День рождения — скучный праздник? Премьера в Студии театрального искусства

В Сту­дии те­ат­раль­но­го ис­кус­ства со­сто­я­лась пер­вая пре­мье­ра се­зо­на. "Все наши дни рож­де­ния", по непо­став­лен­но­му сце­на­рию Ген­на­дия Шпа­ли­ко­ва (на­пи­сан в на­ча­ле 70-х). По­ста­нов­щик - Сер­гей То­ны­шев. Это его тре­тий спек­такль по Шпа­ли­ко­ву, при­чем вто­рой в СТИ – так что вме­сте с «Дол­гой счаст­ли­вой жиз­нью» но­вую по­ста­нов­ку мож­но счи­тать сво­е­го рода ди­ло­ги­ей (есть и внеш­ние пе­ре­се­че­ния, на­при­мер, на уровне оформ­ле­ния, в це­лом до­ста­точ­но ла­ко­нич­но­го - и там, и тут ху­дож­ни­ком вы­сту­пил Фи­липп Шейн).

Спек­такль идет око­ло 2 ча­сов без ан­трак­та. Бли­же ко вто­рой тре­ти пред­став­ле­ния люди ста­ли ухо­дить (и это с пре­мье­ры!). Увы, было скуч­но­ва­то. Зре­ли­ще в СТИ мож­но на­звать ка­че­ствен­ным в де­та­лях, но по­те­рян­ным для ауди­то­рии в це­лом. Дело в том, что в этот раз То­ны­шев не на­шёл шпа­ли­ков­ско­го сек­ре­та. Имен­но по­это­му ка­жет­ся, что на сцене ни­че­го тол­ком не про­ис­хо­дит.

А ведь, стро­го го­во­ря, ни­кто на ме­сте не сто­ит, фо­но­вые пер­со­на­жи пе­ре­ме­ща­ют­ся туда-сюда, глав­ный ге­рой (вполне доб­рот­ная ра­бо­та Ан­дрея Ши­бар­ши­на) во­об­ще крайне ак­тив­но ме­чет­ся в раз­ные сто­ро­ны (в том чис­ле пе­ре­ме­ща­ет­ся в свое про­шлое), дра­ма­ти­че­ски пе­ре­жи­вая 45-ле­тие. Он даже саль­то на тра­пе­ции вер­тит (в пря­мом смыс­ле!).

Ну и во­об­ще – тема-то об­ще­че­ло­ве­че­ская: кри­зис сред­не­го воз­рас­та. А нам не ин­те­рес­но. Шпа­ли­ков все­гда дер­жит­ся не сю­же­том, но тем, что за ним – недо­го­во­рен­но­стя­ми, на­ме­ка­ми, ат­мо­сфе­рой. В сце­на­рии, од­ной из по­след­них ра­бот Шпа­ли­ко­ва, осо­бен­но мно­го сме­лых сю­жет­ных хо­дов, на­ро­чи­тых (или нет?) сбо­ев дей­ствия, экс­пе­ри­мен­тов со вре­ме­нем...

Воз­мож­но, ра­бо­та не вполне за­кон­че­на. В лю­бом слу­чае - это не са­мая силь­ная вещь ав­то­ра. Так вот: осо­бая ат­мо­сфе­ра, воз­мож­но, ат­мо­сфе­ра «с­на» (ло­гич­ная в сво­ей аб­сурд­но­сти) в спек­так­ле по­те­ря­на – или пуб­ли­кой не счи­ты­ва­ет­ся. Да ведь и за­да­ча слож­ная: люди ран­них 70-х были дру­ги­ми, нам их не по­нять, не раз­де­лить их про­блем.

Про­сто взять и вы­ве­сти их на сце­ну - за­чем? Сто­и­ло най­ти, ви­ди­мо, эк­ви­ва­лент их мо­ти­вам, стра­хам, пе­ре­жи­ва­ни­ям, по­нят­ный и близ­кий нам. На­при­мер, у глав­но­го ге­роя (соб­ствен­но, вся вещь о нём, осталь­ные – ста­ти­сты его внут­рен­ней дра­мы) за пле­ча­ми вой­на. В на­шем пред­став­ле­нии вой­на это нечто пря­мо про­ти­во­по­лож­ное нев­ро­ти­че­ским пе­ре­жи­ва­ни­ям по по­во­ду утра­ты мо­ло­до­сти и люб­ви, ко­то­рые мы на­блю­да­ем в спек­так­ле (тут нам куда по­нят­нее «Бе­ло­рус­ский вок­за­л», вы­шед­ший в те же годы, в ко­то­ром вой­на и По­бе­да, ко­то­рая «од­на на все­х» – ис­точ­ник силы для ста­ре­ю­щих муж­чин).

