«Чёрный квадрат» в СССР: почему коммунисты ненавидели, а потом полюбили Малевича

«Чёр­ный су­пре­ма­ти­че­ский квад­рат» Ка­зи­ми­ра Ма­ле­ви­ча — это аб­со­лют­ный па­ра­докс со­вет­ской куль­ту­ры. Кар­ти­на, ко­то­рую де­ся­ти­ле­ти­я­ми клей­ми­ли как «фор­ма­лиз­м» и «у­па­доч­ни­че­ство», пря­ча в за­пас­ни­ках, се­год­ня ви­сит в Тре­тья­ков­ской га­ле­рее как на­ци­о­наль­ное до­сто­я­ние и са­мая узна­ва­е­мая ра­бо­та рус­ско­го ис­кус­ства. Ка­ким об­ра­зом про­из­ве­де­ние, за­ду­ман­ное как «ноль фор­м» и ко­нец ста­рой жи­во­пи­си, сна­ча­ла ста­ло вра­гом ком­му­ни­сти­че­ской идео­ло­гии, а за­тем — её вы­нуж­ден­ным фа­во­ри­том и од­ним из куль­тур­ных брен­дов стра­ны?

Эта ис­то­рия — от­ра­же­ние тра­ги­че­ской борь­бы идео­ло­гии, по­ли­ти­ки и ге­ния. Ре­во­лю­ция в крас­ном углу Ко­гда в 1915 году в Пет­ро­гра­де от­кры­лась «По­след­няя фу­ту­ри­сти­че­ская вы­став­ка кар­тин “0,10”», зри­те­ли были шо­ки­ро­ва­ны. В «крас­ном углу» зала — ме­сте, где в рус­ских из­бах тра­ди­ци­он­но ве­ша­ли ико­ны, — Ка­зи­мир Ма­ле­вич раз­ме­стил холст с изоб­ра­же­ни­ем чёр­но­го квад­ра­та на бе­лом фоне.

Поз­же сам он обо­зна­чал свою ра­бо­ту как «и­ко­но­стас», на­ме­кая на то, что она вен­ча­ет со­бой це­лую си­сте­му но­во­го ис­кус­ства, по­доб­но тому как ико­но­стас пред­став­ля­ет со­бой си­сте­му са­краль­ных об­ра­зов. По за­мыс­лу ав­то­ра, «Чер­ный квад­рат» был пред­став­лен вме­сте с «Чёр­ным кру­го­м» и «Чёр­ным кре­сто­м» как фун­да­мен­таль­ная тро­и­ца су­пре­ма­ти­че­ской си­сте­мы. Но­вое ис­кус­ство пре­тен­до­ва­ло на роль но­вой ре­ли­гии.

Это был не про­сто эпа­таж, это был ма­ни­фест. Ма­ле­вич объ­яв­лял о рож­де­нии су­пре­ма­тиз­ма (от ла­тин­ско­го supremus — выс­ший) ― ис­кус­ства чи­стой фор­мы и цве­та, осво­бож­дён­но­го от необ­хо­ди­мо­сти изоб­ра­жать пред­ме­ты. «К­вад­рат» был «ну­лём фор­м», точ­кой, за ко­то­рой ста­рая, пред­мет­ная жи­во­пись за­кан­чи­ва­лась. Для рус­ско­го аван­гар­да это был про­рыв, ху­до­же­ствен­ная ре­во­лю­ция, со­звуч­ная на­дви­гав­шей­ся ре­во­лю­ции со­ци­аль­ной.

Со­вет­ская власть, сама рож­дён­ная бун­том, по­на­ча­лу пы­та­лась ис­поль­зо­вать энер­гию аван­гар­да для по­стро­е­ния но­во­го мира. Но очень ско­ро она уви­де­ла в бес­пред­мет­но­сти Ма­ле­ви­ча, осо­бен­но в его «Чёр­ном квад­ра­те», эк­зи­стен­ци­аль­ную и идео­ло­ги­че­скую угро­зу. Путь «К­вад­ра­та» в СССР — это путь от мни­мо­го со­юз­ни­ка до злей­ше­го вра­га и, на­ко­нец, до его апро­при­а­ции ради го­су­дар­ствен­но­го пре­сти­жа.

