Абсолютная женская классика: к 250-летию со дня рождения Джейн Остин

Ду­маю, со­вре­мен­ни­ки Джейн Остин (1775-1817) крайне уди­ви­лись бы, узнав, что имен­но ее кни­ги так по­пу­ляр­ны 200 с лиш­ним лет спу­стя по­сле смер­ти ав­то­ра. При­чем по­пу­ляр­ны во всем мире. «Не­за­слу­жен­но!» – на­вер­ня­ка вос­клик­нул бы ка­кой-ни­будь из ли­те­ра­тур­ных джентль­ме­нов, из­вест­ный в те годы и проч­но за­бы­тый вско­ре.

Скром­ная жизнь и ти­хая смерть Джейн Остин ро­ди­лась в мно­го­дет­ной небо­га­той се­мье ан­гли­кан­ско­го свя­щен­ни­ка. В ней было 8 де­тей! Впро­чем, это вполне обык­но­вен­но для тех лет. Про­жи­ла все­го 41 год – и это тоже обык­но­вен­ный воз­раст для Ан­глии того вре­ме­ни. У нее ни­ко­гда не было сво­ей се­мьи, всю жизнь она про­жи­ла в се­мье бра­та.

И это тоже, увы, слу­ча­лось – да и слу­ча­ет­ся; но в то вре­мя «ста­рые де­вы», ко­неч­но, были пред­ме­том все­об­щих на­сме­шек. Всё как у всех. Вот толь­ко кни­ги… Ко­неч­но, были у нее тай­ны. На­при­мер, не вы­шла за­муж. По­че­му? Есть све­де­ния, что она всю жизнь хра­ни­ла вер­ность од­но­му мо­ря­ку… А мо­жет, как счи­та­ют неко­то­рые фе­ми­нист­ки се­год­ня, не хо­те­ла по­пасть в раб­ство мужу, пред­по­чтя твор­че­ство лич­но­му сча­стью?

Ещё один ню­анс. Счи­та­ет­ся, что за свою жизнь Остин на­пи­са­ла бо­лее 1500 пи­сем! Сво­е­го рода ре­корд сре­ди пи­са­те­лей. А уце­ле­ло – ме­нее двух­сот. Сест­ра Джейн, Кас­сандра, уни­что­жи­ла зна­чи­тель­ную часть пе­ре­пис­ки Джейн. По­че­му? Не было ли там ка­кой-ни­будь страш­ной тай­ны? Или про­сто се­мья не хо­те­ла раз­го­во­ров о част­ной жиз­ни, пусть и ни­чем не при­ме­ча­тель­ной?

При этом ро­ма­ны пи­са­лись. Из­да­ва­лись. Про­да­ва­лись – и вполне нор­маль­но. За три из­дан­ных кни­ги – «М­эйнс­филд Пар­к», «Чув­ство и чув­стви­тель­но­сть» и «Гор­дость и предубеж­де­ни­е» – Джейн за­ра­бо­та­ла 575 фун­тов стер­лин­гов. На ны­неш­ние день­ги – по­чти 50 ты­сяч фун­тов! Два ро­ма­на были из­да­ны по­смерт­но – а если при­ба­вить еще и ран­ние вещи, и огром­ное ко­ли­че­ство пи­сем, ста­но­вит­ся оче­вид­но, что Остин ра­бо­та­ла не по­кла­дая рук (и это по­ми­мо всех хо­зяй­ствен­ных дел).

И ещё. Ведя мно­го­чис­лен­ную пе­ре­пис­ку, вни­ма­тель­но на­блю­дая за пе­ри­пе­ти­я­ми бур­но­го века, Остин мно­го ду­ма­ла. Её суж­де­ния, раз­бро­сан­ные по кни­гам, все­гда точ­ны, хотя и не ве­се­лы. «Чем боль­ше я на­блю­даю мир, тем мень­ше он мне нра­вит­ся. Каж­дый день под­твер­жда­ет мне несо­вер­шен­ство че­ло­ве­че­ской на­ту­ры и невоз­мож­ность по­ла­гать­ся на ка­жу­щи­е­ся по­ря­доч­ность и здра­вый смысл» («Гор­дость и предубеж­де­ни­е»).

