Анна Козырева «Город с историей» (часть 2)

Пер­вая часть ма­те­ри­а­ла тут. В рам­ках фе­де­раль­но­го про­ек­та «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­ю­зом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­я­лись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­о­ны. Ос­нов­ной упор «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и» де­ла­ют на спе­ци­аль­ную во­ен­ную опе­ра­цию и на­ших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Ан­ной Ко­зы­ре­вой.

Вер­нём­ся, од­на­ко, в Фа­теж. Я не раз уже упо­мя­ну­ла в сво­ём очер­ке Ар­хи­ерей­ское по­дво­рье свя­ти­те­ля Луки, епи­ско­па Крым­ско­го. Пора рас­ска­зать о нём. Го­род не толь­ко бо­гат древ­ней, как ви­дим, ис­то­ри­ей, но и про­слав­лен име­на­ми двух ве­ли­ких лю­дей. Преж­де все­го это ро­ди­на ве­ли­ко­го рус­ско­го (со­вет­ско­го то ж) ком­по­зи­то­ра Ге­ор­гия Ва­си­лье­ви­ча Сви­ри­до­ва, ко­то­рый 16 де­каб­ря 1915 года по­явил­ся здесь на свет Бо­жий Особ­няк, где со­здан ка­би­нет-му­зей его име­ни, на­хо­дит­ся в цен­траль­ном го­род­ском скве­ре.

Сви­ри­дов на­чал своё обу­че­ние в мест­ной му­зы­каль­ной шко­ле. При по­ступ­ле­нии в шко­лу маль­чик за­был дома ноты и сыг­рал на фор­те­пи­а­но марш соб­ствен­но­го со­чи­не­ния. Му­зы­каль­ная шко­ла в Фа­те­же, само со­бой, но­сит его имя. Каж­дый год в де­каб­ре го­род тра­ди­ци­он­но при­ни­мал фе­сти­ва­ли, при­уро­чен­ные ко дню рож­де­ния ком­по­зи­то­ра.

В на­сто­я­щее вре­мя мест­ные лю­би­те­ли му­зы­ки жи­вут на­деж­дой, что при­дёт вре­мя, ко­гда Кур­ская об­ласть пе­ре­ста­нет быть зо­ной СВО и слав­ная тра­ди­ция воз­об­но­вит­ся. Го­во­ря о Сви­ри­до­ве, не могу не по­де­лить­ся уди­ви­тель­но му­зы­каль­ным, до зри­мо­сти точ­ным в пе­ре­да­че на­стро­е­ния и очень пуш­кин­ским по духу сти­хо­тво­ре­ни­ем Та­тья­ны Глуш­ко­вой — по­эта ми­ло­стью Бо­жьей — из её цик­ла «Му­зы­ка на свят­ки», по­свя­щён­но­го Ге­ор­гию Ва­си­лье­ви­чу Сви­ри­до­ву: Со­всем не страш­но — на сви­ре­ли, на лире, лез­вии ножа, пока и в мае, и в ап­ре­ле, ли­ста­ми нот­ны­ми шур­ша, кру­жàт Сви­ри­до­ва ме­те­ли, поёт Гав­ри­ли­на душа. И, уми­лён Ве­чер­ней жерт­вой, ты пря­чешь­ся меж­ду ко­лонн.

Ка­кою ра­до­стью бес­смерт­ной тут каж­дый звук по­се­реб­рён! Ка­кой сми­рен­ною пе­ча­лью, ка­кой вла­сти­тель­ной меч­той… И пла­чет ночь под чёр­ной ша­лью, и пля­шет ме­сяц мо­ло­дой. И сами звёз­ды ко­ля­ду­ют, и вьют­ся лен­ты го­ло­сов, и музы в лоб тебя це­лу­ют, на­чёт­чик букв, по­дён­щик слов. Тебя кос­ну­лось ду­но­ве­нье при­воль­ных сфер, от­вер­стых недр — дуб­рав ку­паль­ское вол­не­нье, Фа­во­ра зла­то­вер­хий ветр.

