Чужой среди своих в параллельной реальности (заметки о романе Захара Прилепина «Тума»). Часть 1

15-18 ок­тяб­ря со­сто­ит­ся Все­рос­сий­ская на­уч­но-прак­ти­че­ская кон­фе­рен­ция пи­са­тель­ская кон­фе­рен­ция «Боль­шой стиль», ко­то­рую про­во­дит Союз пи­са­те­лей Рос­сии. «Боль­шой стиль» – это не про­сто раз­го­вор о ли­те­ра­тур­ном про­из­ве­де­нии, а по­пыт­ка со­ци­о­куль­тур­но­го осмыс­ле­ния ре­аль­но­сти и про­ек­ти­ро­ва­ние бу­ду­ще­го на­шей ци­ви­ли­за­ции. Мы от­кры­ва­ем этот раз­го­вор ста­тьёй Ана­то­лия Ни­ко­ла­е­ви­ча Ан­дре­ева о ро­мане За­ха­ра При­ле­пи­на «Ту­ма».

По­дроб­нее о «Боль­шом сти­ле» чи­тай­те тут Все кни­ги За­ха­ра При­ле­пи­на на «Ли­трес» Ан­дре­ев А. Н. док­тор фи­ло­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор, член Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии Ка­ко­ва рыба – та­ко­ва и сеть В 2025 году вы­шел ро­ман За­ха­ра При­ле­пи­на «Ту­ма» (из­да­тель­ство АСТ). «Ту­ма» уже на­тво­рил столь­ко шума, что сде­лать вид, буд­то ро­ман пред­став­ля­ет со­бой все­го лишь оче­ред­ной рас­кру­чен­ный опус, – ну, вы­шел и вы­шел, и что с того?

– про­сто невоз­мож­но. Это не тот слу­чай, ко­гда мно­го шума из ни­че­го и ни про что. Кни­га При­ле­пи­на опре­де­лен­но ста­ла ли­те­ра­тур­ным со­бы­ти­ем: ее чи­та­ют, об­суж­да­ют, вос­хва­ля­ют, – при­чем, по­рой на­столь­ко неуме­рен­но, азарт­но ста­вя на кон свою ре­пу­та­цию, что не слиш­ком уве­рен­ные в себе чи­та­те­ли рас­те­рян­но по­мал­ки­ва­ют.

Со­зда­ет­ся ажи­о­таж: уж с чем с чем, а с ме­ди­а­тех­но­ло­ги­я­ми у нас все в по­ряд­ке. Они ра­бо­та­ют. В по­доб­ной си­ту­а­ции, хо­тим мы того или нет, кни­га ста­но­вит­ся вы­зо­вом, ста­но­вит­ся сво­е­го рода мер­кой или ре­пер­ной точ­кой – точ­кой от­сче­та в на­шем, сла­ва богу, на­чи­на­ю­щем бур­лить ли­те­ра­тур­ном про­цес­се, ко­то­рый мы хо­тим пре­вра­тить в «Боль­шой стиль» (во вся­ком слу­чае, лич­но мне это­го хо­те­лось бы).

Од­на­ко ажи­о­таж ажи­о­та­жу рознь. Ис­кус­ствен­ное раз­ду­ва­ние несу­ще­ству­ю­щих «фе­но­ме­наль­ны­х» до­сто­инств кни­ги неиз­беж­но и быст­ро спа­дет, как мно­го раз уже бы­ва­ло в по­доб­ных слу­ча­ях. Было – и сплы­ло. Кто се­год­ня пом­нит «ше­дев­ры», еще вче­ра шум­но мо­зо­лив­шие всем гла­за? «Ту­ма», на мой взгляд, по сво­им до­сто­ин­ствам за­слу­жи­ва­ет ажи­о­та­жа.

От­кры­тый раз­го­вор на по­вы­шен­ных (то есть не вполне еще объ­ек­тив­ных) то­нах к лицу это­му ро­ма­ну, этой яр­кой кос­ма­той ко­ме­те, во­рвав­шей­ся в рус­ский ли­те­ра­тур­ный мир. Вре­мя, без­услов­но, все рас­ста­вит на свои ме­ста (хотя ино­гда, увы, с боль­шим опоз­да­ни­ем). Но ажи­о­таж­ное на­ча­ло – это уже в био­гра­фии кни­ги.