Нена­висть и от­ри­ца­ние (1920-е ― се­ре­ди­на 1950-х) Ис­кус­ство для но­во­го мира В пер­вые годы по­сле 1917 года Ма­ле­вич не был дис­си­ден­том. На­про­тив, он, как и мно­гие аван­гар­ди­сты (Тат­лин, Род­чен­ко, Ли­сиц­кий), ак­тив­но вклю­чил­ся в стро­и­тель­ство но­вой куль­ту­ры. В 1919 году он пе­ре­ехал в Ви­тебск, где на­чал ру­ко­во­дить ма­стер­ской в На­род­ном ху­до­же­ствен­ном учи­ли­ще «но­во­го ре­во­лю­ци­он­но­го об­раз­ца», ко­то­рую воз­глав­лял Марк Ша­гал, а так­же ру­ко­во­дил груп­пой УНО­ВИС («Утвер­ди­те­ли но­во­го ис­кус­ства»).

В 1923 году он воз­гла­вил Го­су­дар­ствен­ный ин­сти­тут ху­до­же­ствен­ной куль­ту­ры (ГИН­ХУК) в Ле­нин­гра­де. В эти годы Ма­ле­вич пи­сал тео­ре­ти­че­ские тру­ды, раз­ра­ба­ты­вал ар­хи­тек­тур­ные про­ек­ты су­пре­ма­ти­че­ских «пла­ни­то­в» и «ар­хи­тек­то­но­в». Его ра­бо­ты вы­став­ля­лись в Бер­лине (1927), где вы­зва­ли боль­шой ин­те­рес ев­ро­пей­ской пуб­ли­ки.

Со­вет­ская власть под­дер­жи­ва­ла аван­гард: его ла­ко­нич­ный язык был по­ле­зен для аги­та­ци­он­ных пла­ка­тов, оформ­ле­ния празд­неств, про­ек­ти­ро­ва­ния но­вой бы­то­вой сре­ды. По­во­рот к «по­нят­но­сти» К се­ре­дине 1920-х си­ту­а­ция ста­ла ме­нять­ся. В «Ле­нин­град­ской прав­де» 10 июля 1926 года вы­шла ста­тья «Мо­на­стырь на госснаб­же­ни­и».

Её ав­тор, скры­вав­ший­ся под псев­до­ни­мом Г. Се­рый, за­клей­мил ГИН­ХУК как рас­сад­ник фор­ма­лиз­ма и по­ли­ти­че­ски вред­ную ор­га­ни­за­цию, да­ром по­жи­ра­ю­щую го­су­дар­ствен­ные сред­ства. Этот пуб­лич­ный раз­нос стал при­го­во­ром: уже осе­нью 1926 года Ин­сти­тут ху­до­же­ствен­ной куль­ту­ры был за­крыт. Это был пер­вый се­рьёз­ный удар по ин­сти­ту­ци­о­наль­ным по­зи­ци­ям аван­гар­да.

В ху­до­же­ствен­ных дис­кус­си­ях всё чаще зву­ча­ла кри­ти­ка «ле­во­го» ис­кус­ства как ото­рван­но­го от на­ро­да, непо­нят­но­го мас­сам. Ста­лин­ская си­сте­ма тре­бо­ва­ла то­таль­но­го кон­тро­ля и еди­ной идео­ло­гии. Ис­кус­ство долж­но было стать ин­стру­мен­том вос­пи­та­ния масс. В 1932 году вы­шло по­ста­нов­ле­ние ЦК ВКП(б) «О пе­ре­строй­ке ли­те­ра­тур­но-ху­до­же­ствен­ных ор­га­ни­за­ций», ко­то­рое фак­ти­че­ски лик­ви­ди­ро­ва­ло всё мно­го­об­ра­зие твор­че­ских групп и за­ло­жи­ло ос­но­ву для един­ствен­но­го «вер­но­го» ме­то­да — со­ци­а­ли­сти­че­ско­го ре­а­лиз­ма.

И вот здесь «Чёр­ный квад­рат» стал аб­со­лют­ным ан­та­го­ни­стом. 1. Он был «фор­ма­ли­сти­чен». Это глав­ное об­ви­не­ние. Фор­ма­лизм ― это ис­кус­ство, со­сре­до­то­чен­ное на фор­ме, а не на идео­ло­ги­че­ском со­дер­жа­нии. «К­вад­рат» ни­че­го не рас­ска­зы­вал. Он не изоб­ра­жал ра­бо­че­го, кол­хоз­ни­цу, по­двиг или счаст­ли­вое бу­ду­щее. Он был «пу­ст».

