Дарья Пиотровская «Железные люди» (часть 3)

Вто­рая часть ма­те­ри­а­ла тут. В рам­ках фе­де­раль­но­го про­ек­та «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­ю­зом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­я­лись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­о­ны. Ос­нов­ной упор «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и» де­ла­ют на спе­ци­аль­ную во­ен­ную опе­ра­цию и на­ших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Да­рьей Пио­тров­ской.

По­зыв­ной «У­ра­ган» Гау­би­цу Д-30 при­ня­ли на во­ору­же­ние со­вет­ской ар­мии в 1960 году. Её ка­либр — 122 мм. Ору­дие про­шло несколь­ко мо­ди­фи­ка­ций и по сей день при­ме­ня­ет­ся в вой­сках де­сят­ков стран мира, вклю­чая Рос­сию и Укра­и­ну. С по­мо­щью Д-30 наши во­ен­ные уни­что­жа­ют пунк­ты управ­ле­ния БПЛА и пунк­ты вре­мен­ной дис­ло­ка­ции про­тив­ни­ка, бо­рют­ся с ар­тил­ле­ри­ей.

При­кры­ва­ют пе­хо­ту, вы­пол­ня­ю­щую свои за­да­чи. «У­доч­ку» скры­ва­ет мас­ки­ро­воч­ная сеть, вет­ки. Сло­ник при­под­ни­ма­ет их: вижу ствол, дуло. — Ве­сит боль­ше трёх тонн, вы­ка­ты­ва­ем КА­МА­Зом, — ком­мен­ти­ру­ет Та­та­рин. — Ско­ро­стрель­ность — до вось­ми вы­стре­лов в ми­ну­ту. Даль­ность стрель­бы — 15300 мет­ров, ак­тив­но-ре­ак­тив­ный бо­е­при­пас этот па­ра­метр уве­ли­чи­ва­ет до 20–22 ки­ло­мет­ров.

— На­вер­ное, ко­гда их вы­ка­ты­ва­ют — за­мет­но? — Здесь — нет. А вот на ог­не­вой по­зи­ции важ­но, чтоб не «с­па­ли­ли» до того, как за­ве­дёшь. И стре­лять с од­ной и той же по­зи­ции мно­го раз не бу­дешь; нуж­но пе­ре­ме­щать­ся. Мне по­ка­зы­ва­ют ви­део: как идёт бо­е­вая ра­бо­та ле­том, ко­гда с мас­ки­ров­кой про­ще, как ма­ши­на на­ез­жа­ет на маг­нит­ную мину (обо­шлось — лишь ко­ле­со про­би­ло), как ту­шат по­жар на по­зи­ции по­сле при­лё­та.

Фон для раз­го­во­ра — треск ра­ций; об­мен ко­рот­ки­ми со­об­ще­ни­я­ми. — Ура­ган, ты в зем­лян­ке? Ско­ро бу­дем, брат, — свя­зы­ва­ет­ся с то­ва­ри­щем Слон. Ту­ля­ка Ура­га­на бой­цы ре­ко­мен­до­ва­ли как хо­ро­ше­го рас­сказ­чи­ка. Он толь­ко вер­нул­ся с по­зи­ции и ждёт нас в блин­да­же Та­та­ри­на. Слу­шая в пе­ре­ска­зе, как Ура­ган хо­дил по мин­но­му полю, ка­кие эпич­ные ис­то­рии с ним про­ис­хо­ди­ли, пред­став­ля­ла себе немо­ло­до­го, за­ка­лён­но­го в боях ак­са­ка­ла.

Вот толь­ко со­бе­сед­ни­ку мо­е­му все­го два­дцать че­ты­ре года. Сей­час, во вре­мя от­пус­ка ко­ман­ди­ра тре­тье­го рас­чё­та, он ис­пол­ня­ет его обя­зан­но­сти — от­ве­ча­ет за лич­ный со­став. Спра­ши­ваю, слож­но ли это да­ёт­ся. — Мы здесь дол­го, по­это­му уже не так слож­но. Все зна­ют, что та­кое от­вет­ствен­ность. Ни­кто не го­во­рит уже: «мо­би­ки — что они сде­ла­ют».