Что та­кое «Ту­ма»? От­ку­да она взя­лась? Как ее при­ка­же­те по­ни­мать? И что во­об­ще про­ис­хо­дит? Что нам «Ту­ма», что мы «Ту­ме»? У меня нет на­ме­ре­ний «за­дать по­вест­ку» в об­суж­де­нии кни­ги; все про­ще и про­за­ич­нее: я по­ста­ра­юсь быть мак­си­маль­но объ­ек­тив­ным (в со­от­вет­ствии со сво­им субъ­ек­тив­ным ре­сур­сом). Ибо: за­чем ана­ли­зи­ро­вать яв­ле­ние, если не стре­мишь­ся к объ­ек­тив­но­сти?

С дру­гой сто­ро­ны, из­бран­ный мною жанр эс­се­и­сти­че­ских «за­ме­то­к» ука­зы­ва­ет на то, что я от­даю себе от­чет: слож­но быть объ­ек­тив­ным по го­ря­чим сле­дам; невоз­мож­но со­хра­нить ров­ный пульс в со­сто­я­нии все­об­ще­го ажи­о­та­жа; ли­цом к лицу – пло­хая по­зи­ция для бес­страст­но­го ана­ли­за. Стрем­ле­ние к объ­ек­тив­но­сти, на мой взгляд, на­чи­на­ет­ся с на­ве­де­ния по­ряд­ка в ин­фор­ма­ци­он­ной тех­но­ло­гии. Объ­ек­тив­но­сти не бы­ва­ет без внят­ных кри­те­ри­ев, без по­нят­ной «на­ви­га­ци­и».

Важ­но вы­ста­вить кри­те­рии, по ко­то­рым оце­ни­ва­ет­ся про­из­ве­де­ние. В ли­те­ра­ту­ро­ве­де­нии, кри­ти­ке, да и в ли­те­ра­ту­ре бы­ва­ет имен­но так: вна­ча­ле, еще до сло­ва, до пред­ло­же­ний и тек­ста, вы­став­ля­ют­ся кри­те­рии (со­зна­тель­но или бес­со­зна­тель­но – это уже дру­гой по­во­рот темы). Толь­ко в кри­ти­ке кри­те­рии на­зы­ва­ют­ся «ме­то­до­ло­ги­я», а в ли­те­ра­ту­ре – «за­мы­сел».

В кри­ти­ке ав­тор из­на­чаль­но по­ни­ма­ет, куда и ка­ким пу­тем он дви­га­ет­ся, под­чи­няя все ло­ги­ке со­зна­ния. В ли­те­ра­ту­ре ав­тор ча­сто ока­зы­ва­ет­ся плен­ни­ком сво­е­го воз­ник­ше­го в нед­рах бес­со­зна­тель­но­го «за­мысла». Кри­тик дол­жен по­ни­мать, от­да­вать себе от­чет в сво­их дей­стви­ях; пи­са­те­ля же за­мы­сел и его ре­а­ли­за­ция вол­ну­ют боль­ше, чем кри­ти­че­ское к ним от­но­ше­ние.

Если вос­поль­зо­вать­ся ме­та­фо­ра­ми, ин­стру­мен­том пи­са­те­ля, то кри­тик – «их­тио­ло­г» (ис­сле­до­ва­тель, ко­то­рый изу­ча­ет при­ро­ду и спо­со­бы жиз­не­де­я­тель­но­сти рыб); пи­са­тель – «ры­ба». Со­от­вет­ствие «ме­то­до­ло­ги­и» и «за­мысла» в из­вест­ной сте­пе­ни мож­но счи­тать кри­те­ри­ем объ­ек­тив­но­сти. Ка­ко­ва рыба (пи­са­тель) – та­ко­ва и сеть (ме­то­до­ло­гия).

Если сеть мала или ды­ря­ва, круп­ную рыбу не пой­мать. С дру­гой сто­ро­ны, с гар­пу­ном на пес­ка­ря не хо­дят. Итак, те­перь о кри­те­ри­ях с точ­ки зре­ния кри­ти­ка. Их два. 1) Ка­че­ство смыс­ла (пи­са­тель об­ла­да­ет кар­ти­ной мира, ин­те­рес­ной, как ми­ни­мум, его со­вре­мен­ни­кам; пи­са­те­лю есть, что ска­зать); 2) ка­че­ство пе­ре­да­чи смыс­ла (пи­са­тель уме­ет пи­сать, со­зда­вать стиль).

