«Достоевские после Достоевского»: почему дети не стали писателями

Фё­дор Ми­хай­ло­вич был не толь­ко ве­ли­ким ро­ма­ни­стом, но и очень во­вле­чён­ным от­цом: он нян­чил мла­ден­цев, пе­ре­жи­вал их бо­лез­ни, пи­сал де­тям тёп­лые, по­чти дет­ские пись­ма, где тре­бо­вал од­но­го — рас­ти, учить­ся, чи­тать. Од­на­ко ли­те­ра­тур­ная ди­на­стия не про­дол­жи­лась: ни дочь Лю­бовь, ни сын Фё­дор не смог­ли про­дол­жить его путь в сло­ве, хотя та­кие по­пыт­ки де­ла­ли. «Де­ток лю­би­те осо­бен­но, ибо они тоже без­греш­ны, яко ан­ге­лы, и жи­вут для уми­ле­ния на­ше­го, очи­ще­ния сер­дец на­ших и как некое ука­за­ние нам» — из ро­ма­на «Бра­тья Ка­ра­ма­зо­вы» Ф.

М. До­сто­ев­ско­го. В 1881 году, ко­гда До­сто­ев­ский умер, Лю­бо­ви было один­на­дцать лет, Фё­до­ру — де­вять. В этот мо­мент вме­сто опо­ры в лице отца у них оста­лись толь­ко па­мять о нём и гром­кая фа­ми­лия — и имен­но она во мно­гом опре­де­ли­ла их бу­ду­щие судь­бы. Лю­бовь До­сто­ев­ская: меж­ду ро­ма­на­ми и ме­му­а­ра­ми Лю­бовь Фё­до­ров­на была вто­рым ре­бён­ком в се­мье.

Пер­вая дочь — Со­фья — умер­ла в мла­ден­че­стве от про­сту­ды. Лю­бо­ви при­пи­сы­ва­ли за­мкну­тость, впе­чат­ли­тель­ность и гор­дость, но рас­про­стра­нён­ная ле­ген­да о бо­лез­нен­ной на­след­ствен­но­сти отца не под­твер­жда­ет­ся: тя­жё­лые при­пад­ки были у млад­ше­го сына Алек­сея, умер­ше­го в воз­расте трёх лет. В 1890-е годы Лю­бовь про­бу­ет себя в про­зе: вы­пус­ка­ет ро­ма­ны «Эми­грант­ка», «Боль­ные де­вуш­ки», «А­д­во­кат­ка», устра­и­ва­ет ли­те­ра­тур­ный са­лон.

Кри­ти­ки от­ме­ча­ют у неё на­блю­да­тель­ность и вкус к очер­ко­вым за­ри­сов­кам, но пси­хо­ло­ги­че­ские сце­ны — то, что так уда­ва­лось её отцу, — ка­жут­ся им на­туж­ны­ми и ис­кус­ствен­ны­ми. Гром­кая фа­ми­лия, вме­сто того что­бы по­мо­гать, ме­ша­ет: чи­та­тель ав­то­ма­ти­че­ски со­по­став­ля­ет лю­бой её текст с ро­ма­на­ми Фё­до­ра Ми­хай­ло­ви­ча, и срав­не­ние ока­зы­ва­ет­ся не в поль­зу на­чи­на­ю­ще­го ав­то­ра. Глав­ной кни­гой до­че­ри ста­ли не ро­ма­ны, а ме­му­а­ры — «Вос­по­ми­на­ния о Ф.

М. До­сто­ев­ско­м», впер­вые из­дан­ные за гра­ни­цей. Им предъ­яв­ля­ли пре­тен­зии за неточ­но­сти. «К­ни­га до­че­ри До­сто­ев­ско­го со­дер­жит нема­ло фак­ти­че­ских неточ­но­стей, оши­бок и спор­ных утвер­жде­ний, но, вме­сте с тем, со­дер­жит нема­ло ин­те­рес­но­го и но­во­го для ис­сле­до­ва­те­лей твор­че­ства пи­са­те­ля» — пи­сал ис­сле­до­ва­тель Н.

Н. На­сед­кин. До сих пор био­гра­фы ци­ти­ру­ют их как уни­каль­ный ис­точ­ник се­мей­ных де­та­лей, недо­ступ­ных дру­гим ис­сле­до­ва­те­лям. Свою жизнь Лю­бовь за­кон­чи­ла в Ита­лии в 1926 году, в оди­но­че­стве и без того при­зна­ния, о ко­то­ром меч­та­ла. Фё­дор Фё­до­ро­вич: жизнь сре­ди ло­ша­дей, а не книг Фё­дор Фё­до­ро­вич по­лу­чил хо­ро­шее об­ра­зо­ва­ние: окон­чил Дерпт­ский уни­вер­си­тет сра­зу по двум на­прав­ле­ни­ям — есте­ствен­но­му и юри­ди­че­ско­му.