Мы сдер­жа­ли контр­на­ступ­ле­ние — по сути, пе­ре­ло­ми­ли ход вой­ны. В 2023-м ВСУ хо­те­ли вы­бить су­хо­пут­ный ко­ри­дор в Крым, — объ­яс­ня­ет боец. — Един­ствен­ная до­ро­га туда — че­рез нас. Наша за­да­ча была — не дать им прой­ти. Сей­час всё бо­лее-ме­нее нор­маль­но. Уже и кон­тракт­ни­ки к нам но­вые при­хо­дят, у них есть вре­мя на обу­че­ние.

И мы все зна­ем, что де­лать. Каж­дый — до­стой­ная бо­е­вая еди­ни­ца, мо­жем друг дру­га за­ме­нить. — Я ­— неза­ме­ни­мый, — улы­ба­ет­ся Та­та­рин. — Он — да. Как нач­нёт по ра­ции бол­тать! Если вам скуч­но, оди­но­ко, мо­же­те по­зво­нить Та­та­ри­ну — он бу­дет с вами го­во­рить на лю­бые темы, — сме­ют­ся бой­цы. — Весь эфир за­бит — даже укра­ин­цы нас не слу­ша­ют.

Зато все зна­ют: пер­во­оче­ред­ная угро­за НАТО — это он, Та­та­рин! Ура­ган вспо­ми­на­ет: немно­гие сверст­ни­ки, с ко­то­ры­ми он об­щал­ся, по­шли по по­вест­ке. — С на­ча­лом мо­би­ли­за­ции мно­гие по­бе­жа­ли — че­рез Верх­ний Ларс, ещё куда-то... Дру­зей на «граж­дан­ке» оста­лось — по паль­цам пе­ре­счи­тать. Здесь мно­гим пар­ням за трид­цать уже, но с ними мне ком­форт­нее об­щать­ся, чем с ро­вес­ни­ка­ми.

На­сто­я­щие дру­зья по­зна­ют­ся в беде, в су­ро­вых усло­ви­ях. А я ви­дел, как они себя про­яв­ля­ют. Как ска­зал наш Вер­хов­ный Глав­но­ко­ман­ду­ю­щий, шко­ла бо­е­вых дей­ствий — луч­шая про­вер­ка. Здесь те, кто не стру­сил. И я им до­ве­ряю. Пер­вым удив­ле­ни­ем для ар­тил­ле­ри­ста ста­ло то, ка­кой раз­ной де­я­тель­но­стью его то­ва­ри­щи за­ни­ма­лись до СВО.

— Тут есть элек­три­ки, сле­са­ря, юри­сты. Ру­ко­во­ди­те­ли, офис­ные ра­бот­ни­ки. Есть люди с тре­мя выс­ши­ми об­ра­зо­ва­ни­я­ми. Я вот — ме­не­джер по про­да­жам. А к мо­мен­ту мо­би­ли­за­ции толь­ко сроч­ку от­слу­жил. Если бы не СВО, слу­жить даль­ше не силь­но хо­те­лось, — улы­ба­ет­ся Ура­ган. — Но ро­ди­на по­зва­ла, и мы по­шли. Нас го­то­ви­ли как бо­е­вое под­раз­де­ле­ние — жёст­кое, с тя­жё­лым во­ору­же­ни­ем.

Сна­ча­ла было тихо, спо­кой­но. Про­хо­ди­ли обу­че­ние, бо­е­вое сла­жи­ва­ние. Обу­стра­и­ва­ли быт, по­зи­ции. Не было та­ко­го ко­ли­че­ства при­лё­тов. За­тем на­ча­лись ак­тив­ные бо­е­вые дей­ствия. Мы рез­ко пе­ре­дви­ну­лись под село Ра­бо­ти­но, ста­ли от­ра­ба­ты­вать по по­зи­ци­ям про­тив­ни­ка. Пар­ни вспо­ми­на­ют: это было «жёст­кое ру­би­ло­во».

В те дни по­гиб боец из рас­чё­та Та­та­ри­на. — Вна­ча­ле мы были немно­го оша­ра­ше­ны: нас же го­то­ви­ли к дру­гой войне. Рань­ше все во­е­ва­ли в ос­нов­ном ар­тил­ле­ри­ей. Огром­ное ко­ли­че­ство ору­дий ра­бо­та­ло од­но­вре­мен­но — и на­ших, и про­тив­ни­ка. Участ­во­ва­ли раз­ные ча­сти, раз­ные рода войск. Страш­но пред­ста­вить, что было у на­ших то­ва­ри­щей, ко­то­рые, на­при­мер, в пе­хо­те, — го­во­рит Ура­ган.

