Дарья Пиотровская «Железные люди». Литературные резиденции (часть 2)

Пер­вая часть ма­те­ри­а­ла тут. В рам­ках фе­де­раль­но­го про­ек­та «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­ю­зом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­я­лись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­о­ны. Ос­нов­ной упор «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и» де­ла­ют на спе­ци­аль­ную во­ен­ную опе­ра­цию и на­ших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Да­рьей Пио­тров­ской.

Уда­лён­ная ра­бо­та Спра­ши­ваю о смеш­ных слу­ча­ях, но вспом­нить их спе­ци­аль­но, ока­зы­ва­ет­ся, труд­но­ва­то. — Все в сту­пор ушли? — улы­ба­ет­ся Слон. — Чет­вёр­тый год по­шёл, как мы здесь, — за­ме­ча­ет он. — Од­но­об­раз­но: изо дня в день по­чти одно и то же, — до­бав­ля­ет Та­та­рин. — Ну, есть ка­кие-то ма­лень­кие ню­ан­сы. — Сей­час вой­на ар­тил­ле­рии и дро­нов.

Дро­нов ста­ло очень мно­го. В пер­вые годы мы сто­я­ли в поле ди­ком, — вспо­ми­на­ет стар­ши­на. — Вы­ко­па­ли окоп неболь­шой. Ра­бо­та­ли с поля. По­том ушли в по­сад­ки. Сей­час во­об­ще за­ка­пы­ва­ем­ся пол­но­стью. Блин­да­жи де­ла­ем для пуш­ки, для БК. — Недав­но слу­чай был: на ог­не­вой по­зи­ции с нами дру­гой полк по со­сед­ству, и пря­мо на­про­тив на­ше­го блин­да­жа в их ма­ши­ну вле­тел дрон, — рас­ска­зы­ва­ет Та­та­рин.

— Сна­ча­ла мы ду­ма­ли, по на­шей по­зи­ции при­ле­те­ло, а по­том услы­ша­ли кри­ки. Вы­шли. За­та­щи­ли ре­бят, вко­ло­ли им обез­бол, вы­зва­ли эва­ку­а­цию. Че­рез пол­ча­са она при­е­ха­ла, за­бра­ла. Ногу раз­дро­би­ло во­ди­те­лю. У вто­ро­го с гла­за­ми что-то. Чем мог­ли — по­мог­ли. Че­рез пять ми­нут по­сле пер­во­го при­лё­та ещё одна «п­тич­ка» до­би­ла эту ма­ши­ну.

— У меня есть так­ти­че­ская ап­теч­ка, про­хо­ди­ла кур­сы, но даже не знаю: со­об­ра­жу я, ко­гда нуж­но бе­жать, а ко­гда ока­зы­вать по­мощь? — де­люсь с бой­ца­ми со­мне­ни­я­ми. — Тут тоже дво­я­ко. Мо­жешь по­бе­жать — и на­ткнуть­ся, по­пасть под сброс. — А мо­жешь про­сто спа­сти, не ду­мая ни о чём, — го­во­рит Кит. — Мозг от­клю­ча­ет­ся в этот мо­мент.

Свои не свои — вы­тас­ки­ва­ешь, — за­ме­ча­ет ко­ман­дир рас­чё­та. — По­сто­ян­но у нас обу­че­ние: как жгут на­кла­ды­вать, как обез­бо­ли­ва­ю­щее ко­лоть. Вот ле­том нашу по­зи­цию от­вет­ным ог­нём «раз­но­си­ли» — дро­на­ми и артой. И мы вы­бе­га­ли ту­шить по­жа­ры. Жара была, су­хая листва го­ре­ла. То­ва­рищ Кит су­нул­ся куда-то, и за­но­за ему в го­ло­ву вле­те­ла.

Я пы­тал­ся муль­ти­ту­лом вы­та­щить. Це­ли­ком из­влек­ли в мед­ро­те: сан­ти­мет­ров пять игол­ка... от бру­са щепа. — Ещё и брус сло­мал, ока­зы­ва­ет­ся, го­ло­вой, — улы­ба­ет­ся Слон. — Вот та­кие «смеш­ны­е» ис­то­рии у нас. — Си­дишь в укры­тии и счи­та­ешь: сколь­ко они стре­ля­ют, сколь­ко де­нег тра­тят. Так, че­тыр­на­дцать дро­нов при­ле­те­ло — это уже сколь­ко пе­ре­ве­ли?

