Что на самом деле нашли в гробу Гоголя в 1931 году

Слух о страш­ной смер­ти пи­са­те­ля, по­хо­ро­нен­но­го за­жи­во, ока­зал­ся на­столь­ко жи­ву­чим, что даже спу­стя бо­лее чем 170 лет мно­гие счи­та­ют его ис­то­ри­че­ским фак­том. Эта ле­ген­да пе­ре­да­ёт­ся из по­ко­ле­ния в по­ко­ле­ние: яко­бы Го­голь впал в ле­тар­ги­че­ский сон, оч­нул­ся в кро­меш­ной тьме под зем­лёй. В 1972 году поэт Ан­дрей Воз­не­сен­ский уве­ко­ве­чил этот кош­мар в сво­ём сти­хо­тво­ре­нии «По­хо­ро­ны Го­го­ля Ни­ко­лая Ва­си­лье­ви­ча», ко­то­рое для мно­гих ста­ло едва ли не до­ку­мен­таль­ным сви­де­тель­ством: Вы жи­во­го нес­ли по стране.

Го­голь был в ле­тар­ги­че­ском сне. Го­голь ду­мал в гро­бу на спине: «Из-под фра­ка укра­ли ис­под­нее. Дует в щель, но в неё не про­су­нуть­ся. Что там муки Гос­под­ние пе­ред тем, как в гро­бу проснуть­ся». Вскрой­те гроб и за­стынь­те в сне­гу. Го­голь, скор­чась, ле­жит на боку. Врос­ший но­готь под­клад­ку про­рвал са­по­гу.

Кар­ти­на дей­стви­тель­но жут­кая. Но от­ку­да взя­лись эти слу­хи? Неуже­ли ве­ли­ко­го клас­си­ка дей­стви­тель­но об­рек­ли на му­чи­тель­ную ги­бель? Этот кош­мар не имел от­но­ше­ния к ре­аль­ной смер­ти Го­го­ля. Ле­ген­да о по­гре­бе­нии за­жи­во по­яви­лась поз­же — в 1931 году при вскры­тии мо­ги­лы. Ана­то­мия стра­ха и по­след­ние дни Ни­ко­лай Ва­си­лье­вич Го­голь, сам того не ве­дая, стал неволь­ным со­ав­то­ром мифа о соб­ствен­ной смер­ти.

Пи­са­тель стра­дал та­фо­фо­би­ей — па­ни­че­ским стра­хом быть по­гре­бён­ным за­жи­во. Этот страх имел под со­бой ре­аль­ные ос­но­ва­ния: в по­след­ние годы жиз­ни Го­голь был под­вер­жен об­мо­роч­ным и сом­нам­бу­ли­че­ским со­сто­я­ни­ям, ко­гда пульс за­мед­лял­ся на­столь­ко, что прак­ти­че­ски не про­щу­пы­вал­ся. Этот страх был так ве­лик, что он за­фик­си­ро­вал его до­ку­мен­таль­но.

В сво­ём «За­ве­ща­ни­и» клас­сик пи­сал: «На­хо­дясь в пол­ном при­сут­ствии па­мя­ти и здра­во­го рас­суд­ка, из­ла­гаю здесь свою по­след­нюю волю. За­ве­щаю тела мо­е­го не по­гре­бать до тех пор, пока не по­ка­жут­ся яв­ные при­зна­ки раз­ло­же­ния. Упо­ми­наю об этом по­то­му, что уже во вре­мя са­мой бо­лез­ни на­хо­ди­ли на меня ми­ну­ты жиз­нен­но­го оне­ме­ния, серд­це и пульс пе­ре­ста­ва­ли бить­ся...»

К на­ча­лу 1852 года ду­шев­ное со­сто­я­ние пи­са­те­ля было кри­ти­че­ским. Го­голь тя­же­ло пе­ре­жи­вал смерть близ­кой зна­ко­мой Ека­те­ри­ны Хо­мя­ко­вой, по­стил­ся, от­ка­зы­вал­ся от пищи и слы­шал го­ло­са, пред­ре­кав­шие ему ско­рую кон­чи­ну. Имен­но в этот пе­ри­од, на­хо­дясь, как по­ла­га­ют био­гра­фы, в по­лу­бре­ду, он сжёг ру­ко­пись вто­ро­го тома «Мёрт­вых душ».