— В зоне бо­е­вых дей­ствий и мир­ные оста­ва­лись? — Мир­ным пред­ла­га­ли эва­ку­а­цию. Кто-то уехал, кто-то до сих пор жи­вёт в сво­их до­мах — несмот­ря на об­стре­лы. Это если по­даль­ше Ра­бо­ти­но. В Ра­бо­ти­но по сути ни­че­го и не оста­лось — бои были страш­ные. Ак­тив­ное про­ти­во­сто­я­ние дли­лось где-то пол­го­да. Вой­на дро­нов Спра­ши­ваю про те мо­мен­ты, ко­гда осо­бен­но про­яви­лась го­тов­ность к по­дви­гу.

— Да там, мне ка­жет­ся, каж­дый день был по­двиг. Вот у нас идёт бо­е­вая ра­бо­та. Трид­цать се­кунд без при­лё­тов — уже нор­маль­но. И вдруг стар­ши­на на связь вы­хо­дит по ра­ции: кри­чит, что пря­ни­ки мне при­вёз туль­ские, — сме­ёт­ся Ура­ган. — Ле­тит к нам. Ком­бат его, ко­неч­но, на­ру­гал. Но бо­е­вой дух это нам под­ня­ло.

А си­ту­а­ции страш­ные про­ис­хо­ди­ли. В туа­лет как-то ра­ке­та при­ле­те­ла. У уста­нов­ки «Гра­д» пол­ный па­кет — боль­ше два­дца­ти ра­кет. Толь­ко от­стре­ля­ет всё — рез­ко на то же ме­сто вста­ёт но­вый «Гра­д», опять от­стре­ли­ва­ет. И в та­ком тем­пе все ме­ня­лись. Мы били по по­зи­ци­ям укра­ин­ским, они — по на­шим. — Был пе­ре­лом­ный мо­мент?

День, ко­гда ста­ло по­нят­но, что всё — им нече­го ло­вить? — Мы сто­я­ли на по­зи­ци­ях. Было гром­ко. И вдруг всё стих­ло, как по щелч­ку паль­цев. Нам со­об­щи­ли, что мы пе­ре­ез­жа­ем. Ощу­ща­лось, что и арта про­тив­ни­ка пе­ре­еха­ла. На­вер­ное, по­ня­ли, что на­тиск мы вы­дер­жа­ли. Ведь сколь­ко шло это контр­на­ступ­ле­ние — ВСУ так и не про­дви­ну­лись.

Сей­час у нас идут штур­мо­вые дей­ствия. Как вы ви­ди­те по кар­там, наши пар­ни про­дви­га­ют­ся. А мы их под­дер­жи­ва­ем. Если рань­ше всё ра­бо­та­ло по прин­ци­пу: мы от­ра­бо­та­ли, при­ле­та­ет раз­ве­ды­ва­тель­ный дрон, по­ви­сит, и нас «в об­рат­ку» пы­та­ют­ся артой крыть, — сей­час уже не так. По­сто­ян­но ле­та­ют FPV-дро­ны. Во­ди­те­ли, ко­то­рые пе­ре­во­зят ору­дия, про­яв­ля­ют недю­жин­ную сме­лость.

А чле­нам гау­бич­но­го рас­чё­та из-за дро­нов при­хо­дит­ся пре­одо­ле­вать пеш­ком рас­сто­я­ния в де­ся­ток ки­ло­мет­ров и боль­ше. В броне, в раз­груз­ке, с рюк­за­ка­ми. В рас­чё­те Ура­га­на та­кой по­ход на­зы­ва­ют «три­п». — Был слу­чай — за­еха­ли кон­тракт­ни­ки, вновь при­быв­шие. И долж­ны были сби­вать «Ба­бу Ягу», что нас кош­ма­ри­ла, — вспо­ми­на­ет Ура­ган.

— Этот ко­птер укра­ин­ской раз­ра­бот­ки рань­ше ис­поль­зо­ва­ли для оро­ше­ния по­лей, сей­час это бо­е­вой дрон. В ночь, ко­гда мы за­сту­пи­ли, слы­шим от на­ших раз­вед­чи­ков кри­ки о по­мо­щи. «Я­га» при­ле­те­ла, на­ча­ла сбро­сы. Нуж­на была эва­ку­а­ция. Мы с то­ва­ри­ща­ми по­бе­жа­ли к ним. А дрон но­чью ви­сит — его не вид­но, жуж­жит как трак­тор у тебя над пле­чом.