— рас­суж­да­ет Кит. — Мы счи­та­ли: мил­ли­о­нов две­на­дцать по са­мо­му ми­ни­му­му, — до­пол­ня­ет Та­та­рин. — Ну за пе­ри­од. За ме­сяц они вы­пу­сти­ли боль­ше двух­сот сна­ря­дов. А FPV — штук шесть­дес­ят точ­но. — Но­вые дро­ны по­яв­ля­ют­ся или уже плюс-ми­нус то же са­мое? — Мо­дер­ни­зи­ру­ют их. И от опыт­но­сти пи­ло­та за­ви­сит мно­гое.

Мы сети-ло­вуш­ки на­тя­ги­ва­ем — «ви­сюль­ки» из ве­рё­вок де­ла­ем, что­бы за­пу­тать и пой­мать дро­ны. Чего толь­ко не при­ду­мы­ва­ем. На на­шем на­прав­ле­нии в ос­нов­ном «Ру­со­рез» и «Ро­нин-2». Про­тив­ник ча­сто­ты ме­ня­ет по­сто­ян­но. Так едешь, де­тек­тор БПЛА вклю­ча­ешь — там че­ты­ре де­ле­ния, зна­чит, всё — бе­жать надо. Нам да­дут, на­при­мер, рэбы (сред­ства ра­дио­элек­трон­ной борь­бы — прим.

авт. ) с пя­ти­ты­сяч­ной ча­сто­той. А они на две ста­вят — и по­ле­те­ли. А если ви­дят, что рэб глу­шит, они либо выше под­ни­ма­ют­ся, либо на­обор­от по­ни­зу ле­тят. И за­ча­стую — с двух пти­чек. Одна с се­ве­ра за­хо­дит, дру­гая с юга, и ты даже не вы­су­нешь­ся — не бу­дешь «па­лить» по­зи­цию, что­бы сбить. Ведь если на­кро­ют блин­даж, бу­дет пла­чев­ней.

Две-три птич­ки от­ра­бо­та­ло, мы вы­бе­га­ем, что-то за­го­ре­лось — ту­шим, крыш­ки, вет­ки на­ки­ды­ва­ем. Сей­час по­жа­ры ту­шим зем­лёй. Рань­ше тех­ни­че­скую воду за­во­зи­ли, уже неак­ту­аль­но — лист­вы су­хой нет. Го­рят толь­ко маск­се­ти и брёв­на. Спра­ши­ваю об от­но­ше­нии к про­тив­ни­ку. — Да нет ка­кой-то прям агрес­сии. Мы в ос­нов­ном не ви­дим, как там всё.

Стре­ля­ем из­да­ле­ка. Ино­гда нам кар­тин­ки с дро­нов по­ка­зы­ва­ют, ко­гда раз­но­сим их укры­тия, по­зи­ции. Но воз­гла­сов «та­кие-ся­ки­е» нет у нас, — от­ве­ча­ет Та­та­рин. — Ду­маю, ина­че у штур­мо­ви­ков, пе­хо­ты — тех, кто бли­же к краю. — Это про­сто ра­бо­та, — го­во­рит Слон. — С утра встал и по­шёл. Чик — день про­шёл, спать лёг.

— При­туп­ля­ют­ся ощу­ще­ния? Не ду­ма­е­те о веч­ных во­про­сах — жиз­ни и смер­ти? — Да уже нет. Что о них ду­мать. По сло­вам бой­цов, они чув­ству­ют под­держ­ку от род­ных. И от во­лон­тё­ров, ко­неч­но. Та­та­рин при­во­дит в при­мер сво­е­го быв­ше­го на­чаль­ни­ка с «граж­дан­ки»: — Что нам нуж­но, за­пра­ши­ваю, и он от себя чи­сто вы­сы­ла­ет.