Там, где два, уже воз­мож­но рас­со­гла­со­ва­ние. На­при­мер, пи­са­те­лю есть, что ска­зать, но он не уме­ет пи­сать. Или: пи­са­тель уме­ет пи­сать, но ему нече­го ска­зать. Ко­неч­но, воз­мож­но и со­гла­со­ва­ние по­зи­ций (ва­ри­ант их гар­мо­ни­че­ско­го «с­пла­ва»): пи­са­те­лю есть, что ска­зать, и он уме­ет пи­сать. Но это в иде­а­ле. На деле мы по­чти все­гда име­ем дело с ин­ди­ви­ду­аль­ным (ори­ги­наль­ным) ва­ри­ан­том рас­со­гла­со­ва­ния.

(Ого­во­рим­ся: мы име­ем в виду та­лант­ли­вые про­из­ве­де­ния, к ко­то­рым в прин­ци­пе при­ме­ни­мы кри­те­рии; про гар­пун и пес­ка­ря в этой свя­зи мы уже ска­за­ли). Пер­вый кри­те­рий со­дер­жа­тель­ный, цен­ност­ный, куль­тур­ный. Пи­са­тель не мо­жет про­из­воль­но вы­став­лять цен­но­сти куль­ту­ры, под­ме­нять их, ма­ни­пу­ли­ро­вать ими, кру­тить-вер­теть как ему за­бла­го­рас­су­дит­ся.

Это кри­те­рий объ­ек­тив­ный. Пи­са­тель мо­жет со­от­вет­ство­вать или не со­от­вет­ство­вать это­му кри­те­рию, но он не мо­жет под­го­нять его под себя или от­ме­нить его. Если пи­са­тель ори­ен­ти­ру­ет­ся в цен­но­стях куль­ту­ры, ко­то­рые поз­во­ля­ют ему со­здать свою ори­ги­наль­ную кар­ти­ну мира, то он го­тов ею по­де­лить­ся: пи­са­те­лю есть что ска­зать.

Но не кар­ти­на мира сама по себе со­зда­ет пи­са­те­ля (хотя без нее пи­са­те­лем стать невоз­мож­но). Вто­рой кри­те­рий сти­ле­вой – фор­маль­ный, если так по­нят­нее. Здесь, так ска­зать, на­чи­на­ет­ся цар­ство твор­че­ской сво­бо­ды пи­са­те­ля. Здесь он во­лен тво­рить чу­де­са (если мо­жет, если ему дано). Это кри­те­рий субъ­ек­тив­ный.

Стиль дей­стви­тель­но об­ла­да­ет по­тен­ци­а­лом са­мо­цен­но­сти, и даже если по мер­кам куль­ту­ры пи­са­те­лю нече­го ска­зать, по мер­кам сти­ле­вым он име­ет шанс со­хра­нить за со­бой ста­тус фе­но­ме­на ли­те­ра­ту­ры. Пи­са­те­ля пи­са­те­лем де­ла­ет стиль (не смысл сам по себе, не кар­ти­на мира как та­ко­вая). Да­ле­ко не все пи­са­те­ли об­ла­да­ют кар­ти­ной мира, до­стой­ной про­све­щен­но­го вни­ма­ния чи­та­те­лей и кри­ти­ков; но все ве­ли­кие пи­са­те­ли та­кой кар­ти­ной мира об­ла­да­ют по опре­де­ле­нию.

Куль­ту­ра без­жа­лост­на. Она, как и все на све­те, пал­ка о двух кон­цах: мо­жет быть либо ядом, либо ле­кар­ством. Чем бли­же, услов­но го­во­ря, пи­са­тель по­до­брал­ся к цен­ност­но­му ядру куль­ту­ры (су­ще­ству­ю­ще­му неза­ви­си­мо от него), тем боль­ше воз­мож­но­стей от­кры­ва­ет­ся для сти­ля – воз­мож­но­стей стать яр­ким, са­мо­быт­ным, ори­ги­наль­ным.

Да, стиль, по­вто­рим, мо­жет быть «от­лу­чен» от цен­но­стей куль­ту­ры, не пе­ре­ста­вая при этом оста­вать­ся сти­лем, об­ла­дая «ли­ца необ­щим вы­ра­же­нье­м» (бле­стя­щая фор­му­ла Бо­ра­тын­ско­го), ка­че­ством узна­ва­е­мо­сти «по за­вит­ка­м» – по тому, что Блок точ­но и об­раз­но на­звал «та­лант­ли­вые за­вит­ки во­круг пу­сто­ты». Но сами по себе за­вит­ки это одно, а за­вит­ки как ве­ще­ство со­дер­жа­ния – со­вер­шен­но дру­гое. Функ­ции раз­ные.