Вполне до­пус­каю, что в мо­мент на­пи­са­ния сце­на­рия си­ту­а­ция была иной. Для муж­чин 70-х, боль­шин­ство ко­то­рых во­е­ва­ли, вой­на – это часть их по­все­днев­ной ис­то­рии, ко­то­рая мо­жет быть ка­кой угод­но, в том чис­ле и нев­ро­ти­че­ской. И здесь, мо­жет быть, ре­жис­сер спек­так­ля по­до­шел к си­ту­а­ции с по­ни­ма­ни­ем то­гдаш­ней пси­хо­ло­гии.

Но это идёт в раз­рез на­ше­му пред­став­ле­нию, на­ше­му мифу о ше­сти­де­сят­ни­ках. А зна­чит - в ущерб спек­так­лю. Од­на­ко по­хо­же, что тут по­ста­нов­щик дис­ку­ти­ру­ет и с ав­то­ром (на что, ра­зу­ме­ет­ся, име­ет пол­ное пра­во). Ре­жис­сер Сер­гей Со­ло­вьёв, для ко­то­ро­го Шпа­ли­ков пи­сал свой сце­на­рий (и ко­то­рый был его со­ав­то­ром) рас­ска­зы­вал о вещи так: «ге­рой…

празд­но­вал свой юби­лей… и вдруг осо­зна­вал, что са­мые счаст­ли­вые дни про­вел на войне. Пред­став­ля­е­те? На­уч­ный ра­бот­ник, у него хо­ро­шая се­мья, всё в жиз­ни скла­ды­ва­ет­ся удач­но, но это имен­но уда­чи, а сча­стье было свя­за­но с вой­ной». Соб­ствен­но, по мне­нию Со­ло­вьё­ва, из-за это­го фильм и за­кры­ли - ар­гу­мен­та­ция на­чаль­ства была та­кой: «Ты что, озве­рел?

Ду­ма­ешь, мы мо­жем вы­пу­стить кар­ти­ну о том, как на­род был счаст­лив на войне, а по­том по­пал в цар­ство фаль­ши­вых цен­но­стей?» (Кста­ти, ге­роя дол­жен был иг­рать – по­верь­те, ни­ко­го ни с кем не срав­ни­ваю, каж­до­му вре­ме­ни свои ори­ен­ти­ры! – Ин­но­кен­тий См­ок­ту­нов­ский, сам, как из­вест­но, вой­ну про­шед­ший.) До­ба­вим, что Шпа­ли­ков, на вой­ну не по­пав­ший (но учив­ший­ся в су­во­ров­ском учи­ли­ще, то есть, не ис­клю­ча­ю­щий для себя во­ен­ной ка­рье­ры), от­но­сил­ся к уча­стию в Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной по-осо­бо­му.

Как к не сбыв­шей­ся мечте. И уж точ­но не к зоне нев­ро­зов. Меж­ду про­чим, про­ти­во­по­став­ле­ние вой­ны как выс­шей точ­ки ре­а­ли­за­ции че­ло­ве­ка и скуч­но­го, «фаль­ши­во­го» быта нам по­нят­но (и даже до­воль­но ба­наль­но). Воз­мож­но, от этой ба­наль­но­сти Сер­гей То­ны­шев и ре­шил уйти. Но что вза­мен? Ещё бо­лее ба­наль­ная «у­те­ши­тель­на­я» жи­тей­ская фи­ло­со­фия типа «есть в воз­расте лю­бом хо­ро­шее; надо жить ради са­мой жиз­ни» и тому по­доб­ное.

Нет, Шпа­ли­ков бы под по­доб­ны­ми сен­тен­ци­я­ми, ко­то­рые и обес­смыс­ли­ва­ют всё дей­ствие, точ­но не под­пи­сал­ся бы.