым Небе­сам Дать свой об­раз тебе, что­бы душу Ты в стра­да­ни­ях вы­стро­ил сам.

Ты же в прис­ных тру­дах и вче­раш­них, Как дитя, ми­ра­жи те­ре­бя, Воз­дви­га­ешь пе­соч­ные баш­ни, Убе­гая всю жизнь от себя. Я твой веч­ный слу­га, че­ло­ве­че, А не ты мой. Себя оце­ни, Что­бы вме­сте рас­пра­ви­ли пле­чи Мы с то­бой в наши Суд­ные дни. Солн­це в Гизе за­кат­ное шает, Свет­лый день опус­ка­ет­ся вспять. Ни­че­го на зем­ле не ме­ша­ет Рус­ским пут­ни­кам Сфинк­са по­нять.

*Ша­ять – (сев. сиб.) — го­реть без пла­ме­ни, тлеть. Го­во­ря о фи­ло­соф­ской глу­бине про­зре­ний по­эта о Рос­сии и бу­ду­щем мира, нель­зя за­бы­вать, что Ключ­ни­ков это не толь­ко про­све­ти­тель, но и тон­чай­ший ли­рик, и в сво­их сти­хах, и в пе­ре­во­дах ми­ро­вой клас­си­ки, вос­пе­ва­ю­щий кра­со­ту мира: Я знаю, что лю­бые пе­ре­ме­ны Ося­дут илом в жиз­нен­ной реке.

Но кра­со­та, рож­дён­ная из пены, Не уми­ра­ет в пе­сен­ной стро­ке. Она не миф, не фра­за эру­ди­та, Не ста­туя бы­ло­го ми­ра­жа — За­бы­тая Ев­ро­пой Аф­ро­ди­та, Как преж­де, в рус­ской па­мя­ти све­жа. Хоть нелег­ко с от­би­ты­ми ру­ка­ми Ей вгля­ды­вать­ся в су­мрач­ную даль, Бо­ги­ня ни­ко­го не упре­ка­ет, По-пуш­кин­ски свет­ла её пе­чаль.

Дитя клю­чей ка­сталь­ских и меч­ты, Хра­ни себя, хра­ни, душа по­эта. Быть мо­жет, осквер­нён­ная пла­не­та Тво­ей спа­сет­ся струй­кой кра­со­ты. Пи­са­те­лям, ли­те­ра­ту­ро­ве­дам, кри­ти­кам и про­сто лю­дям лю­бя­щим по­э­зию пред­сто­ит от­крыть огром­ный кон­ти­нент по­э­зии Юрия Ключ­ни­ко­ва, ко­то­рый пока ещё до кон­ца не про­чи­тан.