2. Он был «ми­сти­чен». Ма­ле­вич и сам пи­сал о «К­вад­ра­те» в ми­сти­че­ских тер­ми­нах, как об окне в «ни­что», в кос­мос, о вы­хо­де в иное из­ме­ре­ние. Для диа­лек­ти­че­ско­го ма­те­ри­а­лиз­ма, от­ри­цав­ше­го лю­бую ме­та­фи­зи­ку, это было враж­деб­ной идео­ло­ги­ей, «по­пов­щи­ной». 3. Он был «не­по­ня­тен на­ро­ду». Соц­ре­а­лизм тре­бо­вал жиз­не­по­до­бия, нар­ра­ти­ва, «по­ло­жи­тель­но­го ге­ро­я».

Бес­пред­мет­ное ис­кус­ство было объ­яв­ле­но «бур­жу­аз­ны­м», «у­па­доч­ны­м», ото­рван­ным от про­ле­та­ри­а­та. Ре­прес­сии и за­бве­ние Судь­ба Ма­ле­ви­ча ста­ла от­ра­же­ни­ем судь­бы его де­ти­ща. Осе­нью 1930 года он был аре­сто­ван ОГПУ как «гер­ман­ский шпи­он». Он про­вёл в за­клю­че­нии боль­ше двух ме­ся­цев. Во вре­мя аре­ста были изъ­яты его ру­ко­пи­си и тео­ре­ти­че­ские ра­бо­ты, мно­гие из ко­то­рых впо­след­ствии не вер­ну­ли.

Хотя Ма­ле­ви­ча и от­пу­сти­ли, это был ко­нец его пуб­лич­ной ка­рье­ры как аван­гар­ди­ста. В 1930-е годы ему фак­ти­че­ски за­пре­ти­ли вы­став­лять­ся. Его ра­бо­ты ис­чез­ли из му­зей­ных экс­по­зи­ций. Ху­дож­ни­ку при­шлось вер­нуть­ся к фи­гу­ра­тив­ной жи­во­пи­си, он сно­ва на­чал пи­сать порт­ре­ты и пей­за­жи. Смерть в без­вест­но­сти Ка­зи­мир Ма­ле­вич умер в Ле­нин­гра­де от рака 15 мая 1935 года.

Су­ще­ству­ет ле­ген­да, что ху­дож­ник хо­тел быть по­хо­ро­нен­ным с рас­ки­ну­ты­ми ру­ка­ми в су­пре­ма­ти­че­ском гро­бу в фор­ме кре­ста. Это за­ве­ща­ние, если оно и было, вы­пол­ни­ли ча­стич­но. Ор­га­ни­за­то­ры за­ка­за­ли пря­мо­уголь­ный гроб, оформ­лен­ный в духе су­пре­ма­тиз­ма. Урну с пра­хом за­хо­ро­ни­ли под ду­бом близ Нем­чи­нов­ки, ря­дом с да­чей ху­дож­ни­ка.

Над мо­ги­лой был уста­нов­лен де­ре­вян­ный ку­би­че­ский мо­ну­мент с изоб­ра­же­ни­ем его са­мой узна­ва­е­мой кар­ти­ны ― «Чёр­но­го квад­ра­та». В некро­ло­гах о нём пи­са­ли ску­по и ней­траль­но. О су­пре­ма­тиз­ме либо умал­чи­ва­ли, либо упо­ми­на­ли с ого­вор­ка­ми как «за­блуж­де­ни­е» ху­дож­ни­ка. Эпо­ха Ма­ле­ви­ча в СССР, ка­за­лось, за­кон­чи­лась вме­сте с его жиз­нью.

По­сле его смер­ти мно­гие су­пре­ма­ти­че­ские ра­бо­ты были изъ­яты из му­зеев и от­прав­ле­ны в «спе­ц­хран» — спе­ци­аль­ные за­кры­тые фон­ды, куда до­ступ был стро­го вос­пре­щён. На де­ся­ти­ле­тия «Чёр­ный квад­рат», как и имя его со­зда­те­ля, были вы­черк­ну­ты из ис­то­рии со­вет­ско­го ис­кус­ства. Как на­сле­дие Ма­ле­ви­ча пе­ре­жи­ло вой­ну и цен­зу­ру Судь­ба на­сле­дия Ма­ле­ви­ча в Ев­ро­пе на­по­ми­на­ет шпи­он­ский трил­лер.