Но на­сто­я­щей стра­стью для него ста­ли не кни­ги, а ло­ша­ди. Пе­ре­ехав в Сим­фе­ро­поль, он пре­вра­тил увле­че­ние ко­не­вод­ством в дело жиз­ни: всту­пил в Та­ври­че­ское ска­ко­вое об­ще­ство, за­вёл соб­ствен­ную ко­нюш­ню, участ­во­вал в скач­ках, пуб­ли­ко­вал­ся в из­да­ни­ях Им­пе­ра­тор­ско­го кон­но­за­вод­че­ско­го об­ще­ства. До­хо­ды от это­го за­ня­тия были скром­ны­ми, и зна­чи­тель­ную часть средств се­мья по-преж­не­му по­лу­ча­ла от из­да­ния со­чи­не­ний Фё­до­ра Ми­хай­ло­ви­ча.

Со­хра­ни­лись сви­де­тель­ства, что Фё­дор Фё­до­ро­вич пи­сал сти­хи и про­зу, но, по вос­по­ми­на­ни­ям близ­ких, пред­по­чи­тал уни­что­жать свои опы­ты, не же­лая вы­хо­дить к чи­та­те­лю под «не­со­из­ме­ри­мой» его твор­че­ству фа­ми­ли­ей. Жизнь его скла­ды­ва­лась непро­сто: один неудач­ный брак, за­тем вто­рой — с Ека­те­ри­ной Цу­га­лов­ской. В бра­ке было трое де­тей (один умер в мла­ден­че­стве).

За­тем слу­чи­лась связь с ба­ле­ри­ной Лео­ка­ди­ей Ми­ха­элис, фак­ти­че­ски граж­дан­ской же­ной. Со­вре­мен­ни­ки опи­сы­ва­ли Фё­до­ра как нерв­но­го, вспыль­чи­во­го, склон­но­го к рас­то­чи­тель­но­сти и азар­ту че­ло­ве­ка — в этих чер­тах ви­де­ли пря­мое сход­ство с от­цом. По непод­твер­ждён­ным дан­ным, по­сле ре­во­лю­ции судь­ба до­ве­ла его до рас­стре­ла: в Кры­му, с боль­шим ко­ли­че­ством ру­ко­пи­сей отца, его при­ня­ли за спе­ку­лян­та.

Во­прос о фа­ми­лии бук­валь­но спас ему жизнь: услы­шав «До­сто­ев­ский», че­ки­сты от­ка­за­лись при­во­дить при­го­вор в ис­пол­не­ние. В 1922 году Фё­дор умер в Москве. При­чи­ной смер­ти стал силь­ный го­лод и по­до­рван­ное бо­лез­ня­ми здо­ро­вье. По­том­ки: му­зы­ка вме­сто про­зы Сы­но­вья Фё­до­ра Фё­до­ро­ви­ча так же не про­дол­жи­ли ли­те­ра­тур­ную ли­нию.

Фё­дор-млад­ший пи­сал сти­хи и ри­со­вал, но умер в 16 лет от брюш­но­го тифа; Ан­дрей вы­брал ин­же­нер­ную про­фес­сию. До на­ших дней до­жи­ли пред­ста­ви­те­ли уже пя­то­го по­ко­ле­ния: пра­пра­внук пи­са­те­ля Алек­сей До­сто­ев­ский и его дети. В этом по­ко­ле­нии та­лант про­явил­ся пре­иму­ще­ствен­но в му­зы­ке: Алек­сей иг­рал в фолк-груп­пе, а сей­час ра­бо­та­ет на од­ном из ко­раб­лей Ва­ла­ам­ско­го мо­на­стыр­ско­го фло­та.

Его дети обу­ча­ют­ся игре на раз­ных ин­стру­мен­тах; сре­ди них есть ещё один Фё­дор До­сто­ев­ский, но он тоже пока тя­го­те­ет к му­зы­ке и ви­зу­аль­ным ис­кус­ствам, а не к про­зе. Кто со­хра­нил на­сле­дие Ра­бо­та по со­хра­не­нию ли­те­ра­тур­но­го на­сле­дия До­сто­ев­ско­го на­ча­лась ещё при жиз­ни его вдо­вы Анны Гри­го­рьев­ны: она ак­ку­рат­но вела ар­хив, за­ни­ма­лась из­да­ни­я­ми, пе­ре­пиской с из­да­тель­ства­ми, про­да­ва­ла пра­ва, до­би­ва­ясь мак­си­маль­но пол­но­го и кор­рект­но­го вы­хо­да тек­стов. Фё­дор Фё­до­ро­вич про­дол­жил эту ли­нию уже в бо­лее жёст­ких об­сто­я­тель­ствах: в на­ча­ле Граж­дан­ской вой­ны он су­мел вы­вез­ти из Пет­ро­гра­да и спа­сти су­ще­ствен­ную часть от­цов­ско­го ар­хи­ва, несмот­ря на по­до­зре­ния и аре­сты.

Дети пи­са­те­ля так и не ста­ли за­мет­ны­ми ли­те­ра­то­ра­ми; внук, по­да­вав­ший на­деж­ды, умер слиш­ком рано; со­вре­мен­ные по­том­ки свя­за­ли судь­бу с му­зы­кой и дру­ги­ми про­фес­си­я­ми. Но имен­но Анна Гри­го­рьев­на, Лю­бовь Фё­до­ров­на со сво­и­ми ме­му­а­ра­ми и Фё­дор Фё­до­ро­вич со спа­сён­ным ар­хи­вом сде­ла­ли всё, что­бы го­лос До­сто­ев­ско­го не за­тих.