Вто­рое слав­ное имя, на­креп­ко свя­зан­ное с ма­лень­ким го­род­ком на Кур­щине, — это имя Ва­лен­ти­на Ва­лен­ти­но­ви­ча Вой­но-Ясе­нец­ко­го, ныне по­чи­та­е­мо­го как свя­ти­тель Лука Крым­ский. Ге­ни­аль­ный врач и учё­ный, вы­да­ю­щий­ся бо­го­слов, бу­ду­щий свя­ти­тель на­чи­нал своё ве­ли­кое слу­же­ние в ка­че­стве «му­жиц­ко­го вра­ча», как сам он опре­де­лил себя, бу­дучи сту­ден­том ме­ди­цин­ско­го фа­куль­те­та Ки­ев­ско­го уни­вер­си­те­та. За­вер­шив обу­че­ние, мо­ло­дой ме­дик про­дол­жа­ет про­фес­си­о­наль­ную де­я­тель­ность в гос­пи­та­ле Крас­но­го Кре­ста в ка­че­стве хи­рур­га.

С на­ча­лом Рус­ско-япон­ской вой­ны гос­пи­таль пе­ре­во­дят из Ки­е­ва на Даль­ний Во­сток. В сто­ро­ну во­ен­ных дей­ствий на­прав­ля­ет­ся и недав­ний сту­дент, ко­то­ро­му про­ро­чат бле­стя­щую на­уч­ную ка­рье­ру. В Чите, в во­ен­ной ле­чеб­ни­це, мо­ло­дой хи­рург без уста­ли опе­ри­ру­ет ра­не­ных, про­дол­жая за­ни­мать­ся на­у­кой. В 1905 году врач, об­ре­тя ко­лос­саль­ный опыт на Даль­нем Во­сто­ке, при­ни­ма­ет ре­ше­ние про­дол­жить вра­чеб­ную де­я­тель­ность «в на­ро­де».

Вой­но-Ясе­нец­кий едет в де­рев­ню Верх­ний Лю­баж Кур­ской гу­бер­нии, где в ма­лень­кой, на де­сять коек, боль­нич­ке при­ни­ма­ет до 100 па­ци­ен­тов в день. Сла­ва об ис­кус­ном док­то­ре мол­ние­нос­но об­ле­та­ет всю окру­гу: на­род спе­шит к нему с ближ­них и даль­них мест, не ис­клю­чая со­сед­нюю Ор­лов­скую гу­бер­нию. Вско­ре Ва­лен­ти­на Ва­лен­ти­но­ви­ча пе­ре­во­дят в фа­теж­скую боль­ни­цу, на тот мо­мент са­мую боль­шую в уез­де.

Здесь он тру­дит­ся до 1908 года. Ста­ра­ни­я­ми мо­ло­до­го вра­ча в фа­теж­ской боль­ни­це бу­дет от­кры­то ин­фек­ци­он­ное от­де­ле­ние, что было боль­шой ред­ко­стью в те вре­ме­на. Кро­ме того, бу­ду­щий свя­ти­тель вёл ак­тив­ную ра­бо­ту по про­све­ще­нию на­се­ле­ния во вре­мя мас­со­во­го за­бо­ле­ва­ния ос­пой, объ­яс­няя необ­хо­ди­мость при­ви­вок, — и люди ста­ли при­ви­вать­ся, что в ито­ге по­мог­ло спра­вить­ся с эпи­де­ми­ей.

По на­сто­я­нию Вой­но-Ясе­нец­ко­го — и по его же, кста­ти, про­ек­ту — в го­ро­де бу­дет по­стро­ен но­вый хи­рур­ги­че­ский кор­пус с опе­ра­ци­он­ной, где Ва­лен­тин Ва­лен­ти­но­вич бу­дет де­лать успеш­ные опе­ра­ции. Уди­ви­тель­но: до сего дня тот кор­пус сто­ит на тер­ри­то­рии быв­шей Фа­теж­ской боль­ни­цы, пол­но­стью пе­ре­дан­ной под Ар­хи­ерей­ское по­дво­рье свя­ти­те­ля Луки Крым­ско­го. Со­хра­ни­лась и опе­ра­ци­он­ная.

Сей­час это ча­сов­ня, где хра­нит­ся не толь­ко ико­на свя­то­го с ча­сти­цей его мо­щей, но и неко­то­рые лич­ные вещи «му­жиц­ко­го вра­ча». Дол­гое вре­мя здеш­ний на­род свя­зы­вал имя док­то­ра Вой­но-Ясе­нец­ко­го с ис­то­ри­ей о чу­дес­ном ис­це­ле­нии сле­по­го ни­ще­го. Ис­то­рия эта — да­ле­ко не миф, а ре­аль­ный слу­чай из вра­чеб­ной прак­ти­ки Ва­лен­ти­на Ва­лен­ти­но­ви­ча, ко­гда мо­ло­дой ни­щий, сле­пой с ран­не­го дет­ства, про­зрел по­сле про­де­лан­ной док­то­ром опе­ра­ции.

