«Брат-2»: что зрители не поняли в самом культовом фильме 90-х о русском менталитете и Америке

Как Да­ни­ла Баг­ров вер­нул­ся на экра­ны в 2000 году, так и куль­то­вый рус­ский фильм сно­ва за­нял ме­сто в про­ка­те спу­стя 20 лет по­сле вы­хо­да: в кино были юби­лей­ные ро­та­ции бан­дит­ской ки­нок­лас­си­ки. Рас­ска­зы­ва­ем, что мог­ли упу­стить увле­чён­ные Бод­ро­вым зри­те­ли, пока бра­тья сно­ва не воз­ник­ли в эфи­ре. Спу­стя три года по­сле про­бив­но­го «Бра­та», вы­шед­ше­го в 1997, Алек­сей Ба­ла­ба­нов пред­ста­вил об­ще­ствен­но­сти дол­го­ждан­ное про­дол­же­ние.

Ве­те­ран Пер­вой Че­чен­ской вой­ны сно­ва стал­ки­ва­ет­ся с труд­но­стя­ми, про­ща­ет пре­да­тель­ство во имя род­ствен­ной люб­ви и раз­би­ра­ет­ся с пло­хи­ми пар­ня­ми. Всё это со­про­вож­да­ет­ся ка­че­ствен­ной рок-му­зы­кой и пе­ри­о­ди­че­ски­ми ка­мео. Ди­ло­гия Ба­ла­ба­но­ва на­столь­ко по­лю­би­лась зри­те­лю, что её ста­ли на­зы­вать эн­цик­ло­пе­ди­ей Рос­сии 90-х.

В 2022 году, по­сле от­ме­ны гол­ли­вуд­ских ре­ли­зов, об­ра­зо­ва­лись удач­ные ки­но­сло­ты, и про­кат­чи­ки при­ня­ли ре­ше­ние из­влечь цен­ный ма­те­ри­ал из биб­лио­те­ки ки­но­ком­па­нии СТВ. С 24 по 27 мар­та 2022 года пе­ре­за­пу­щен­ный «Брат 2» при­нёс в каз­ну 12 млн руб­лей (40,5 млн руб­лей — по дру­гим дан­ным; при­ме­ча­ние: «40,5 млн зри­те­лей» — ве­ро­ят­но, опе­чат­ка). Ауди­то­рия до сих пор за­ня­та спо­ра­ми, о чём снят этот фильм: о спи­ва­ю­щей­ся ин­тел­ли­ген­ции, об аме­ри­кан­ской мечте, об эпо­хе на­си­лия и безыс­ход­но­сти или всё-таки о ма­лень­ком огонь­ке на­деж­ды, ко­то­рый не су­мел по­ту­шить хаос?

«Ба­ла­ба­нов очень хо­ро­шо чув­ство­вал вре­мя, чув­ство­вал, что в нём чего-то недо­ста­ёт, ка­кой-то де­та­ли паз­ла, ко­то­рая вдруг за­мкнёт эту кар­тин­ку, сде­ла­ет её при­ем­ле­мой. Слож­ное же было вре­мя — оно было и пло­до­твор­ное, и ужас­ное, оно было вся­кое. И до кон­ца не схо­ди­лось. В стране по­яви­лась но­вая кон­струк­ция, ко­то­рую ни у кого не по­лу­ча­лось ухва­тить, со­еди­нить, не то что­бы оправ­дать, но дать пра­во на су­ще­ство­ва­ни­е».

— так го­во­рил про­дю­сер Сер­гей Се­лья­нов. «Брат-2» как за­гад­ка «Брат-2» — ки­не­ма­то­гра­фи­че­ский рек­ви­ем по шаль­ным 90-м. Несмот­ря на ка­жу­щий­ся при­ми­тив­ным сю­жет, фильм су­мел на­гляд­но по­ка­зать пе­ре­ме­ны в со­ци­аль­ной дей­стви­тель­но­сти и их связь с со­вре­мен­ным ис­кус­ством. Ре­пре­зен­та­ция вар­вар­ства, неод­но­знач­ная по­зи­ция со­зда­те­лей, не до кон­ца раз­га­дан­ные про­бле­ма­ти­ка и по­э­ти­ка — всё это де­ла­ет ки­но­лен­ту ин­те­рес­ной даже спу­стя мно­го лет по­сле вы­хо­да.

