Дым на небе, дым на земле…

Сбор­ник по­ве­стей Пла­то­на Бе­се­ди­на «Как ис­че­за­ет дым» (из­да­тель­ство «Зеб­ра-Е») – это вы­ска­зы­ва­ние че­ло­ве­ка, у ко­то­ро­го, что на­зы­ва­ет­ся, душа бо­лит по по­во­ду про­ис­хо­дя­ще­го на Дон­бас­се и во­круг него. Три ис­то­рии, три си­ту­а­ции, каж­дая из ко­то­рых по сво­е­му, но безыс­ход­на. Глу­бо­ко чуж­дый того, что ино­гда на­зы­ва­ют «ка­зён­ным оп­ти­миз­мо­м», в от­ча­я­нье Бе­се­дин все же не впа­да­ет (хотя ино­гда ка­жет­ся, что бли­зок к это­му).

Где же он ви­дит вы­ход из ту­пи­ка? Жи­тель Се­ва­сто­по­ля Пла­тон Бе­се­дин – че­ло­век из­вест­ный. Про­за­ик, пуб­ли­цист, жур­на­лист, че­ло­век, в чьей пат­ри­о­ти­че­ской по­зи­ции усо­мнить­ся невоз­мож­но. Ви­ди­мо по­это­му он как буд­то бро­са­ет вы­зов сам себе и всем, кто с 2014 года бо­ле­ет за Рос­сию. Вы за на­ших, зна­чит? А вот если так обер­нёт­ся?

А вот та­кое вы ви­де­ли? Труд­ные во­про­сы – еще бо­лее труд­ные от­ве­ты (если они во­об­ще есть). Вот ге­рой пер­вой по­ве­сти «Че­ло­век, у ко­то­ро­го было всё», мод­ник-по­лит­тех­но­лог, чи­нов­ник, ко­то­рый по­став­лен на «про­ект Дон­бас­с». Ви­де­ли мы та­ких ге­ро­ев, по­вёр­ну­тых на брен­дах и сим­во­ли­че­ском по­треб­ле­нии у Бре­та Ис­то­на Эл­ли­са, и у Бег­бе­де­ра (а впро­чем, и у Сер­гея Ми­на­е­ва тоже).

Ци­ник до по­след­ней кап­ли, но с неки­ми ду­хов­ны­ми за­про­са­ми. Ав­тор стал­ки­ва­ет его с дон­бас­ской ре­аль­но­стью «пер­вых лет» (2014-2015). Со­глас­но по­ве­сти, мы име­ли здесь дело с неким ме­дий­ным про­ек­том, ко­то­рый мож­но свер­нуть при необ­хо­ди­мо­сти (что в «Че­ло­ве­ке» и про­ис­хо­дит). И это, к удив­ле­нию са­мо­го ге­роя, вдруг вы­зы­ва­ет у него внут­рен­ний про­тест!

Нет, ге­рой (рас­сказ идет от пер­во­го лица) от­нюдь не «про­зрел». Раз­ве что столк­нул­ся с «пу­сты­ней ре­аль­но­го» – при­чём её «а­бо­ри­ге­ны», тоже от­нюдь не ан­ге­лы, они гру­бы и жёст­ки. Но и ге­рой в глу­бине души та­кой же, и мы с вами по­ни­ма­ем, что имен­но они бли­же к ис­тине, воз­мож­но, не слиш­ком при­гляд­ной – но эта ис­ти­на в лю­бом слу­чае чест­нее глян­це­во­го мир­ка ма­ни­пу­ля­то­ров-тех­но­ло­гов.

В по­ве­сти есть ещё игра с ба­зо­вым пост­мо­дер­нист­ским при­ё­мом – утра­той ре­аль­но­сти, рас­тво­ря­ю­щей­ся в кни­ге, ко­то­рую меч­та­ет на­пи­сать ге­рой, но пи­шет не он… Или всё же он? Или ни­кто её не пи­шет, а она пи­шет нас? Се­год­ня, ей Богу, как-то мы та­кое уже пе­ре­жи­ли, мож­но было бы и тут без ста­рой игры обой­тись, остать­ся на сто­роне бо­лее пря­мо­го вы­ска­зы­ва­ния.