В ав­то­био­гра­фи­че­ской кни­ге «Я по­лю­бил стра­да­ни­е» свя­ти­тель Лука Крым­ский так вспо­ми­на­ет этот, по его соб­ствен­но­му вы­ра­же­нию, «ку­рьёз­ный» слу­чай: «Ме­ся­ца че­рез два он со­брал мно­же­ство сле­пых со всей окру­ги, и все они длин­ной ве­ре­ни­цей при­шли ко мне, ведя друг дру­га за пал­ки и чая ис­це­ле­ни­я». Впо­след­ствии, бу­дучи уже бо­го­сло­вом, ар­хи­епи­ско­пом, но чис­лясь обык­но­вен­ным ссыль­ным (11 лет вла­ды­ке при­шлось про­ве­сти в тюрь­мах и ссыл­ках), ге­ни­аль­ный хи­рург, «о себе по­пе­че­ние от­верг­ну­вый», всю вой­ну про­сто­ял за опе­ра­ци­он­ным сто­лом. Он про­дол­жал на­уч­ную де­я­тель­ность, мно­гие из сво­их от­кры­тий и на­ра­бо­ток, под­твер­ждая еже­днев­ной прак­ти­кой.

В ка­че­стве од­ной из ил­лю­стра­ций к ска­зан­но­му мож­но про­ци­ти­ро­вать кондак 8-й из Ака­фи­ста свя­ти­те­лю Луке Крым­ско­му: «Стран­ник во юдо­ли зем­ной быв, тер­пе­ния, воз­дер­жа­ния и чи­сто­ты об­раз по­ка­зал еси, ис­по­вед­ни­че Луко. Егда оте­че­ство в опас­но­сти от на­ше­ствия ино­пле­мен­ник пре­бы­ва­ша, лю­бовь еван­гель­скую явил еси, ден­но и нощ­но во вра­чеб­ни­це труж­дал­ся еси, ис­це­ляя неду­ги и раны во­ждей и во­и­нов оте­че­ства зем­но­го, непа­мя­то­зло­би­ем и лю­бо­вию удив­ляя всех тво­ря­щих ти на­па­сти, и мно­гия сим об­ра­тил еси к Хри­сту…» Со вре­ме­нем его мно­го­лет­ние ис­сле­до­ва­ния и на­блю­де­ния бу­дут опуб­ли­ко­ва­ны в кни­ге «О­чер­ки гной­ной хи­рур­ги­и»: за эту ра­бо­ту он по­лу­чит Ста­лин­скую пре­мию.

И нет ни­че­го слу­чай­но­го в том, что в Тих­вин­ском хра­ме Фа­те­жа ико­на свя­ти­те­ля Луки Крым­ско­го под се­нью по­яви­лась ещё до того, как мест­но­чти­мый свя­той Крым­ской зем­ли был про­слав­лен в 2000 году РПЦ в Со­бо­ре но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских. Сча­стье для мно­гих, что свя­ти­тель Лука Крым­ский оби­та­ет в Фа­те­же, и оби­та­ет не толь­ко в виде па­мят­ни­ка на тер­ри­то­рии быв­шей Фа­теж­ской боль­ни­цы. Он ду­хом сво­им здесь все­гда и со все­ми.

Он жив для каж­до­го, кто мо­лит­вен­но об­ра­ща­ет­ся к нему в на­деж­де на ис­це­ле­ние те­лес­ное и ду­хов­ное. Ар­хи­ерей­ское по­дво­рье, уже не раз упо­мя­ну­тое в этом очер­ке, было от­кры­то в мае 2013 года. Воз­ник­ло оно, как было ска­за­но, на тер­ри­то­рии быв­шей Фа­теж­ской боль­ни­цы (то­гда ещё окон­ча­тель­но не по­ки­нув­шей ста­рые кор­пу­са) по­пе­че­ни­ем и за­бо­та­ми схи­мит­ро­по­ли­та Кур­ско­го и Рыль­ско­го Юве­на­лия (Та­ра­со­ва), ко­то­ро­му, од­на­ко, не до­ве­лось до­жить до тех дней, ко­гда по­дво­рье окон­ча­тель­но об­ре­ло свой ста­тус.