Это не «кон­цеп­ту­аль­ный фильм ин­тел­ли­ген­та», как от­зы­вал­ся о нём Юрий Гла­диль­щи­ков. Лен­та куда слож­нее, чем ка­жет­ся на пер­вый взгляд, с пе­чаль­ной по­ст­ге­ро­и­кой и ал­лю­зи­я­ми на бы­лин­ность. Вспом­ним о про­зви­ще вто­ро­го бра­та — Та­та­рин, что го­во­рит о глу­бо­ких про­ти­во­ре­чи­ях меж­ду род­ствен­ни­ка­ми. Да­ни­ла — «на­ш», ба­ла­ба­нов­ский бо­га­тырь, пусть и без тор­мо­зов.

Кри­тик Дмит­рий Льво­вич Бы­ков был с этим не со­гла­сен и пи­сал так: «Лю­бу­ясь сво­им Да­ни­лой, А. Ба­ла­ба­нов в од­ном из ин­тер­вью на­звал его ге­ро­ем дня: неваж­но, по­ло­жи­тель­ным или от­ри­ца­тель­ным, но — ге­ро­ем. Че­ло­ве­ка с до­че­ло­ве­че­ски­ми, пе­щер­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми о сво­ём и чу­жом ("Брат он мне" — "Не брат ты мне") он пред­ста­вил себе тем са­мым но­вым ти­па­жом, о ко­то­ром гре­зил на сво­ём ис­хо­де и де­вят­на­дца­тый век: мы — хи­лые, кис­лые, сла­бые, из­му­чен­ные ре­флек­си­ей.

Но вот идёт гря­ду­щий гунн, и бу­дет он нас по­силь­ней». Жёст­кий и бес­ком­про­мисс­ный «Брат-2» на­ро­чи­то ли­шён вы­со­кой ху­до­же­ствен­но­сти — так мень­ше чув­ству­ет­ся от­рыв от ре­аль­но­сти. Од­на­ко бо­лез­нен­ность, ин­тим­ность пе­ре­жи­ва­ний ре­жис­сё­ра хо­ро­шо про­смат­ри­ва­ет­ся и без за­кру­чен­но­го спи­ра­лью сим­во­лиз­ма. Аль­тер эго ре­жис­сё­ра, ко­то­рое мно­гие кри­ти­ки так и не смог­ли вы­чле­нить и от­де­лить от ха­рак­те­ра пер­со­на­жа, ско­рее за­клю­че­но в Гоф­мане (из пер­во­го «Бра­та»), неже­ли в Бод­ро­ве.

Немец не бе­рёт де­нег и, бу­дучи без­дом­ным, тон­ко и ост­ро чув­ству­ет про­ис­хо­дя­щее. Ве­ли­кая фа­ми­лия дана бом­жу не слу­чай­но: Эрн­сту Тео­до­ру Ама­дею был бли­зок по­ли­се­ман­тизм. Юрий Са­пры­кин ви­дит в Да­ни­ле сле­пое воз­мез­дие, он «це­лит­ся в биз­не­сме­на с той же го­тов­но­стью, что и в ря­до­во­го бан­ди­та, и в нера­ди­во­го мужа, с той же нерас­суж­да­ю­щей го­тов­но­стью он за­стре­лил бы и слу­чай­но­го про­хо­же­го, ока­жись он на ли­нии дви­же­ния пу­ли».

Еле­на Сти­шо­ва раз­гля­де­ла в Баг­ро­ве сти­хий­ное, жи­вое на­ча­ло. По её мне­нию, Да­ни­ла «не рас­спра­ши­вал, ни­че­му не удив­лял­ся. В съём­ном жи­лье, ку­пив при­ми­тив­ные ис­ход­ни­ки, сма­сте­рил са­мо­пал, по на­вод­ке бра­та вы­шел на кил­ле­ра, снай­пер­ским вы­стре­лом уло­жил его. И рас­тво­рил­ся в про­стран­стве боль­шо­го го­ро­да с на­уш­ни­ка­ми и с дис­ком „На­у­ти­лу­са“».

Несмот­ря на де­струк­тив­ные ноты по­вест­во­ва­ния, в фи­на­ле неиз­мен­но тор­же­ство не вар­вар­ско­го, а че­ло­ве­че­ско­го — ци­ви­ли­зо­ван­но­го — на­ча­ла. — Про­сти меня, брат, не стре­ляй, по­жа­луй­ста! Не уби­вай меня. Не стре­ляй. — Брат! Ты брат мой. Ты же вме­сто отца мне был! Я же «па­па» тебя на­зы­вал. Да­ни­ла об­нял его, и Вик­тор за­пла­кал.

— Пом­нишь, на ры­бал­ке я ногу про­ко­лол, и ты меня де­сять ки­ло­мет­ров на ру­ках нёс? Я пом­ню, как я сам ис­пу­гал­ся, а ты сме­ял­ся… — Это он тебя сдал, — ска­зал бан­дит на­по­сле­док. — Я знаю.