Мо­ни­то­ры, пе­ре­ход­ни­ки, бу­ла­ты. Бу­хан­ку при­слал. Ста­ра­ют­ся люди. Дети пись­ма пи­шут. Вон у нас вся сте­на в ко­ри­до­ре от­стре­ля­на степ­ле­ром. — Что ещё по­мо­га­ет чув­ство­вать связь с до­мом? — От­пус­ка, — го­во­рит кто-то из пар­ней, и все сме­ют­ся. Кит — моск­вич. По сло­вам то­ва­ри­щей, он со­би­рал­ся пой­ти доб­ро­воль­цем — и это сов­па­ло с на­ча­лом мо­би­ли­за­ции.

— До СВО я мно­го чем за­ни­мал­ся. В ме­ди­цине по­ра­бо­тал — прав­да, не ме­ди­ком. Си­сте­му ЕМИ­АС уста­нав­ли­вал по по­ли­кли­ни­кам. Кон­ди­ци­о­не­ры ста­вил, во­ди­те­лем ра­бо­тал. Свет, звук на кон­церт­ных пло­щад­ках обес­пе­чи­вал. Об­ра­зо­ва­ние у меня сред­нее-спе­ци­аль­ное — тех­ник. — А здесь ка­кая спе­ци­а­ли­за­ция? — За­ря­жа­ю­щий.

О том, ка­кой бу­дет жизнь по­сле по­бе­ды, Кит, как и боль­шин­ство моих со­бе­сед­ни­ков, пока не ду­ма­ет. — Ка­кое-то вре­мя от­дох­ну, а там вид­но бу­дет. Там себя най­дёшь сра­зу. — Вы спро­си­те его: «Что вы чув­ству­е­те при стрель­бе?» А он кру­то ска­жет: «от­да­чу ору­жия!» — то­ва­ри­щи Кита по­мо­га­ют мне с во­про­са­ми. — Как ро­ди­те­ли от­нес­лись к тому, что ты по­шёл на СВО?

— Да ни­как. «Мо­ло­де­ц». — Вы хо­те­ли стать доб­ро­воль­цем. Чув­ство пат­ри­о­тиз­ма? Как точ­нее сфор­му­ли­ро­вать? — Да вот за­хо­тел и по­шёл. Как-то даже не знаю, не ду­мал ни о чём, — от­ве­ча­ет боец. — У меня так же брат род­ной по­шёл сле­дом, — го­во­рит Слон. — Сна­ча­ла доб­ро­воль­цем. Кон­тракт за­кон­чил­ся — от­пу­сти­ли до­мой.

Он по­шёл сно­ва — кон­тракт­ни­ком. Уже боль­ше года — про­пав­ший без ве­сти на Лу­ган­ском на­прав­ле­нии. Это уже вто­рая вой­на для нас, — до­бав­ля­ет стар­ши­на по­сле па­у­зы. В 2002 году Слон участ­во­вал во Вто­рой Че­чен­ской. — Мне было лет 18–19. Ни се­мьи, ни де­тей ещё не было. В этом смыс­ле мне было лег­че. Он от­ме­ча­ет раз­ни­цу в усло­ви­ях.

И не толь­ко в фи­нан­со­вых. — Здесь, ко­неч­но, про­ще в плане обес­пе­че­ния, под­во­зов. Там из че­ты­рёх еди­ниц БМД (бо­е­вая ма­ши­на де­сан­та — прим. авт. ) толь­ко две за­во­ди­лись, и одна из них ез­ди­ла. И мас­ла, со­ляр­ки — дай бог боч­ку тебе при­ве­зут. Здесь та­ких про­блем нет. — Чем ещё та вой­на от­ли­ча­лась от этой, по­ми­мо того, что сей­час вой­на дро­нов?

— Сей­час во­ю­ют все стра­ны НАТО. Участ­ву­ют ино­стран­ные на­ём­ни­ки, хоть мы их и не ви­дим. А дро­нов то­гда да, не было. Были ми­но­мё­ты, стрел­кот­ня. Зе­лён­ка — ле­са̀ то есть. А здесь поля. Лы­сые ле­со­пол­ки. Те­ле­фо­ны то­гда толь­ко на­ча­ли по­яв­лять­ся мо­биль­ные. FPV — мы даже, на­вер­ное, и не зна­ли, что это. В на­ча­ле 2000-х этот тип дро­нов уже су­ще­ство­вал, но на поле боя не при­ме­нял­ся.