То­гда же ма­туш­ка Се­ра­фи­ма (Го­ло­ви­на) воз­гла­ви­ла бу­ду­щую оби­тель: со вре­ме­нем здесь меч­та­ет­ся со­здать жен­ский мо­на­стырь в честь свя­то­го Луки Крым­ско­го. Ма­туш­ка Се­ра­фи­ма по сво­е­му по­ло­же­нию — стар­шая сест­ра, од­на­ко тру­ды по объ­ё­му и от­вет­ствен­но­сти боль­ше срод­ни на­сто­я­тель­ским. Вряд ли есть смысл пе­ре­чис­лять всё, что вхо­дит в круг её мно­го­чис­лен­ных обя­зан­но­стей, свя­зан­ных со стро­и­тель­ством и обу­строй­ством по­дво­рья.

Упо­мя­ну толь­ко, что ма­туш­ка несёт по­слу­ша­ние и на кли­ро­се: на всех служ­бах, как обыч­ных, так и празд­нич­ных, зву­чит её стро­гий ме­ло­дич­ный го­лос. Все­гда ря­дом с ино­ки­ней — ду­хов­ник по­дво­рья, иерей Ва­ле­рий (Кир­са­нов) — че­ло­век нелёг­кой муж­ской судь­бы. За его пле­ча­ми — бо­е­вой опыт двух Че­чен­ских войн в со­ста­ве Кур­ско­го ОМО­На: не раз бу­ду­щий свя­щен­ник смот­рел в гла­за смер­ти, ко­то­рая неот­ступ­но сле­до­ва­ла по пя­там.

Из его взво­да до­мой с Кав­ка­за вер­ну­лись лишь двое бой­цов. Осо­бое ме­сто сре­ди мно­го­чис­лен­ных на­град быв­ше­го омо­нов­ца за­ни­ма­ет ор­ден «За за­слу­ги пе­ред Оте­че­ство­м». В на­сто­я­щее вре­мя отец Ва­ле­рий, едва толь­ко вы­па­да­ет сво­бод­ное вре­мя в плот­ном гра­фи­ке бо­го­слу­же­ний и треб, едет на по­зи­ции, где его хо­ро­шо зна­ют по по­зыв­но­му «Доб­рый».

Ба­тюш­ка спе­шит под­дер­жать бой­цов нуж­ным сло­вом и го­ря­чей мо­лит­вой, при­ча­ща­ет их. Есть уже во­и­ны, пря­мо на пе­ре­до­вой при­няв­шие от отца Ва­ле­рия свя­тое кре­ще­ние. Ча­сто бы­ва­ет он в гос­пи­та­лях, не ми­нуя и тот, что ря­дом с по­дво­рьем. При­ве­ду сло­ва, ска­зан­ные ба­тюш­кой в од­ном из ин­тер­вью: — На про­стых ре­бя­тах дер­жит­ся Рос­сия.

У нас в кро­ви — рус­ский дух. И если в кри­ти­че­ские мо­мен­ты об­ра­ща­ешь­ся к Гос­по­ду, Он ми­лу­ет и спа­са­ет. Свя­щен­ник зна­ет, что го­во­рит, ибо за его пле­ча­ми — во­ин­ский опыт и путь во­цер­ко­в­ле­ния… Сёст­ры ста­ра­тель­но со­би­ра­ют всё, что, так или ина­че, от­но­сит­ся к ис­то­рии Фа­теж­ской боль­ни­цы, — вос­по­ми­на­ния, пись­мен­ные до­ку­мен­ты, фо­то­гра­фии.

В наши дни боль­ни­ца по­ки­ну­ла ста­рую тер­ри­то­рию и раз­ме­сти­лась в боль­ших со­вре­мен­ных кор­пу­сах, где на дан­ный мо­мент, вви­ду гроз­ных со­бы­тий на Кур­ском при­гра­ни­чье, вы­пол­ня­ет функ­цию гос­пи­та­ля. Го­ро­ду не при­вы­кать при­ни­мать ра­не­ных бой­цов: В XIX веке на ме­сте ны­неш­не­го по­дво­рья была усадь­ба дво­ря­ни­на Киш­ки­на, ко­то­рый во вре­мя Крым­ской вой­ны пе­ре­дал её под гос­пи­таль. В 1865 г.