Мет­рах в трид­ца­ти от нас ски­ды­ва­ет воги (оско­лоч­ные бо­е­при­па­сы — прим. авт.). Не знаю, как нас не ра­ни­ло, — по­вез­ло. Кон­тракт­ни­ка пе­ре­вя­за­ли, нефо­пам вко­ло­ли, в чув­ство при­ве­ли. И мол­ча по­нес­ли. Я пер­вый взял его «на мель­ни­цу» — на пле­чи взва­лил. А па­рень тоже по­пал­ся смеш­ной, го­во­рит: «Я по­тра­тил на аму­ни­цию столь­ко де­нег, не хочу её бро­сать».

В ито­ге в ней я его и нёс, с ав­то­ма­том вме­сте — мет­ров пять­сот к точ­ке эва­ку­а­ции. — А рас­ска­жи, как у тебя во­ен­ник сго­рел, — под­ска­зы­ва­ет Сло­ник. — Обыч­ный день. За­езд на по­зи­ции, — рас­ска­зы­ва­ет Ура­ган. — У нас ГАЗ «со­боль» то­гда был, на этом об­ре­зан­ном «со­бо­ле» мы и вы­дви­ну­лись. А было ука­за­ние: все до­ку­мен­ты но­сим при себе.

А я ещё пе­ред этим на­брал еды ре­корд­ное ко­ли­че­ство — мясо, со­сис­ки. И толь­ко за­ку­пил себе спор­тив­ное пи­та­ние, по­вер­бан­ки — ты­сяч на со­рок, тоже всё взял. Вдруг «п­тич­ка» ле­тит. Ду­ма­ли, про­мах­нёт­ся, как обыч­но, но из ма­ши­ны вы­ско­чи­ли. Я схва­тил ав­то­мат, ап­теч­ку и по­бе­жал. А «п­тич­ка» уда­ри­ла пря­мо в «со­боль», по­до­жгла его.

По­том вто­рая вы­ле­те­ла — уже с ку­му­ля­тив­ным сна­ря­дом, по­ра­зи­ла кон­крет­но всё. Сго­ре­ли до­ку­мен­ты, за что меня, ко­неч­но, от­чи­та­ли. И вещи, и вся еда. Пар­ни ещё при­ка­лы­ва­лись, го­во­рят: «Ну что, со­сис­ки жа­ре­ные ко­гда есть бу­дем?» Но­вая эли­та Ура­ган — участ­ник ре­ги­о­наль­но­го про­ек­та «Ге­рой 71», ко­то­рый даёт во­ен­ным воз­мож­ность по­стро­ить ка­рье­ру в ор­га­нах вла­сти, по­лу­чив со­от­вет­ству­ю­щее об­ра­зо­ва­ние.

— Как ска­зал наш пре­зи­дент, сей­час из участ­ни­ков СВО фор­ми­ру­ют эли­ту. Они долж­ны за­нять управ­лен­че­ские по­зи­ции у себя в ре­ги­о­нах. Я про­шёл от­бор, раз­ви­ва­юсь, чи­таю со­от­вет­ству­ю­щие кни­ги. Мой на­став­ник — ру­ко­во­ди­тель ап­па­ра­та ад­ми­ни­стра­ции Тулы. Важ­ное на­прав­ле­ние — пат­ри­о­ти­че­ское вос­пи­та­ние мо­ло­дё­жи.

Свой от­пуск я по­свя­тил та­ким встре­чам. Здесь, на СВО, по­ни­ма­ешь, как мно­го от мо­ло­дё­жи за­ви­сит. С ней нуж­но ра­бо­тать. Го­во­рить не толь­ко о войне, но и о том, как важ­но це­нить ро­ди­те­лей, учи­те­лей — ведь всё, что в нас вло­же­но, по­том ска­зы­ва­ет­ся. — На­сколь­ко школь­ни­ки, сту­ден­ты, с ко­то­ры­ми вы об­ща­лись, ин­те­ре­су­ют­ся про­ис­хо­дя­щим?