Толь­ко в сфе­ре спор­та и раз­вле­че­ний. — FPV, ка­ми­кад­зе и в 2022 году не слы­ша­ли, не ви­де­ли осо­бо, — до­бав­ля­ет Та­та­рин. — Были раз­ве­ды­ва­тель­ные дро­ны. Ну, они и сей­час ни­ку­да не де­лись. Рас­смат­ри­ваю шев­ро­ны на фор­мах бой­цов. «Ра­бо­та­ем уда­лён­но», «Ра­бо­та­ем, брат». Если од­наж­ды вы­ве­дут ста­ти­сти­ку, ка­кое сло­во на пат­чах участ­ни­ков СВО са­мое по­пу­ляр­ное — на­вер­ное, им ока­жет­ся сло­во «ра­бо­та».

Но есть и дру­гие над­пи­си. На­при­мер: «Ме­ня не возь­мёт ни­ка­кая за­ра­за: я рус­ский му­жик, я во­ди­тель КА­МА­За». Сто­ит толь­ко об­мол­вить­ся, что я со­би­раю кол­лек­цию, на сто­ле, за ко­то­рым си­дим, на­чи­на­ет вы­сить­ся гора пат­чей… «Сла­ва ба­буш­ке» — ста­руш­ка с крас­ным зна­ме­нем, «Быть во­и­ном — зна­чит жить веч­но»… Есть даже с по­зыв­ным — Та­та­рин снял с курт­ки.

Ко­роб­ка с ка­ран­да­ша­ми Слыш­но: за две­рью кто-то на­пе­ва­ет. Бод­рым ша­гом в ком­на­ту вхо­дит зам­по­лит. Его по­зыв­ной — Гора. — Как вы, орлы? Что у вас тут про­ис­хо­дит ин­те­рес­но­го? Рас­спра­ши­ва­ет и меня: как до­е­ха­ла, где учи­лась, чем за­ни­ма­юсь. За ка­кие-то несколь­ко ми­нут зам­по­лит успе­ва­ет по­со­ве­то­вать мне об­рат­ный марш­рут («Ро­стов – бан­дит­ский го­род, на по­езд луч­ше че­рез Джан­кой!»

), об­су­дить с бой­ца­ми бы­то­вые и тех­ни­че­ские во­про­сы, по­ли­стать книж­ки, при­ве­зён­ные из Моск­вы, вник­нуть в раз­го­вор. — Спро­си­ла про вся­кие смеш­ные слу­чаи, — де­люсь. — Они на­го­во­рят! — улы­ба­ет­ся Гора. Тёп­лую ат­мо­сфе­ру на­ру­ша­ет тре­вож­ная но­вость: утром в со­сед­ней ба­та­рее на чём-то по­до­рва­лись. Пять трёх­со­тых (ра­не­ных).

Моё пред­по­ло­же­ние, что здесь спо­кой­нее, чем на дру­гих на­прав­ле­ни­ях… оче­вид­но, с дей­стви­тель­но­стью не со­от­но­сит­ся. — Так, лад­но: с вами хо­ро­шо, без вас луч­ше! Не буду от­вле­кать, — про­ща­ет­ся зам­по­лит. — Вам спа­си­бо, что нас по­се­ти­ли. Мы сей­час на­хо­дим­ся на та­ком из­ло­ме ис­то­ри­че­ском… Надо всё это за­пе­чат­леть.

По­кор­ми­те кор­ре­спон­ден­та, сво­зи­те к «у­доч­ка­м». Спра­ши­ваю бой­цов, мо­жет ли пи­са­тель об­ра­щать­ся к теме вой­ны, если он на ней не был. — По рас­ска­зам, — по­ла­га­ет Та­та­рин. — Есть ли жизнь на Мар­се, нет ли жиз­ни на Мар­се, — за­дум­чи­во про­из­но­сит Кит. Об­суж­де­ние вдруг сво­ра­чи­ва­ет к дру­гой теме: шаш­лык. — Как с бо­е­вых при­ез­жа­ем, де­ла­ем, бы­ва­ет, — го­во­рит Та­та­рин.

