Дмитрий Артис встретился с учениками кадетского корпуса школы имени В. П. Кислякова

По ко­ман­де рас­ста­вив в строй­ную ли­нию сту­льев, ка­де­ты за­ня­ли свои ме­ста и при­го­то­ви­лись слу­шать. Я ви­де­ла их лица: кто-то по­гля­ды­вал в окно, кого-то кло­ни­ло в сон, а в чьих-то гла­зах плес­ка­лась тос­ка по дому. Как вне­зап­но на­ле­тев­ший штор­мо­вой ве­тер ме­ня­ет по­го­ду, так и Дмит­рий Ар­тис мол­ние­нос­но при­нес с со­бой ат­мо­сфе­ру по­э­тич­ной со­бран­но­сти и непод­дель­но­го ин­те­ре­са.

Ме­даль «За храб­ро­сть» свер­ка­ла на гру­ди по­эта, го­лос на­би­рал мощь и силу с но­вым про­чи­тан­ным сти­хо­тво­ре­ни­ем, а в ауди­то­рии ви­та­ло в воз­ду­хе осо­бое ощу­ще­ние гор­до­сти за свою стра­ну и свой на­род. Ве­те­ран бо­е­вых дей­ствий, Дмит­рий де­лил­ся опы­том на­хож­де­ния там, за лен­точ­кой. А ка­де­ты все за­да­ва­ли и за­да­ва­ли во­про­сы.

И все они жаж­да­ли прав­ды. Хо­те­ли муд­рых со­ве­тов вы­жи­ва­ния там, где стре­ля­ют по-на­сто­я­ще­му. Ар­тис щед­ро де­лил­ся про­жи­тым опы­том и ни на се­кун­ду не дал усо­мнить­ся ка­де­там в том, что горд быть при­част­ным к за­щи­те Ро­ди­ны. Со всех сто­рон пре­да­те­ли, кру­гом одни вра­ги… Сто лет сто­ят у ма­те­ри в при­хо­жей са­по­ги.

От­цов­ские, как но­вые, с ка­ло­ша­ми ряд­ком, по­дош­вы ко­ро­но­ва­ны же­лез­ным каб­лу­ком. На стар­те, что на фи­ни­ше, — один по­тен­ци­ал. Я рань­ше, даже вы­пив­ший, са­пог не на­де­вал. Оте­че­ства и от­че­ства ни разу не сме­нил. Отец мой вро­де плот­ни­чал и пчё­лок раз­во­дил. У го­ри­зон­та пас­мур­но. Мне из­да­ли ви­дать раз­граб­лен­ную па­се­ку и вра­же­скую рать.

Иг­рать судь­бе из­ло­ман­ной в без­дом­но­го щен­ка. Го­рит, как за­це­ло­ва­на пре­да­те­лем, щека. И жизнь еще не про­жи­та, не на­бра­ны дол­ги, но я иду в при­хо­жую при­ме­рить са­по­ги. Это сти­хо­тво­ре­ние вы­зва­ло осо­бый от­клик у ауди­то­рии. Ка­де­ты разо­бра­ли его «по ко­сточ­ка­ми». И по залу эхом от­да­ва­лись во­про­сы: «А прав­да?

А прав­да? А прав­да? Прав­да!» Ис­тин­но даже то, что отец по­эта дей­стви­тель­но был плот­ни­ком и раз­во­дил пчел. И этот ис­крен­ний от­вет по­эта, слов­но рас­пах­нув оте­че­ские объ­я­тия, еще боль­ше под­ку­пил ка­де­тов. «Сос­ны по­мо­га­ют вы­жи­вать , — улы­ба­ясь го­во­рил Дмит­рий. — Они и на­стил в блин­да­жах, и кры­ша над го­ло­вой.

А игра в сло­ва поз­во­ля­ет не по­те­рять кон­троль над со­бой, над ра­зум­ом. Вот я и иг­рал, бук­вы скла­ды­вал в сло­ва, а сло­ва в по­э­ти­че­ские строч­ки» . И это было осо­бо жи­во­тре­пе­щу­щим во­про­сом, как все же ему уда­ва­лось там, в зоне бо­е­вых дей­ствий пе­ре­клю­чать­ся на по­э­зию. «Лю­бовь к оте­че­ству все­гда была сквоз­ной те­мой в рус­ской ли­те­ра­ту­ре.