ле­чеб­ни­ца для во­ен­ных уже при­ни­ма­ла пер­вых ра­не­ных из 48-й дру­жи­ны на­род­но­го опол­че­ния. XX век проч­но за­кре­пил за Фа­те­жем ре­пу­та­цию «Го­ро­да-гос­пи­та­ля». Так на­зва­ли его сами фрон­то­ви­ки. В пе­ри­од Кур­ской бит­вы осво­бож­дён­ный от ок­ку­пан­тов го­род про­дол­жал быть при­фрон­то­вым, по­то­му как кро­во­про­лит­ные бои шли все­го в несколь­ких ки­ло­мет­рах, — и вот все чу­дом уце­лев­шие об­ще­ствен­ные зда­ния в Фа­те­же были за­ня­ты под во­ен­ные гос­пи­та­ли.

Дей­ству­ю­щих на тот пе­ри­од гос­пи­та­лей на­счи­ты­ва­лось це­лых 18! Схи­мо­на­хи­ня Лука (одна из пер­вых се­стёр, при­няв­ших по­стриг в сте­нах по­дво­рья, пе­ре­жив­шая при по­стри­ге на­сто­я­щее чудо), скром­ная со­би­ра­тель­ни­ца ис­то­ри­че­ско­го ар­хи­ва, по­ка­за­ла мне одно фото, с ко­то­ро­го на меня смот­рел уди­ви­тель­но свет­лый че­ло­век, окру­жён­ный груп­пой де­тей. — Это док­тор Иван Па­шин, — ска­за­ла ма­туш­ка Лука.

— В по­сле­во­ен­ное вре­мя он дол­го ра­бо­тал в Фа­теж­ской боль­ни­це. Па­мять о нём со­хра­ни­лась у неко­то­рых го­ро­жан. Фото и ещё неко­то­рые его бу­ма­ги нам при­вез­ла его дочь Га­ли­на Ива­нов­на. Она ча­сто бы­ва­ет здесь. Вот со­всем недав­но при­ез­жа­ла с груп­пой во­лон­тё­ров, при­во­зи­ла по­мощь для гос­пи­та­ля. От­сто­я­ли вос­крес­ную служ­бу.

При­ча­сти­лись… Имя Га­ли­ны Ива­нов­ны Па­ши­ной-Яц­кой было мне уже зна­ко­мо. Мы по­зна­ко­ми­лись в Кур­ске за несколь­ко дней до этой бе­се­ды с ма­туш­кой Лу­кой. Я про­ве­ла пол­дня в её Гу­ма­ни­тар­ном шта­бе — боль­шой квар­ти­ре жи­ло­го дома, под по­то­лок за­би­той ко­ро­ба­ми и ко­роб­ка­ми с ле­кар­ства­ми и ме­ди­ка­мен­та­ми, — и мне уда­лось по­сре­ди нескон­ча­е­мо­го по­то­ка доб­ро­воль­че­ской ра­бо­ты за­пи­сать неболь­шое ин­тер­вью с этой де­я­тель­ной и са­мо­от­вер­жен­ной жен­щи­ной.

Здесь, на по­дво­рье, моё зна­ком­ство с Га­ли­ной Ива­нов­ной неожи­дан­но (пусть и за­оч­но) про­дол­жи­лось. Я с удив­ле­ни­ем узна­ла от ино­ки­ни, что брат Га­ли­ны Ива­нов­ны был тем са­мым вто­рым бой­цом, ко­то­рый вы­жил и вер­нул­ся с Кав­ка­за вме­сте со стар­шим пра­пор­щи­ком Кир­са­но­вым — бу­ду­щим от­цом Ва­ле­ри­ем... Так на Ар­хи­ерей­ском по­дво­рье, где ко­гда-то ра­бо­тал дет­ский врач Па­шин, пе­ре­сек­лись судь­бы бо­е­вых со­слу­жив­цев.

Что тут ска­жешь?! Толь­ко одно: мир те­сен! Хотя ум­ные люди под­ска­зы­ва­ют, что «не мир те­сен, а про­слой­ка тон­ка­я»... Ак­тив­ную доб­ро­воль­че­скую де­я­тель­ность Га­ли­на Ива­нов­на на­ча­ла фак­ти­че­ски с того па­мят­но­го дня, ко­гда Вер­хов­ный Глав­но­ко­ман­ду­ю­щий В. В. Пу­тин объ­явил о на­ча­ле СВО. — Не скрою: как и боль­шин­ство на­ших лю­дей, я по­на­ча­лу была со­вер­шен­но рас­те­ря­на…

— рас­ска­зы­ва­ла мне Га­ли­на Ива­нов­на. — Од­на­ко во­прос «что де­лать?» воз­ник сра­зу же — и от­вет на него при­шёл тем же днём. По­зво­ни­ла хо­ро­шая зна­ко­мая и по­ве­да­ла, что её мама сроч­но по­еха­ла на ры­нок, где ку­пи­ла, сколь­ко смог­ла, шта­нов, нос­ков и та­пок, — и всё это от­нес­ла в гос­пи­таль. Это ста­ло толч­ком для меня, ме­ди­ка.