Стиль сти­лю рознь. Ли­те­ра­ту­ра су­ще­ству­ет в диа­па­зоне воз­мож­но­стей, рас­по­ла­га­ю­щих меж­ду по­лю­са­ми «у­ме­ет пи­сать, со­зда­вать стиль, не об­ла­дая глу­бо­кой кар­ти­ной ми­ра», и «об­ла­да­ет глу­бо­кой кар­ти­ной мира, не вла­дея ис­кус­ством со­зда­вать стиль». При этом ко­ли­че­ство уме­ю­щих пи­сать мно­го­крат­но пре­вы­ша­ет ко­ли­че­ство мыс­ля­щих, но не уме­ю­щих пи­сать.

От­сю­да ка­жу­щий­ся «о­че­вид­ны­м» эф­фект ли­те­ра­ту­ры: глав­ное стиль, «не­об­щее вы­ра­же­нье» тво­ей музы, все осталь­ное от лу­ка­во­го. На са­мом деле глав­ное «стиль как спо­соб су­ще­ство­ва­ния со­дер­жа­ни­я», а все осталь­ное дей­стви­тель­но от лу­ка­во­го. Ска­зан­ное нами, вро­де бы, про­сто, по­чти об­щее ме­сто; но по­че­му-то по­ни­ма­ют это немно­гие, а усва­и­ва­ют и того мень­ше.

Не уди­ви­тель­но: в об­щих ме­стах все­гда кро­ет­ся глу­би­на – идео­ло­ги­че­ская глу­би­на. К идео­ло­гии (лю­бой) при­ме­ни­мы те же кри­те­рии, что и к ли­те­ра­ту­ре (что, соб­ствен­но, и де­ла­ет ли­те­ра­ту­ру фор­мой идео­ло­гии): ка­че­ство «кар­ти­ны ми­ра» (идей) и ка­че­ство «мат­ри­цы» (сила веры в идеи). Пи­са­те­ли, уме­ю­щие со­зда­вать стиль на ос­но­ве по­ни­ма­ния, ока­зы­ва­ют вли­я­ние на наш куль­тур­ный код, на ка­че­ство кар­ти­ны мира .

Это ве­ли­кие пи­са­те­ли, ав­то­ры ве­ли­ких про­из­ве­де­ний, спи­сок ко­то­рых чрез­вы­чай­но кра­ток. Де­ся­ток, пол­то­ра де­сят­ка имен, не бо­лее. При этом по длине спис­ка (по «ин­дек­су ве­ли­чи­я») рус­ская ли­те­ра­ту­ра не име­ет себе рав­ных в мире. Так, на вся­кий слу­чай. Что­бы не пи­сать ил­лю­зий. Во гла­ве спис­ка – Пуш­кин, со­зда­тель ро­ма­на в сти­хах «Ев­ге­ний Оне­гин», воз­глав­ля­ю­ще­го спи­сок ше­дев­ров ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ры.

(Если крат­кость – сест­ра та­лан­та, то до­пус­ка­е­мая мною ка­те­го­рич­ность – дво­ю­род­ная сест­ра крат­ко­сти. Хо­чешь быть крат­ким – при­хо­дит­ся быть ка­те­го­рич­ным. Это я себя не хва­лю, а уте­шаю, если что.) Пи­са­те­ли, фор­ми­ру­ю­щие нашу мат­ри­цу (идео­ло­ги­че­скую сре­ду оби­та­ния), нуж­ны, важ­ны, необ­хо­ди­мы, хотя к пан­тео­ну ве­ли­ких их не при­чис­лишь.

Спи­сок их до­ста­точ­но длин­ный, по­ряд­ка несколь­ких де­сят­ков. А есть про­сто хо­ро­шие пи­са­те­ли, ак­ту­аль­ные и ин­те­рес­ные в той ли иной сте­пе­ни. Их счет идет уже на сот­ни. Это «гу­мус» на­шей ли­те­ра­ту­ры, бес­цен­ный пло­до­род­ный слой куль­ту­ры, без ко­то­ро­го не слу­чит­ся ни­че­го ве­ли­ко­го. Та­ко­ва наша ли­те­ра­ту­ра – мно­го­слой­ная, мно­го­уров­не­вая, про­ти­во­ре­чи­вая и цель­ная в сво­ей про­ти­во­ре­чи­во­сти.

Вот те­перь мы го­то­вы к тому, что­бы со­дер­жа­тель­но по­го­во­рить о «Ту­ме».