К при­ме­ру, Ва­си­лий Жу­ков­ский доб­ро­воль­цем во­шёл в со­став мос­ков­ско­го опол­че­ния. Он участ­во­вал в Бо­ро­дин­ском сра­же­нии, шел в пе­шем строю, хотя был дво­рян­ско­го про­ис­хож­де­ния и дол­жен был идти на коне. Здесь же мож­но вспом­нить Гу­ми­ле­ва, Твар­дов­ско­го, Си­мо­но­ва — все они на войне ра­бо­та­ли со сло­вом, пи­са­ли сти­хи» , — Дмит­рий еще мно­го при­во­дил при­ме­ров пи­са­те­лей, ко­то­рые слу­жи­ли Ро­дине, про­дол­жая свое дело и в по­э­ти­че­ских строч­ках.

По мне­нию Ар­ти­са, че­ло­век рож­да­ет­ся с лю­бо­вью к по­э­зии. Ведь «агу-агу», пусть и тав­то­ло­ги­че­ская, но уже риф­ма. А луч­ших пар­ней чем на фрон­те, он в тылу не встре­чал. На войне люди ста­но­вят­ся чи­сты­ми, они, как но­во­рож­ден­ные дети (без ин­триг, без склок). И Дмит­рий до сих пор ис­пы­ты­ва­ет по ним тос­ку. Осо­бен­но ре­бят ин­те­ре­со­вал мо­мент, ко­гда Дмит­рий по­лу­чил ра­не­ние.

И уди­ви­тель­но, с ка­кой лёг­ко­стью, а, воз­мож­но, сми­ре­ни­ем, Дмит­рий об этом рас­ска­зы­вал. По­сле пер­во­го кон­трак­та, ока­зав­шись на граж­дан­ке, он по­нял, что все на­сто­я­щее, чест­ное, без фаль­ши и под­став, оста­лось там. И он вер­нул­ся. Сно­ва вер­нул­ся, что­бы быть со сво­и­ми ре­бя­та­ми, идти с ними нога в ногу, пе­хо­той за пра­вое дело.

Од­наж­ды Дмит­рий по­шёл вы­став­лять меш­ки, что­бы за­щи­тить по­зи­цию. На их бо­е­вую груп­пу на­ле­те­ли дро­ны-ка­ми­кад­зе, ко­то­рые взры­ва­ют­ся в воз­ду­хе. Один. Вто­рой. А тре­тьим по­эта подра­нил. И уже по­сле гос­пи­та­ля при­шлось вер­нуть­ся к той жиз­ни, ко­то­рую Дмит­рий вел до СВО: пи­сать сти­хи, чи­тать их тем, кто чув­ству­ет в них острую по­треб­ность.

На встре­че ка­зен­ные сте­ны слов­но рас­тво­ри­лись, яр­кое осве­ще­ние лам­по­чек хо­лод­но­го цве­та ста­ло при­глу­шен­ным, уют­ным. Ка­за­лось, что мы все си­дим у тихо по­трес­ки­ва­ю­ще­го окна под усы­пан­ным звез­да­ми небом. Сели в тес­ный круг, а Дмит­рий про­дол­жа­ет рас­ска­зы­вать: — На войне очень хо­чет­ся до­мой. Сол­дат, он ведь на­сто­я­щий па­ци­фист.

И я рад, что спра­вил­ся, не сло­мал­ся, не спя­ти­со­тил­ся. Как спра­вить­ся? Да ко­ман­ди­ра надо слу­шать. Чем точ­нее вы­пол­ня­ешь при­каз, том боль­ше шан­сов вы­жить. Вне­зап­но маль­чиш­ка в ка­му­фля­же вско­чил с ме­ста и, чуть за­пи­на­ясь, за­дал во­прос: — А ка­кой у вас был… по­зыв­ной? — Ого­гош, — немно­го сму­ща­ясь от­ве­тил Дмит­рий.

— Это вро­де как, что я еще ого-го!