Тут же по­зво­ни­ла в окруж­ной гос­пи­таль, где были зна­ко­мые… Так узна­лось, что к ним уже ста­ли по­сту­пать ис­ка­ле­чен­ные ре­бя­та… не ра­не­ные, а имен­но звер­ски ис­ка­ле­чен­ные: ки­сти руки и сто­пы ног от­руб­ле­ны… гла­за вы­ко­ло­ты… кто-то был ка­стри­ро­ван… Это было страш­но… Гос­пи­таль рас­по­ло­жен в цен­тре го­ро­да, и мед­сёст­ры, са­ни­тар­ки и иной мед­пер­со­нал ки­ну­лись про­сты­ня­ми за­ве­ши­вать окна, что­бы жи­те­ли со­сед­них до­мов ни­че­го не уви­де­ли…

А ре­бя­та все мо­ло­дые… у всех тя­жё­лое пси­хи­че­ское со­сто­я­ние… были и по­пыт­ки су­и­ци­да… Надо было как-то под­клю­чать­ся. По­зво­ни­ла нач­ме­ду гос­пи­та­ля, сво­е­му со­курс­ни­ку: чем по­мочь? И про­зву­чав­шая прось­ба оглу­ши­ла! Нуж­ны био­туа­ле­ты… По­на­ча­лу ко мне при­со­еди­ни­лись мои род­ствен­ни­ки, зна­ко­мые, сту­ден­ты ме­ди­цин­ско­го кол­ле­джа, где я до пен­сии пре­по­да­ва­ла.

Первую пар­тию био­туа­ле­тов для па­лат с тя­же­ло­ра­не­ны­ми уда­лось при­вез­ти в гос­пи­таль уже ско­ро… Свя­за­лась с нач­ме­да­ми дру­гих гос­пи­та­лей. Мно­гие под­клю­чи­лись к по­мо­щи — нес­ли про­дук­ты, что-то из одеж­ды, воду… Вско­ре Га­ли­на Ива­нов­на по­ня­ла, ка­кая ещё необ­хо­ди­мая по­мощь тре­бу­ет­ся фрон­ту… Ко­гда в сен­тяб­ре 2022 года была объ­яв­ле­на ча­стич­ная мо­би­ли­за­ция, вы­яс­ни­лось, что ре­бя­та ухо­дят на фронт со­вер­шен­но не под­го­тов­лен­ны­ми по так­ти­че­ской ме­ди­цине, то есть не обу­че­ны даже про­стей­шим азам ме­ди­цин­ской по­мо­щи, необ­хо­ди­мость в ко­то­рой мо­жет воз­ник­нуть на пе­ре­до­вой в лю­бой мо­мент…

То­гда Па­ши­на-Яц­кая, спло­тив во­круг себя про­филь­ных мед­се­стёр, быв­ших и ны­неш­них сту­ден­тов мед­кол­ле­джа, ор­га­ни­зо­ва­ла кур­сы прак­ти­че­ской на­прав­лен­но­сти: пер­вая ре­ани­ма­ция, про­ти­во­ожо­го­вая по­мощь, по­мощь при ра­не­нии груд­ной клет­ки, на­чаль­ная трав­ма­то­ло­гия и хи­рур­гия… Проб­ные кур­сы по на­чаль­но­му обу­че­нию бу­ду­щих бой­цов были про­ве­де­ны при во­ен­ко­ма­те г. Же­лез­но­гор­ска.

И уже пер­вый успеш­ный опыт по­ка­зал край­нюю необ­хо­ди­мость та­ко­го обу­че­ния. В даль­ней­шем Га­ли­на Ива­нов­на и ко­ман­да доб­ро­воль­цев, под­дер­жав­ших это на­прав­ле­ние во­лон­тёр­ской ра­бо­ты, про­ве­ли ещё несколь­ко кур­сов по так­ти­че­ской ме­ди­цине. Вско­ре ини­ци­а­ти­ву доб­ро­воль­цев под­дер­жа­ла ад­ми­ни­стра­ции об­ла­сти. Па­ши­на-Яц­кая, про­явив недю­жин­ный ор­га­ни­за­тор­ский та­лант, со­бра­ла во­круг сво­е­го Гу­ма­ни­тар­но­го шта­ба це­лое со­об­ще­ство нерав­но­душ­ных лю­дей, при­чём не толь­ко ку­рян.

