Автор главной советской песни: 100 лет со дня рождения Константина Ваншенкина

Кон­стан­тин Ван­шен­кин (1925–2012) был фрон­то­ви­ком, ав­то­ром мно­го­чис­лен­ных сти­хо­тво­ре­ний и слов пе­сен, став­ших со­вет­ской клас­си­кой. И была сре­ди них глав­ная пес­ня – «Я люб­лю тебя, жизнь!» Мне ка­жет­ся, за­лог успе­ха этой пес­ни – в ис­крен­но­сти. Кон­стан­тин Яко­вле­вич дей­стви­тель­но лю­бил жизнь, и, по­хо­же, поль­зо­вал­ся у неё вза­им­но­стью.

Из школь­ни­ков – в де­сант­ни­ки Ра­зу­ме­ет­ся, он не был ба­лов­нем судь­бы и от труд­но­стей не бе­гал. Ро­дил­ся Кон­стан­тин Яко­вле­вич 17 де­каб­ря 1925 года в Москве, в ин­тел­ли­гент­ной се­мье пре­по­да­ва­те­лей. Из де­ся­то­го клас­са ушёл на фронт, слу­жил в воз­душ­но-де­сант­ных вой­сках, участ­во­вал в боях на 2-м и 3-м Укра­ин­ских фрон­тах.

За­кон­чил вой­ну гвар­дии сер­жан­том. То есть ви­дел и знал са­мую чер­но­вую, са­мую тя­жё­лую во­ен­ную ра­бо­ту. Сти­хи на­чал пи­сать в кон­це вой­ны. И про­дол­жал пи­сать о войне мно­гие де­ся­ти­ле­тия. Со вре­ме­нем у Ван­шен­ки­на вы­ра­бо­та­лась своя ин­то­на­ция, даже своя те­ма­ти­ка в опи­са­нии са­мо­го глав­но­го со­бы­тия жиз­ни его по­ко­ле­ния.

Мало о са­мих боях – мно­го о во­ен­ном быте. Со­всем чуть-чуть о нена­ви­сти к вра­гу – и по­дроб­но, раз­вер­ну­то о бо­е­вых то­ва­ри­щах и про­сто тех, с кем све­ли фрон­то­вые до­ро­ги. А по­том при­шло и фи­ло­соф­ское осмыс­ле­ние про­ис­хо­дя­ще­го. «В зем­ле сол­дат на­мно­го боль­ше, чем на зем­ле», — на­пи­шет он с груст­ной усмеш­кой.

Если го­во­рить фор­маль­но, то сти­хи Ванш­кен­ки­на о войне очень про­сты. Но тем и силь­ны, меж­ду про­чим. Поэт ЗНА­ЕТ мно­гое, из это­го нам со­об­ща­ет лишь кое-что, слов­но бе­ре­жет ауди­то­рию от ка­кой-то по­след­ней прав­ды. Это, ей Богу, вы­год­но от­ли­ча­ет Ван­шен­ки­на от тех, кто за­ни­ма­ет­ся де­мон­стра­тив­ны­ми по­ис­ка­ми сути, на­силь­но и на­зой­ли­во во­вле­кая чи­та­те­лей в этот про­цесс.

Или пу­га­ет пуб­ли­ку вся­ки­ми ужа­са­ми. Нет, Кон­стан­тин Яко­вле­вич неред­ко пи­шет вот так, как в про­ци­ти­ро­ван­ном ниже сти­хе: бе­рёт еди­нич­ный слу­чай, опи­сы­ва­ет его, и вро­де не под­тал­ки­ва­ет нас к ка­ким-то обоб­ще­ни­ям, но, пра­во сло­во, нам са­мим хо­чет­ся раз­мыш­лять. От вет­ра за­сло­нясь уме­ло, Я от­сту­пил на шаг все­го, Но пуля, что в меня ле­те­ла, По­па­ла в дру­га мо­е­го.

И он кач­нул­ся как-то зыб­ко, Упал, про­сы­пав весь та­бак, И ви­но­ва­тая улыб­ка За­сты­ла на его гу­бах. И я не мог улыб­ку эту За­быть в по­хо­де и в бою И как ша­га­ли вдоль кю­ве­та Мы с ним у жиз­ни на краю. Жара плы­ла, ме­тель сви­сте­ла, А я за­быть не мог того, Как пуля, что в меня ле­те­ла, По­па­ла в дру­га мо­е­го… Из­веч­ная во­ен­ная си­ту­а­ция.