От­зы­вы на при­жиз­нен­ные кни­ги Остин были непло­хи­ми (их хва­лил сам Валь­тер Скотт), но весь­ма немно­го­чис­лен­ны­ми. А по­том – на 100 лет об Остин про­сто за­бы­ли. Го­во­рят, Чарльз Дик­кенс во­об­ще не знал о её су­ще­ство­ва­нии. А те, кто знал, – от­зы­ва­лись ско­рее скеп­ти­че­ски. На­при­мер, Шар­лот­та Брон­те. Жен­ский во­прос и жен­ский от­вет Под­лин­ная сла­ва и все­об­щее при­зна­ние при­шли к Джейн Остин толь­ко в два­дца­том веке.

Да и то – не с на­ча­ла, а с 1930-х го­дов. Зато с это­го мо­мен­та Остин ста­но­вит­ся од­ним из са­мых лю­би­мых и вос­тре­бо­ван­ных пи­са­те­лей XIX века в Ве­ли­ко­бри­та­нии, США, а по­том и во всём мире. В Рос­сии, ко­неч­но, тоже. Клас­си­ком на 100 про­цен­тов. И в ли­те­ра­ту­ре, и в кино. Ко­ли­че­ство экра­ни­за­ций ушло да­ле­ко за сот­ню, по­яв­ля­ют­ся всё но­вые.

Остин сама ста­ла ге­ро­и­ней мно­же­ства про­из­ве­де­ний, куда боль­ших, чем было на­пи­са­но ей са­мой. Её био­гра­фия не толь­ко вос­ста­нов­ле­на до мель­чай­ших де­та­лей (за вы­че­том, ко­неч­но, огром­но­го ко­ли­че­ства бе­лых пя­тен), но и при­ду­ма­на за­но­во. Ис­то­ри­че­ски все объ­яс­ни­мо – Джейн Остин это по-на­сто­я­ще­му жен­ская ли­те­ра­ту­ра.

Но, зна­е­те, не в пош­лом, ба­наль­ном вы­ра­же­нии, а в под­лин­ном. Эк­зи­стен­ци­аль­ном, если угод­но. Ста­ли жен­щи­ны ощу­щать себя си­лой и вла­стью – вот и от­кры­лась им и миру Джейн Остин. При­ве­ду от­зыв од­ной из со­вре­мен­ных чи­та­тель­ниц: «Для меня эта пи­са­тель­ни­ца пред­ста­ёт об­раз­цом лю­дей, для ко­то­рых ли­те­ра­ту­ра дей­стви­тель­но жизнь.

Она важ­нее еды и воды, люб­ви, смер­ти и, в кон­це кон­цов, соб­ствен­но, са­мой жиз­ни. Она важ­нее лич­но­го сча­стья. Важ­нее зем­ных удо­воль­ствий». Хо­ро­шо ска­за­но! В чём же при­чи­на по­пу­ляр­но­сти её книг у со­вре­мен­ных де­виц и дам? В по­ни­ма­нии, в тон­ком и нена­вяз­чи­вом пси­хо­ло­гиз­ме. В оп­ти­миз­ме, ко­то­ро­го у неё в кни­гах на удив­ле­ние мно­го.

Её ге­ро­и­ни, умны, бод­ры, жиз­не­ра­дост­ны, внут­ренне неза­ви­си­мы – и, в об­щем, вполне под­хо­дят для того, что­бы со­от­но­сить себя с ними и се­год­ня. Помни­те Бри­джит Джонс, ко­то­рая на ру­бе­же ты­ся­че­ле­тий как раз со­от­но­си­ла свою жизнь с кни­га­ми Остин? И ведь вполне у нее это по­лу­ча­лось (пусть и с ко­ми­че­ским эф­фек­том).

И кто из се­го­дняш­них чи­та­тель­ниц – да и чи­та­те­лей, меж­ду про­чим, я знаю муж­чин ко­то­рые с боль­шим удо­воль­стви­ем чи­та­ют Остин – не под­пи­шет­ся вот под та­ким утвер­жде­ни­ем?: «Как вся­кий че­ло­век, я хочу быть счаст­лив, но, как вся­кий че­ло­век, быть могу та­ко­вым толь­ко на свой лад («Чув­ство и чув­стви­тель­но­сть»).