Са­мым чу̀д­ным, как сама она вы­ра­зи­лась, об­ра­зом на штаб вы­шли со­труд­ни­ки гу­ма­ни­тар­ной мис­сии Пат­ри­ар­хии. Они при­вез­ли на очень боль­шую сум­му так на­зы­ва­е­мую «ин­фу­зор­ную те­ра­пи­ю», вклю­чая ка­пель­ни­цы. — Встре­ча с каж­дым че­ло­ве­ком для меня все­гда и опре­де­лён­ный опыт, и урок… все­гда урок… Мы же не зна­ли, что та­кое вой­на…

Вой­на на на­шей зем­ле… — го­во­рит Га­ли­на Ива­нов­на. — Мно­гие узна­ли о нас, ко­гда кур­ское при­гра­ни­чье ста­ло фрон­то­вой зо­ной. С ходу и не пе­ре­чис­лить всех, кто при­со­еди­нил­ся к нам со сво­ей по­мо­щью… Это хра­мы и мо­на­сты­ри Моск­вы… пи­тер­ское сест­ри­че­ство… Тю­мень… Орен­бург… и так да­лее… и так да­лее… До­бав­лю к сло­вам Га­ли­ны Ива­нов­ны де­таль от себя.

Пом­ню, как, при­би­ра­ясь в тес­ном шта­бе, за­би­том ме­ди­цин­ской «гу­ма­ни­тар­кой» и уве­шан­ном бо­е­вы­ми стя­га­ми раз­ных во­ин­ских под­раз­де­ле­ний, про­чла на од­ной из мно­го­чис­лен­ных ко­ро­бок впе­чат­лив­шую меня над­пись: «Жгу­ты. От жен­щин «Рот Фрон­та»! Впро­чем, и здесь, увы, не об­хо­дит­ся без «па­рал­лель­ных ми­ро­в»… Слу­ча­лось и та­кое, что неко­то­рые «по­мо­га­ли» ис­клю­чи­тель­но в ка­выч­ках, что­бы себе и сво­е­му ко­шель­ку не по­вре­дить.

Пред­ла­га­ли ле­кар­ства оптом, де­мон­стра­тив­но усту­пая в цене… Толь­ко вот ска­зать спа­си­бо в та­ком слу­чае не по­во­ра­чи­ва­ет­ся язык, по­то­му как, при­кры­ва­ясь щед­ро­стью, «бла­го­де­те­ли» пы­та­лись сбыть фрон­ту про­сро­чен­ные ле­кар­ства… Хо­те­лось бы на­пи­сать, что Бог им су­дья… Но Бог для по­доб­ных осо­бей, явно, ка­те­го­рия не су­ще­ству­ю­щая…

— Надо при­знать­ся, что с во­вле­че­ни­ем кур­ско­го при­гра­ни­чья в ре­аль­ную зону СВО, объ­ём ра­бо­ты у нас уве­ли­чил­ся не в де­сят­ки — в сот­ни раз… — про­дол­жа­ла Га­ли­на Ива­нов­на. — Мы так же про­дол­жа­ли встре­чать во­ен­ных по­сле вы­пис­ки из гос­пи­та­лей, при необ­хо­ди­мо­сти устра­и­ва­ли их на два-три дня на ноч­лег, кор­ми­ли, про­во­жа­ли на по­езд…

И од­но­вре­мен­но на­ча­лась пря­мая ра­бо­та с теми, кто был на пе­ре­до­вой. При­чём, как под­ска­зы­ва­ла прак­ти­ка, невоз­мож­но было пред­ви­деть, что имен­но нуж­но тому или ино­му под­раз­де­ле­нию. Ра­бо­та­ли и с пе­хо­той, и с тан­ки­ста­ми, и с ар­тил­ле­ри­ста­ми, и с мор­пе­ха­ми… У каж­до­го своя за­да­ча — своя и по­треб­ность в ме­ди­ка­мен­тах.