К 20 фев­ра­ля пи­са­тель окон­ча­тель­но слёг. Кон­си­ли­ум луч­ших вра­чей Моск­вы по­ста­вил оши­боч­ный ди­а­гноз — ме­нин­гит — и на­зна­чил при­ну­ди­тель­ное ле­че­ние, ко­то­рое со­вре­мен­ная ме­ди­ци­на со­чла бы вар­вар­ством. Ис­то­щён­но­го, уми­ра­ю­ще­го че­ло­ве­ка по­гру­жа­ли в тёп­лую ван­ну, об­ли­вая го­ло­ву ле­дя­ной во­дой, и ста­ви­ли пи­яв­ки к носу.

Го­голь пы­тал­ся со­про­тив­лять­ся, кри­чал, но тщет­но. Су­ще­ству­ет вер­сия док­то­ра Ба­же­но­ва, вы­ска­зан­ная в 1902 году, что пи­са­те­ля по­гу­би­ла вра­чеб­ная ошиб­ка. Его уси­лен­но ле­чи­ли ка­ло­ме­лью (пре­па­ра­том рту­ти) от же­лу­доч­ных рас­стройств. По­сколь­ку из-за го­ло­да­ния ле­кар­ство не вы­во­ди­лось из ор­га­низ­ма, мог­ло про­изой­ти хро­ни­че­ское отрав­ле­ние.

Од­на­ко факт оста­ёт­ся фак­том: 21 фев­ра­ля (4 мар­та по но­во­му сти­лю) 1852 года серд­це пи­са­те­ля оста­но­ви­лось. Глав­ный ар­гу­мент про­тив вер­сии ле­тар­ги­че­ско­го сна оста­вил скуль­птор Ни­ко­лай Ра­ма­за­нов. Он сни­мал с пи­са­те­ля по­смерт­ную мас­ку и как про­фес­си­о­нал не мог оши­бить­ся. Ра­ма­за­нов за­сви­де­тель­ство­вал яв­ные по­смерт­ные из­ме­не­ния и на­ча­ло про­цес­са раз­ло­же­ния тка­ней.

Та­ким об­ра­зом, в гроб по­ло­жи­ли дей­стви­тель­но умер­ше­го че­ло­ве­ка. Рож­де­ние ле­ген­ды: экс­гу­ма­ция 1931 года Если Го­голь умер по-на­сто­я­ще­му, от­ку­да же взя­лись рас­ска­зы о пе­ре­вёр­ну­том ске­ле­те и изо­дран­ной обив­ке? Кор­ни этой ис­то­рии ухо­дят в 1931 год. Из­на­чаль­но пи­са­тель по­ко­ил­ся на клад­би­ще Да­ни­ло­ва мо­на­сты­ря.

В со­вет­ское вре­мя мо­на­стырь за­кры­ли, на его тер­ри­то­рии ре­ши­ли раз­ме­стить ко­ло­нию для несо­вер­шен­но­лет­них пре­ступ­ни­ков, а некро­поль под­ле­жал лик­ви­да­ции. Было при­ня­то ре­ше­ние пе­ре­не­сти прах Го­го­ля, а так­же Язы­ко­ва и Хо­мя­ко­вых на Но­во­де­ви­чье клад­би­ще. Экс­гу­ма­ция про­во­ди­лась в об­ста­нов­ке сек­рет­но­сти. Как вы­яс­ни­лось поз­же, про­це­ду­ра про­шла с гру­бы­ми на­ру­ше­ни­я­ми: не было со­став­ле­но по­дроб­но­го про­то­ко­ла, от­сут­ство­ва­ла фо­то­фик­са­ция вскры­тия гро­ба.

Со­хра­нил­ся лишь су­хой акт о пе­ре­но­се пра­ха. Эта ин­фор­ма­ци­он­ная пу­сто­та мгно­вен­но за­пол­ни­лась слу­ха­ми. Вла­ди­мир Ли­дин Глав­ным ис­точ­ни­ком ле­де­ня­щих по­дроб­но­стей стал пи­са­тель Вла­ди­мир Ли­дин, при­сут­ство­вав­ший при вскры­тии мо­ги­лы. Имен­но он стал рас­ска­зы­вать сту­ден­там Ли­те­ра­тур­но­го ин­сти­ту­та, а поз­же и в ме­му­а­рах о том, что уви­дел.