Зна­чи­тель­ная часть ра­бот ху­дож­ни­ка оста­лась в Ев­ро­пе по­сле его по­езд­ки в Гер­ма­нию в 1927 году. Он оста­вил свои кар­ти­ны, ри­сун­ки и ар­хив на хра­не­ние ар­хи­тек­то­ру Хуго Хэ­рин­гу, на­де­ясь вер­нуть­ся сюда в 1928 году. В 1929 году часть ра­бот была пе­ре­да­на ди­рек­то­ру Му­зея Ган­но­ве­ра Алек­сан­дру Дор­не­ру. Ко­гда к вла­сти при­шли на­ци­сты, объ­явив аван­гард «де­ге­не­ра­тив­ным ис­кус­ство­м», Дор­нер по­шёл на риск, спря­тав су­пре­ма­ти­че­ские ше­дев­ры в му­зей­ном под­ва­ле.

Имен­но там ра­бо­ты Ма­ле­ви­ча в 1935 году уви­дел и при­об­рёл Аль­фред Барр, ос­но­ва­тель нью-йорк­ско­го Му­зея со­вре­мен­но­го ис­кус­ства (MoMA). В усло­ви­ях на­цист­ско­го ре­жи­ма ему уда­лось со­вер­шить по­чти невоз­мож­ное: тай­но вы­вез­ти в США два де­сят­ка ра­бот под ви­дом «тех­ни­че­ских учеб­ных ма­те­ри­а­ло­в». Две кар­ти­ны и два ар­хи­тек­тур­ных чер­те­жа были свер­ну­ты и спря­та­ны в зон­ти­ке.

Эти ра­бо­ты лег­ли в ос­но­ву аме­ри­кан­ской кол­лек­ции Ма­ле­ви­ча. Остав­шу­ю­ся часть на­сле­дия (кар­ти­ны, ри­сун­ки, ар­хив) все эти годы хра­нил Хуго Хэ­ринг в сво­ём доме на юге Гер­ма­нии. По­сле вой­ны и слож­ных юри­ди­че­ских пе­ре­го­во­ров эта кол­лек­ция в 1958 году была при­об­ре­те­на ам­стер­дам­ским му­зе­ем Сте­де­лейк. Имен­но там те­перь хра­нит­ся круп­ней­шее за­ру­беж­ное со­бра­ние ра­бот ге­ния рус­ско­го аван­гар­да.

Скры­тое су­ще­ство­ва­ние и на­ча­ло ре­а­би­ли­та­ции (1950–1970) Жизнь в под­по­лье «От­те­пель» 1950-х, на­сту­пив­шая по­сле смер­ти Ста­ли­на, при­нес­ла неко­то­рое по­слаб­ле­ние в ли­те­ра­ту­ре, но по­чти не кос­ну­лась изоб­ра­зи­тель­но­го ис­кус­ства. Зна­ме­ни­тый раз­нос Ни­ки­той Хру­щё­вым вы­став­ки аван­гар­ди­стов в Ма­не­же в 1962 году («Что это за лица? Вы что, ри­со­вать не уме­е­те?

Мой внук и то луч­ше на­ри­су­ет!») ясно по­ка­зал: аб­страк­ци­о­низм всё ещё оста­вал­ся вра­гом. В эти годы Ма­ле­вич су­ще­ство­вал в двух па­рал­лель­ных ми­рах. Пер­вый — это сре­да «не­офи­ци­аль­но­го» ис­кус­ства, нон­кон­фор­ми­стов и кол­лек­ци­о­не­ров. Глав­ной фи­гу­рой здесь был Ге­ор­гий Ко­ста­ки. Со­труд­ник гре­че­ско­го, а за­тем ка­над­ско­го по­соль­ства в Москве, он, поль­зу­ясь сво­им ста­ту­сом, де­ся­ти­ле­ти­я­ми ску­пал за ко­пей­ки ра­бо­ты аван­гар­ди­стов, ко­то­рые в СССР счи­та­лись му­со­ром и под­ле­жа­ли уни­что­же­нию.

Он бук­валь­но спас на­сле­дие Ма­ле­ви­ча, Кан­дин­ско­го, Ша­га­ла и мно­гих дру­гих. Его квар­ти­ра пре­вра­ти­лась в неле­галь­ный му­зей, куда хо­ди­ли «на па­лом­ни­че­ство» ху­дож­ни­ки, по­эты и ред­кие ино­стран­цы. Фак­тор За­па­да К 1960–1970-м го­дам За­пад без­ого­во­роч­но при­знал Ма­ле­ви­ча ге­ни­ем XX века, од­ним из от­цов-ос­но­ва­те­лей мо­дер­низ­ма.