То­ва­рищ убит, я остал­ся жив. Судь­ба, кар­ма, слу­чай­ность? Сто­ит ли чув­ство­вать свою вину? Вро­де бы и нет, но тут пря­мо по Твар­дов­ско­му, «и всё же, го­во­рю, и всё же»… И как хо­ро­ша, зна­чи­тель­на вот эта де­таль — ви­но­ва­тая улыб­ка не у рас­сказ­чи­ка, но на гу­бах уби­то­го бой­ца! От это­го, ко­неч­но, вы­жив­ше­му ста­но­вит­ся куда гор­ше.

Пи­сать сти­хи, и толь­ко Кста­ти, Твар­дов­ский вы­со­ко оце­нил сти­хи Ван­шен­ки­на ещё в са­мом на­ча­ле его пути. А ко­гда в 60-х Ван­шен­кин взял­ся за про­зу, преж­де все­го ме­му­ар­но­го ха­рак­те­ра, она пуб­ли­ко­ва­лась имен­но в «Но­вом ми­ре», са­мом пре­стиж­ном жур­на­ле того вре­ме­ни. И Ван­шен­кин от­лич­но по­ни­мал, как ему по­вез­ло, и очень це­нил теп­лые от­но­ше­ния с Алек­сан­дром Три­фо­но­ви­чем.

Он вспо­ми­нал о нём так: «В­ся­кая встре­ча и раз­го­вор с ним остав­ля­ли ощу­ще­ние зна­чи­тель­но­сти, важ­но­сти про­изо­шед­ше­го с то­бой. Я чаще все­го ис­пы­ты­вал острое, как ни­ко­гда, же­ла­ние ра­бо­тать, что-то сде­лать — и не про­сто, а на пре­де­ле сво­их воз­мож­но­стей, даже выше пре­де­ла, от­крыть в себе что-то но­вое, ве­рить в се­бя». Во­об­ще, у Ван­шен­ки­на все скла­ды­ва­лось хо­ро­шо.

Пуб­ли­ка­ции, кни­ги, ли­те­ра­тур­ные пре­мии, го­су­дар­ствен­ные на­гра­ды. С же­ной, Ин­ной Гофф (пи­са­те­лем, ав­то­ром, на­при­мер, слов пес­ни «Рус­ское по­ле»), они про­жи­ли боль­ше 40 лет. Став из­вест­ным по­этом, Ван­шен­кин всю жизнь оста­вал­ся че­ло­ве­ком скром­ным. При этом дей­стви­тель­но жил не спе­ша и со вку­сом, так, как хо­тел.

На­гра­да­ми не хва­лил­ся, гал­сту­ков, вспо­ми­на­ют, не на­де­вал даже на крем­лёв­ские при­е­мы. Лю­би­мой одеж­дой с во­ен­ной поры была тель­няш­ка — как же, ВДВ! Лю­бил фут­бол, даже на­пи­сал о нём кни­гу. Це­нил дру­зей-пи­са­те­лей, и они его це­ни­ли — так что в ле­ген­дар­ном ре­сто­ране ЦДЛ Ван­шен­кин был ко­ри­фе­ем (но от­нюдь не пья­ни­цей или скан­да­ли­стом).

Был он че­ло­ве­ком очень ост­ро­ум­ным — но опять же, в ряды юмо­ри­стов не рвал­ся, на виду быть не лю­бил. И про­дол­жал пи­сать. Кста­ти, Ван­шен­ки­ну не раз пред­ла­га­ли долж­но­сти и по­сты в жур­на­лах и ре­дак­ци­ях, но он упор­но от­не­ки­вал­ся, пред­по­чи­тая за­ни­мать­ся толь­ко сти­хо­твор­ством. Пи­сал Ван­шен­кин прак­ти­че­ски до по­след­них дней — а он со­всем немно­го не до­жил до сво­е­го 87-ле­тия.