— Оста­ёт­ся воз­мож­ность от­ды­ха, пе­ре­клю­че­ния? — Здесь пока да. Да мы пер­вое вре­мя даже на бо­е­вых жа­ри­ли! — Там же нель­зя… «па­лить­ся»? — удив­ля­юсь я. — Рань­ше не было та­ко­го ко­ли­че­ства дро­нов. Мож­но было. На пал­ку со­сис­ки на­кру­тил, и… Во­об­ра­же­нию пред­став­ля­ет­ся до­воль­но сюр­ре­а­ли­стич­ная кар­ти­на. Впро­чем, вой­на со­сто­ит из кон­тра­стов.

На пле­де, на ко­то­ром си­дят бой­цы, на­ри­со­ва­ны гуси. Ещё пара гу­сей — в виде мяг­ких иг­ру­шек. — Это Шмель у нас не мо­жет без них за­сы­пать, — по­яс­ня­ют мне. — Не, это Ка­бин­ки, — сме­ёт­ся Та­та­рин. В блин­даж за­хо­дит ещё один боец. Ищет граж­дан­скую курт­ку — в от­пуск со­би­ра­ет­ся. — Да вы рас­ска­зы­вай­те, не стес­няй­тесь.

По­си­жу, по­слу­шаю, ка­кую вы прав­ду го­во­ри­те! — под­ка­лы­ва­ет он то­ва­ри­щей. — Во­ди­тель, впе­рёд­смот­ря­щий. По­зыв­ной Батя, — пред­став­ля­ет то­ва­ри­ща Сло­ник. — Несколь­ко раз под­ры­вал­ся. Две ма­ши­ны сжёг: КА­МАЗ и «со­боль». Да­вай, твои ис­то­рии ждём! — Рас­ска­жи, как печ­ку раз­жи­гал! Чуть до­мик не сжёг, — сме­ют­ся Кит и Та­та­рин.

— В до­ми­ке печ­ку раз­жи­га­ли бен­зи­ном, ко­лых­ну­ли — не за­го­ра­лось, ре­ши­ли ещё до­ба­вить. И как бах­ну­ло! По­том с бани воду тас­ка­ли, ту­ши­ли. — Ты не мои ис­то­рии, а свои рас­ска­зы­вай! Как вы с Хо­мя­ком на «коз­ле» пе­ре­вер­ну­лись? — па­ри­ру­ет Батя. На во­прос о про­ис­хож­де­нии по­зыв­но­го во­ди­тель от­ве­ча­ет ла­ко­нич­но: «о­те­ц».

Спра­ши­ваю, что для ре­бят са­мое слож­ное здесь, в бо­е­вых усло­ви­ях. — Да не столь­ко нам, сколь­ко се­мье, де­тям тя­же­ло без нас, — го­во­рит Та­та­рин. — У меня вес­ной на даче кран лоп­нул. Воду не под­клю­чить. При­шлось су­пру­ге по ви­део объ­яс­нить, что ку­пить, что сде­лать. Пол­ча­са по­во­зи­лась, но по­ме­ня­ла, смог­ла, — вспо­ми­на­ет Слон.

— Мы по­лу­ча­ем ста­биль­но зар­пла­ту, с этим по­ря­док. Но в 2022-м, со­би­ра­ясь, ещё не зна­ли, как бу­дет. По­след­нее тра­ти­ли на фор­му, бро­ню. Дома се­мьи по­чти без де­нег оста­ва­лись. А мы ухо­ди­ли. Нена­дол­го все умол­ка­ют. Слыш­но толь­ко, как мест­ный кот Се­мён мур­чит. — Кста­ти, мож­но ко­тё­ноч­ка, ще­ноч­ка ор­га­ни­зо­вать, — пред­ла­га­ет Слон.

Го­во­рю, что этот во­прос мне надо с му­жем со­гла­со­вать — он и на первую кош­ку неохот­но со­гла­сил­ся. — Мож­но про­сто ска­зать: был при­лёт, ря­дом с ще­ноч­ком во-о-от та­кая во­рон­ка, я его спас­ла, на­кры­ла со­бой, хо­ро­шо, что бро­ник дали! — сме­ёт­ся Та­та­рин. — А во­об­ще, у нас мно­гие от­сю­да уво­зи­ли со­бак, ко­шек.