И для СССР сло­жи­лась па­ра­док­саль­ная си­ту­а­ция: на За­па­де Ма­ле­вич был сим­во­лом рус­ско­го куль­тур­но­го ге­ния, а на ро­дине — за­пре­щён­ным «фор­ма­ли­сто­м». Во вто­рой по­ло­вине 1980-х го­дов ра­бо­ты Ма­ле­ви­ча на­ча­ли по­яв­лять­ся в экс­по­зи­ци­ях Тре­тья­ков­ской га­ле­реи и Рус­ско­го му­зея. Прав­да, с осто­рож­ны­ми, идео­ло­ги­че­ски вы­ве­рен­ны­ми ком­мен­та­ри­я­ми: су­пре­ма­тизм пред­став­ля­ли как «экс­пе­ри­мен­т», как «этап в раз­ви­тии ху­дож­ни­ка», ко­то­рый, впро­чем, был пре­одо­лён со­вет­ским ис­кус­ством.

Это был во­прос меж­ду­на­род­но­го пре­сти­жа. Союз не мог веч­но иг­но­ри­ро­вать тот факт, что одна из клю­че­вых фи­гур ми­ро­во­го ис­кус­ства — со­вет­ский граж­да­нин. Власть ока­за­лась в ло­вуш­ке: при­знать Ма­ле­ви­ча озна­ча­ло рас­пи­сать­ся в оши­боч­но­сти док­три­ны соц­ре­а­лиз­ма, а не при­знать ― вы­гля­деть вар­ва­ра­ми на ми­ро­вой арене.

При­зна­ние и куль­тур­ная апро­при­а­ция (1980–1991) Окон­ча­тель­ная ле­га­ли­за­ция Ма­ле­ви­ча про­изо­шла толь­ко с при­хо­дом пе­ре­строй­ки и глас­но­сти. Идео­ло­ги­че­ские тис­ки ослаб­ли. На­ча­лось мас­со­вое «воз­вра­ще­ние имён» и от­кры­тие спе­ц­хра­нов. Куль­ми­на­ци­ей ста­ла пер­вая в СССР пол­но­цен­ная ре­тро­спек­тив­ная вы­став­ка Ка­зи­ми­ра Ма­ле­ви­ча, от­крыв­ша­я­ся в 1988 году и про­шед­шая в круп­ней­ших му­зе­ях стра­ны (Тре­тья­ков­ская га­ле­рея в Москве, Рус­ский му­зей в Ле­нин­гра­де).

Для со­вет­ских граж­дан это было шо­ком и от­кро­ве­ни­ем. Они впер­вые уви­де­ли то, что было спря­та­но от них бо­лее по­лу­ве­ка. «Чёр­ный квад­рат» офи­ци­аль­но вер­нул­ся из ссыл­ки. По­че­му власть «по­лю­би­ла» Ма­ле­ви­ча? К кон­цу 1980-х ру­ша­ща­я­ся со­вет­ская идео­ло­гия от­ча­ян­но нуж­да­лась в но­вых сим­во­лах. Ста­рые ге­рои стре­ми­тель­но те­ря­ли ак­ту­аль­ность.

И тут Ма­ле­вич ока­зал­ся удоб­ной фи­гу­рой. Он стал сим­во­лом не со­вет­ской, а рус­ской куль­ту­ры, её гло­баль­но­го вкла­да в ми­ро­вое на­сле­дие. «Чёр­ный квад­рат» пре­вра­тил­ся в до­ка­за­тель­ство того, что Рос­сия — ро­ди­на од­но­го из ве­ли­чай­ших ху­до­же­ствен­ных про­ры­вов XX века. Про­изо­шла куль­тур­ная апро­при­а­ция. Из «враж­деб­но­го пят­на» и «бур­жу­аз­ной маз­ни» «К­вад­рат» пре­вра­тил­ся в на­ци­о­наль­ную ико­ну аван­гар­да.

Его ста­ло мод­но по­ка­зы­вать ино­стран­ным де­ле­га­ци­ям, он стал зна­чи­мым «экс­порт­ны­м» брен­дом рус­ско­го ис­кус­ства, та­ким же, как ба­лет Боль­шо­го те­ат­ра, про­из­ве­де­ния Льва Тол­сто­го или Фё­до­ра До­сто­ев­ско­го. А вы как ду­ма­е­те: «Чёр­ный квад­рат» се­год­ня — это всё ещё ма­ни­фест или уже про­сто принт? По­де­ли­тесь сво­им мне­ни­ем в ком­мен­та­ри­ях!