Од­на­ко по­ка­за­ния Ли­ди­на по­сто­ян­но ме­ня­лись, об­рас­тая всё но­вы­ми «фак­та­ми». То он утвер­ждал, что че­ре­па в гро­бу не было во­все. То го­во­рил, что ске­лет был неесте­ствен­но скру­чен, а че­реп по­вёр­нут на­бок. То до­бав­лял кра­соч­ную де­таль о том, что внут­рен­няя обив­ка гро­ба была ис­ца­ра­па­на и изо­рва­на в кло­чья, буд­то по­кой­ник пы­тал­ся вы­брать­ся.

В сво­ей ста­тье «Тай­на смер­ти Го­го­ля» до­цент Перм­ской ме­да­ка­де­мии Ми­ха­ил Да­ви­дов от­ме­ча­ет: «Рас­ска­зы Ли­ди­на были неправ­ди­вы и про­ти­во­ре­чи­вы... с лёг­кой руки неис­то­щи­мо­го на вы­дум­ки Ли­ди­на и по­шла гу­лять по Москве страш­ная ле­ген­да о том, что пи­са­тель был по­хо­ро­нен за­жи­во». Пи­са­тель Юрий Алё­хин в се­ре­дине 1980-х го­дов про­вёл соб­ствен­ное рас­сле­до­ва­ние и лич­но по­го­во­рил с Вла­ди­ми­ром Ли­ди­ным.

В част­ной бе­се­де тот при­знал­ся: на са­мом деле че­реп был на ме­сте, про­сто он был по­вёр­нут на­бок. Ли­дин так­же за­пу­стил ле­ген­ду о том, что при на­ча­ле рас­ко­пок на ма­лой глу­бине на­шли ещё один че­реп, но ар­хео­ло­ги яко­бы при­зна­ли его «при­над­ле­жав­шим мо­ло­до­му че­ло­ве­ку». Ве­ро­ят­нее все­го, это тоже было ча­стью ми­фо­твор­че­ства или след­стви­ем того, что в зем­ле мо­на­стыр­ско­го некро­по­ля слои за­хо­ро­не­ний мог­ли пе­ре­ме­ши­вать­ся.

Раз­об­ла­че­ние: по­че­му это невоз­мож­но На­у­ка и здра­вый смысл не остав­ля­ют кам­ня на камне от вер­сии Ли­ди­на и стра­хов Воз­не­сен­ско­го. Что­бы по­нять несо­сто­я­тель­ность мифа, до­ста­точ­но об­ра­тить­ся к фак­там. Ар­гу­мент вре­ме­ни. Экс­гу­ма­ция была про­из­ве­де­на че­рез 79 лет по­сле по­хо­рон. За по­чти во­семь де­ся­ти­ле­тий пре­бы­ва­ния в зем­ле де­ре­во гро­ба сгни­ло, обив­ка ис­тле­ла, а мяг­кие тка­ни тела пол­но­стью ис­чез­ли.

Утвер­жде­ния Ли­ди­на о том, что ду­бо­вый гроб «хо­ро­шо со­хра­нил­ся», а обив­ка была «и­зо­дра­на», не вы­дер­жи­ва­ют кри­ти­ки. Че­рез 79 лет от обив­ки не оста­лось бы ни­че­го, что мож­но было бы иден­ти­фи­ци­ро­вать как «и­зо­дран­ную тка­нь». Об­на­ру­жить ца­ра­пи­ны на внут­рен­ней сто­роне сгнив­ших до­сок так­же невоз­мож­но. Ар­гу­мент фи­зио­ло­гии.

Слож­но опре­де­лить «скру­чен­но­сть» позы ске­ле­та спу­стя столь­ко лет. Кост­ная ткань со­хра­ня­ет­ся, но связ­ки, со­еди­ня­ю­щие ко­сти, ис­че­за­ют. Ске­лет про­сто рас­па­да­ет­ся на от­дель­ные фраг­мен­ты. То, что Ли­дин на­звал «не­есте­ствен­ной по­зой», на язы­ке су­деб­ной ме­ди­ци­ны объ­яс­ня­ет­ся про­ще: под воз­дей­стви­ем дав­ле­ния грун­та про­гнив­шая крыш­ка гро­ба мог­ла при­да­вить и сме­стить ко­сти.

За­гад­ка че­ре­па. По­во­рот го­ло­вы на­бок, ко­то­рый так на­пу­гал сви­де­те­лей (если он дей­стви­тель­но был), объ­яс­ня­ет­ся ба­наль­ной фи­зи­кой, а не ми­сти­кой. Гроб мог­ли неак­ку­рат­но спус­кать в мо­ги­лу ещё в 1852 году, или же го­ло­ва сме­сти­лась в про­цес­се есте­ствен­но­го раз­ло­же­ния, ко­гда ис­чез­ла опо­ра в виде мышц шеи.