Бой­цы вспо­ми­на­ют — зам­по­лит рас­ска­зы­вал — где-то на на­ших ог­не­вых ми­но­мёт­ные сна­ря­ды пе­ре­во­зят на осли­ках, му­лах. — На ог­не­вых жи­вот­ным опас­но… — Всё рав­но бе­га­ют они там. И зай­цы бе­га­ют. В од­ном ме­сте у нас ма­кет сто­ял, нера­бо­чая, по­вре­ждён­ная «у­доч­ка» для от­вле­че­ния вни­ма­ния — и был при­лёт в де­ся­ти мет­рах от неё, — рас­ска­зы­ва­ет Та­та­рин.

— И там заяц ле­жал. Воз­мож­но, про­сто в ис­пу­ге. Ста­вить ма­ке­ты ору­дий, что­бы про­тив­ник тра­тил сна­ря­ды впу­стую, — прак­ти­ка рас­про­стра­нён­ная. — У нас об­хит­рить — это сме­нить по­зи­цию, либо за­мас­ки­ро­вать, либо сде­лать ма­кет. Он, прав­да, обыч­но, де­ре­вян­ный: одна FPV — и нет его, — го­во­рит Сло­ник. — Его ещё при­вез­ти надо…

Вот у нас с ма­ке­та убе­жа­ли Гоша и Олег. Сна­ча­ла Олег, а че­рез два дня и Гоша. — Не, на­обор­от, — спо­рят бой­цы. — Кто убе­жал, куда убе­жал? — не по­ни­маю я. — По­ста­ви­ли ма­кет и двух «бой­цо­в» я на­ря­дил. Фор­му сшил, на­бил се­ном, при­вёз, по­ста­вил их. Сна­ча­ла один про­пал, по­том вто­рой, — сме­ёт­ся Слон. — А ма­кет не тро­ну­ли.

— Мест­ные как су­ве­нир за­бра­ли? – Ис­клю­че­но: мест­ных там не бы­ва­ет. В дру­гой полк убе­жа­ли, ви­ди­мо. На дру­гую «у­доч­ку» ра­бо­тать, — ав­то­ри­тет­но за­яв­ля­ет Та­та­рин. «У­доч­ка» — не един­ствен­ный но­вый для меня тер­мин. Сна­ря­ды на­зы­ва­ют «о­гур­ца­ми», ма­ши­ны — «ко­ро­боч­ка­ми». Для про­тив­ни­ка это, ко­неч­но, дав­но не сек­рет.

— Про­сто сами при­вык­ли, — го­во­рит Та­та­рин. — В ка­ких-то пол­ках го­во­рят не «у­доч­ки», а «пал­ки». Ещё есть «ка­ран­да­ши» — это мы, рас­чёт. Ко­роб­ка с ка­ран­да­ша­ми — зна­чит, в ма­ши­ну за­прыг­ну­ли и... — «Ка­ран­да­ша­ми» все­гда на­зы­ва­ли — в Аф­гане, в Чечне, — до­бав­ля­ет Слон. Он по­ка­зы­ва­ет ви­део: гро­хот, лязг, креп­кое слов­цо, шут­ки.

— Вот ре­бя­та из рас­чё­та Та­та­ри­на сна­ря­ды вы­гру­жа­ют. А вот так бу­хан­ку вы­тас­ки­ва­ли по­би­тую. Не тер­пит­ся уви­деть вжи­вую, как вы­гля­дят гау­би­цы Д-30. Пе­ред этим мы всем со­ста­вом на­прав­ля­ем­ся в спорт­зал. Под­бад­ри­ва­е­мые то­ва­ри­ща­ми, Ма­жор и Шмель по оче­ре­ди под­ни­ма­ют штан­гу. Дей­стви­тель­но — же­лез­ные люди!

Да­рья Пио­тров­ская Про­дол­же­ние ма­те­ри­а­ла чи­тай­те тут.