И так при­шла идея — за­ра­нее со­би­рать то, что кон­крет­но нуж­но бой­цам. Пред­ло­жи­ли при­сы­лать за­яв­ки — и во­ен­ные нас под­дер­жа­ли. Сей­час так: от под­раз­де­ле­ния при­хо­дит за­яв­ка — и мы её фор­ми­ру­ем… В тот день, ко­гда я была в шта­бе, Га­ли­на Ива­нов­на как раз от­пра­ви­ла на пе­ре­до­вую две за­ра­нее под­го­тов­лен­ные пар­тии.

Я была сви­де­те­лем пе­ре­да­чи од­но­го из «за­ка­зо­в» мед­бра­ту Алек­сею, гор­до на­звав­ше­му мне свой по­зыв­ной — Ка­лаш! Ка­лаш при­е­хал в Гу­ма­ни­тар­ный штаб из сво­е­го под­раз­де­ле­ния, пре­одо­лев несколь­ко де­сят­ков ки­ло­мет­ров. С Па­ши­ной-Яц­кой они встре­ти­лись как хо­ро­шие зна­ко­мые. Алек­сею было пред­ло­же­но пе­ре­ку­сить, но он от­ка­зал­ся: впе­ре­ди неблиз­кая и опас­ная до­ро­га на­зад — в рас­по­ло­же­ние.

Га­ли­на Ива­нов­на с тро­га­тель­но-тре­вож­ной за­бо­той при­це­пи­ла ему на грудь так­ти­че­скую ап­теч­ку со сло­ва­ми: — Это что­бы у тебя под ру­кой было… ко­гда на поле бу­дешь… Так­ти­че­ская ап­теч­ка в цвет ка­му­фля­жа. Внут­ри — ме­ди­ка­мен­ты ско­рой по­мо­щи с про­ти­во­шо­ко­вы­ми обез­бо­ли­ва­ю­щи­ми. Вой­на дох­ну­ла жа­ром… бо­лью… тре­во­гой…

Вско­ре Ка­лаш — мо­ло­дой пар­ниш­ка с при­вет­ли­вой улыб­кой на от­кры­том рус­ском лице — по­про­щал­ся с нами… День уга­сал. За ок­на­ми шта­ба уто­пал в ве­чер­них су­мер­ках Курск. Раз­го­вор наш под­хо­дил к кон­цу, ко­гда Га­ли­на Ива­нов­на, глу­бо­ко вздох­нув, ска­за­ла: — Встре­ча­лись не так дав­но с од­но­курс­ни­ка­ми по мед­ин­сти­ту­ту.

Все пен­си­о­не­ры, од­на­ко мно­гие по мере сил и воз­мож­но­стей ра­бо­та­ют… — И вновь глу­бо­кий вздох. — Ле­том 24-го года мно­гих ре­бят-хи­рур­гов рас­стре­ля­ли в Суд­же… Они не уеха­ли… оста­лись со ста­ри­ка­ми в ок­ку­па­ции… По­мол­чав, со­бе­сед­ни­ца энер­гич­но про­дол­жи­ла: — Вот свя­ти­тель Лука Крым­ский! Его кни­га очер­ков по гной­ной хи­рур­гии — пря­мое ру­ко­вод­ство для вра­чей, осо­бен­но сей­час, ко­гда так мно­го ра­не­ных…

Его на­ра­бот­ки во­ен­ных лет и по хи­рур­гии, и по про­фи­лак­ти­ке гной­ных ин­фек­ций — луч­ше­го ещё ни­кто не при­ду­мал в мире! Гос­подь так устро­ил, что этот опыт­ный врач и ода­рён­ный, меж­ду про­чим, ху­дож­ник, су­мел ме­ди­цин­ско­му миру оста­вить в кни­ге ри­сун­ки: чёт­кие, по­дроб­ные, всё объ­яс­ня­ю­щие… Он ведь, преж­де чем стать хи­рур­гом, окон­чил и ху­до­же­ствен­ную ака­де­мию в Ки­е­ве.

Его тру­ды бес­цен­ны! А ещё свя­ти­тель са­мым чуд­ным об­ра­зом по­мо­гал и до сих пор по­мо­га­ет при опе­ра­ци­ях, — тому есть ре­аль­ные при­ме­ры. Здесь непо­да­лё­ку есть Фа­теж, где он ра­бо­тал в зем­ской боль­ни­це в на­ча­ле ХХ века. Там сей­час Ар­хи­ерей­ское по­дво­рье… По­бы­вай­те там обя­за­тель­но! И про Фа­теж, и про по­дво­рье с ма­туш­кой Се­ра­фи­мой во гла­ве я зна­ла дав­но.

Че­рез несколь­ко дней там и по­бы­ва­ла…