­— Мне встре­ча­ет­ся мо­ло­дёжь вся за­ин­те­ре­со­ван­ная! Они пи­шут пись­ма на фронт. Пе­ре­жи­ва­ют за нас, под­бад­ри­ва­ют, мо­ти­ви­ру­ют, — с эн­ту­зи­аз­мом го­во­рит Ура­ган. — Дет­ки — класс тре­тий, чет­вёр­тый — во­об­ще хо­тят по­щу­пать участ­ни­ка СВО. Им ин­те­рес­но узнать с по­лей всю ин­фор­ма­цию, тем бо­лее у кого-то отец по­шёл слу­жить по мо­би­ли­за­ции или по кон­трак­ту.

Пом­ню, по­сле вы­ступ­ле­ния в му­зее ко мне по­до­шла де­воч­ка. В сле­зах го­во­рит: «Брат в гос­пи­та­ле. Мо­же­те пе­ре­дать по­же­ла­ния тёп­лые?» Всё ис­пол­ни­ли, ко­неч­но, по­то­му что сво­их не бро­са­ем. — В ка­ких ещё сфе­рах по­сле по­бе­ды бу­дут осо­бен­но нуж­ны участ­ни­ки СВО? — В лю­бых. Они про­шли огонь и воду, име­ют бо­е­вой опыт, уме­ют нести от­вет­ствен­ность за лич­ный со­став.

В рам­ках под­держ­ки для нас со­зда­ны фон­ды — го­су­дар­ствен­ные («За­щит­ни­ки Оте­че­ства»), ре­ги­о­наль­ные. Ор­га­ни­за­ции, ко­то­рые по­мо­га­ют най­ти ра­бо­ту по спе­ци­аль­но­сти. Если че­ло­век хо­чет рас­ти, спо­соб­ству­ют в по­вы­ше­нии ква­ли­фи­ка­ции. Все ин­сти­ту­ты сей­час вы­стро­е­ны очень хо­ро­шо. Ар­тил­ле­рист по­ка­зы­ва­ет мне стра­ни­цу в со­ци­аль­ной сети: — По­зыв­ной «У­ра­ган».

Там пат­ри­о­ти­че­ский вос­пи­та­тель­ный кон­тент. И про быт наш. Про спорт, про пи­том­цев… — У тебя кон­тент есть! А чё мы не зна­ем? — вос­кли­ца­ет Та­та­рин. — Чтоб вы не сме­я­лись. А то нач­нёт­ся! Сме­ют­ся здесь мно­го — труд­но не за­ме­тить: по­во­да не упу­стят. Но все­гда — по-доб­ро­му. Бой­цы изу­ча­ют книж­ки, при­ве­зён­ные мной из Моск­вы — по­э­зия, очер­ки.

Та­та­рин смот­рит на Сло­ни­ка, на­дев­ше­го очки и сра­зу став­ше­го се­рьёз­ным, — как буд­то не узна­ёт. — Не могу на тебя смот­реть. Та­кие вещи на по­зи­ции вы­тво­ря­ет — а тут в оч­ках си­дит! — за­яв­ля­ет он. К сло­ву, о под­держ­ке участ­ни­ков СВО: пока ез­ди­ли смот­реть «у­доч­ки», Слон рас­ска­зы­вал, что ему недав­но сде­ла­ли кор­рек­цию зре­ния — бес­плат­но, по до­ку­мен­там, ко­то­рые бе­рут в от­пуск.

Так что очки он на­де­ва­ет для срав­не­ния — как в них, как без. — Вспом­нил, — го­во­рит вдруг Ура­ган. — Я вот рас­ска­зал, как вещи сго­ре­ли, а в дру­гой раз-то уто­ну­ли. — Здесь от­но­ше­ние к ве­щам про­ще? Се­год­ня есть — зав­тра нет. — Ну, сна­ча­ла про­ще. А по­том как вспо­ми­на­ешь чек за эти вещи и ду­ма­ешь: «б­лин»!

— Ко­гда при­е­ха­ли, здесь было ни­че­го не ку­пить, — до­бав­ля­ет Сло­ник. — Даже про­дук­ты, хотя день­ги были. Сей­час с этим про­блем нет. Цены в ма­га­зи­нах, прав­да, выше мос­ков­ских — по край­ней мере, в Ме­ли­то­по­ле, где я по­се­ли­лась. Да­рья Пио­тров­ская Про­дол­же­ние ма­те­ри­а­ла чи­тай­те тут.