Кри­ти­ка вы­со­ко оце­ни­ла его кни­гу «Шё­пот. Ин­тим­ная ли­ри­ка». А она вы­шла, ко­гда Кон­стан­ти­ну Яко­вле­ви­чу было уже за 80! Я ценю свой проч­ный дом, Яс­ность муд­рую в на­ро­де И есте­ствен­ность во всём: В жиз­ни, в жен­щине, в при­ро­де. Безыс­кус­ствен­ность! Сест­ра Вы­со­чай­ше­го ис­кус­ства! Что мне гром­ких слов игра, Если серд­цу с ними пу­сто!

Вот кре­до по­эта Ван­шен­ки­на! Са­мая вы­со­кая пес­ня Ко­неч­но, ши­ро­ко­му кру­гу он был из­ве­стен преж­де все­го как ав­тор по­пу­ляр­ней­ших в свое вре­мя пе­сен. Ра­бо­тал он в ос­нов­ном с ком­по­зи­то­ра­ми Эду­ар­дом Кол­ма­нов­ским и Яном Френ­ке­лем. «А­лё­ша», «Жень­ка», «За окош­ком све­ту ма­ло», «Как про­во­жа­ют па­ро­хо­ды», «Я спе­шу, из­ви­ни­те ме­ня», «То­по­ля», «Не­лёт­ная по­го­да»…

Помни­те? За­зву­ча­ли в го­ло­ве эти пес­ни? У меня — да, хотя я, в об­щем, уже от­но­шусь к дру­го­му по­ко­ле­нию, и 60-е не за­стал. Ну и что? Пес­ни эти жи­вут, и жить бу­дут. Мне вот очень нра­вит­ся «Вальс рас­ста­ва­ни­я»: «Ты, со­вер­шая по­ло­жен­ный путь, в даль­нем краю это всё не за­будь…» Ну и ко­неч­но, наи­бо­лее про­сла­ви­ла Ван­шен­ки­на пес­ня «Я люб­лю тебя, жиз­нь».

Чего гре­ха та­ить, Ван­шен­ки­на раз­дра­жа­ло иной раз, ко­гда вы­яс­ня­лось, что его зна­ют толь­ко по этой песне… Но Кон­стан­тин Яко­вле­вич как че­ло­век ум­ный и про­ни­ца­тель­ный по­ни­мал: это дей­стви­тель­но ше­девр на все вре­ме­на. Су­ще­ству­ет ле­ген­да, что Ван­шен­кин со­чи­нил клю­че­вые строч­ки «Я люб­лю тебя, жизнь, что само по себе и не ново…»

в се­ре­дине 1950-х го­дов во вре­мя про­гул­ки по под­мос­ков­но­му лесу. При­шло вдох­но­ве­ние, а под ру­кой — толь­ко кора бе­рё­зы. Он и за­пи­сал сти­хо­тво­ре­ние ка­ран­да­ши­ком пря­мо на коре… А сама пес­ня ро­ди­лась бла­го­да­ря Мар­ку Бер­не­су (он уви­дел сти­хи в «Ком­со­моль­ской прав­де») и дол­го по­том ис­кал ком­по­зи­то­ра, оста­но­вив­шись на Кол­ма­нов­ском…

Ван­шен­ки­ну при­шлось сми­рить­ся, с тем, что Бер­нес со­кра­тил «лиш­ни­е» стро­фы, не уме­щав­ши­е­ся в пе­сен­ный фор­мат (из 12 оста­лось 8). Что ж, оно того сто­и­ло! Ис­то­рия пес­ни на­счи­ты­ва­ет де­сят­ки, если не сот­ни па­мят­ных эпи­зо­дов — но са­мый глав­ный, воз­мож­но, свя­зан с Юри­ем Га­га­ри­ным, очень лю­бив­шим её и вы­брав­шим в ка­че­стве «саунд­тре­ка» пер­во­го по­лё­та в кос­мос.

Выше неку­да! И вот что уди­ви­тель­но: в этих стро­ках уме­сти­лись са­мые глав­ные вещи в на­шей жиз­ни. И долг. И друж­ба. И лю­бовь — в том чис­ле чув­ствен­ная. И дети. А что ещё нуж­но че­ло­ве­ку? Мо­жет быть, всем нам нуж­но, что­бы об этих ве­щах по­ча­ще на­по­ми­на­ли. За что спа­си­бо Ван­шен­ки­ну!