Су­ще­ству­ет и де­тек­тив­ная вер­сия от­сут­ствия го­ло­вы, со­глас­но ко­то­рой че­реп мог быть по­хи­щен ещё в 1909 году при ре­став­ра­ции мо­ги­лы для кол­лек­ции из­вест­но­го мос­ков­ско­го кол­лек­ци­о­не­ра Алек­сея Бахру­ши­на. Од­на­ко ни­ка­ких до­ку­мен­таль­ных под­твер­жде­ний это­му нет. Ско­рее все­го, че­реп Го­го­ля про­сто сме­стил­ся, а ис­пу­ган­ные экс­гу­ма­то­ры в су­мер­ках и спеш­ке при­ня­ли же­ла­е­мое за дей­стви­тель­ное.

Ми­сти­че­ская эс­та­фе­та Го­голь умер по-на­сто­я­ще­му, в сво­ей по­сте­ли. Страш­ные сказ­ки о про­буж­де­нии в гро­бу яв­ля­ют­ся лишь след­стви­ем его за­га­доч­ной на­ту­ры, по­мно­жен­ным на ха­лат­ность со­вет­ских экс­гу­ма­то­ров и бо­га­тую фан­та­зию пи­са­те­ля Ли­ди­на. Од­на­ко на­сто­я­щая ми­сти­ка в по­смерт­ной судь­бе Го­го­ля всё же есть, и свя­за­на она не с ца­ра­пи­на­ми на крыш­ке гро­ба, а с име­нем дру­го­го ве­ли­ко­го пи­са­те­ля — Ми­ха­и­ла Бул­га­ко­ва.

Пер­во­на­чаль­но на мо­ги­ле Го­го­ля в Да­ни­ло­вом мо­на­сты­ре сто­ял тя­жё­лый ка­мень — чер­но­мор­ский гра­нит, по фор­ме на­по­ми­на­ю­щий Гол­го­фу (гору, где был рас­пят Хри­стос). Ко­гда в 1931 году остан­ки пе­ре­но­си­ли, ка­мень ре­ши­ли не брать. «Гол­го­фу» оста­ви­ли в са­ра­ях ма­стер­ских, а на но­вой мо­ги­ле Го­го­ля на Но­во­де­ви­чьем клад­би­ще по­ста­ви­ли бюст с над­пи­сью.

Спу­стя годы вдо­ва Ми­ха­и­ла Бул­га­ко­ва, Еле­на Сер­ге­ев­на, ис­ка­ла под­хо­дя­щее над­гро­бие для мо­ги­лы мужа. В ма­стер­ских клад­би­ща она слу­чай­но об­на­ру­жи­ла тот са­мый ка­мень с пер­вой мо­ги­лы Го­го­ля. Она вы­ку­пи­ла его и уста­но­ви­ла на мо­ги­ле су­пру­га. Бул­га­ков бо­го­тво­рил Го­го­ля, на­зы­вал его сво­им учи­те­лем. Из­вест­но, что во вре­мя ра­бо­ты над те­ат­раль­ной по­ста­нов­кой «Мёрт­вых душ» он взы­вал: «У­чи­тель, укрой меня сво­ей чу­гун­ною ши­не­лью».

Судь­ба от­ве­ти­ла бук­валь­но: мо­гиль­ный ка­мень учи­те­ля укрыл уче­ни­ка. И даже в ро­мане «Ма­стер и Мар­га­ри­та», в сцене с от­ре­зан­ной и про­пав­шей го­ло­вой Бер­ли­о­за, ли­те­ра­ту­ро­ве­ды ви­дят от­звук тех са­мых мос­ков­ских слу­хов о про­пав­шей го­ло­ве Го­го­ля. Та­ким об­ра­зом, слух о по­гре­бе­нии за­жи­во стал мрач­ной ме­та­фо­рой, па­ра­док­саль­ным про­дол­же­ни­ем твор­че­ства Го­го­ля.

Ис­то­рия с экс­гу­ма­ци­ей 1931 года по­ка­за­ла, как рож­да­ют­ся и жи­вут го­род­ские ле­ген­ды, осо­бен­но ко­гда их ге­ро­ем ста­но­вит­ся ав­тор «Ви­я» и «Мёрт­вых душ».