Все­гда по­беж­да­ю­ще­го. Оно ведь и «ме­дий­ный про­ек­т» «Дон­бас­с» за­крыть не по­лу­чи­лось, и те­перь уже не по­лу­чит­ся ни у кого. В этом смыс­ле две дру­гих по­ве­сти сбор­ни­ка вы­год­но от­ли­ча­ют­ся от пер­вой. Ни­ка­кой ими­та­ци­он­ной плен­ки по­верх ре­аль­но­сти, речь о жиз­ни, о непро­стых и сра­зу узна­ва­е­мых си­ту­а­ци­ях. «Пред­чув­ствие фев­ра­ля» - ис­то­рия о Да­ни­и­ле, лю­би­те­ле клас­си­че­ско­го рока, пи­са­те­ле и жур­на­ли­сте, ко­то­рый крайне тя­же­ло пе­ре­жи­ва­ет раз­рыв с же­ной (дети оста­лись с ней).

Его ин­тел­ли­гент­но­стью как раз и обес­пе­чи­ва­ет­ся тя­жесть этой ре­флек­сии. Пы­та­ясь за­глу­шить боль, ге­рой пьёт, слу­ша­ет му­зы­ку, рас­суж­да­ет о жен­щи­нах, смыс­ле жиз­ни, во­об­ще обо всем на све­те… Ру­га­ет­ся с быв­шей. Но не очень-то это всё ему по­мо­га­ет. Пы­та­ясь что-ни­будь из­ме­нить, ге­рой от­прав­ля­ет­ся на Дон­басс с гу­ма­ни­тар­ной мис­си­ей.

И здесь по­па­да­ет к бан­де ма­ро­дё­ров-убийц… Ока­зы­ва­ет­ся в пря­мом смыс­ле пе­ред ли­цом смер­ти. О чём он вспом­нит в свой, мо­жет быть, по­след­ний час? Что «вы­тя­нет» его из тя­же­лой тос­ки? Та­кая, очень свое­об­раз­ная, ра­ди­каль­ная пси­хо­те­ра­пия. В по­ве­сти мно­го ин­те­рес­ных, явно невы­ду­ман­ных де­та­лей быта, неда­лё­ко­го от вой­ны.

Да и ха­рак­те­ры лю­дей, жи­ву­щих око­ло чер­ты, даны до­ста­точ­но лю­бо­пыт­но. Cка­жем пря­мо, вме­сто Дон­бас­са здесь мог­ла бы быть лю­бая «го­ря­чая точ­ка», или про­сто бан­дит­ская ма­ли­на. По­то­му что по­весть всё-таки об этом – о пре­одо­ле­нии эк­зи­стен­ци­аль­но­го кри­зи­са че­рез угро­зу жиз­ни. Сра­бо­та­ет? Не сра­бо­та­ет? Ав­тор, ко­то­ро­го, как мож­но по­нять, го­ря­чо вол­ну­ют эти во­про­сы, вы­би­ра­ет ге­роя сво­им (го­во­ря по-на­бо­ков­ски) «пред­ста­ви­те­ле­м».

Не знаю, по­лу­чил ли он от­вет сам, мы, чи­та­те­ли, оста­лись пе­ред от­кры­тым фи­на­лом. Глав­ной уда­чей сбор­ни­ка мне ка­жет­ся по­весть «Ше­ле­стом бе­рё­зо­вых ли­стьев» – мрач­ная ис­то­рия ре­бён­ка (рас­сказ тоже идет от пер­во­го лица), ко­то­рый вме­сте с ма­те­рью вы­нуж­ден эва­ку­и­ро­вать­ся из зоны бо­е­вых дей­ствий. Он ока­зы­ва­ет­ся в ла­ге­ре бе­жен­цев (не слиш­ком от­ли­ча­ю­щем­ся от «зо­ны») в на­шем уже Кры­му, по­том на­хо­дит свою ба­буш­ку, жи­ву­щую по­чти что в ни­ще­те, по­том уми­ра­ет и она…

И что оста­ет­ся за­ло­гом воз­мож­но­го свет­ло­го бу­ду­ще­го для это­го ма­лень­ко­го, глу­бо­ко трав­ми­ро­ван­но­го, но хра­ня­ще­го стой­кость су­ще­ства? Лож­ка. Про­стая де­ре­вян­ная лож­ка. Тут надо от­дать долж­ное Бе­се­ди­ну – важ­ная де­таль вы­тя­ги­ва­ет всю ис­то­рию из бо­ло­та пес­си­миз­ма, при­да­ет хоть ка­кую-то на­деж­ду. Бу­ду­щее – мо­жет, па­ра­док­саль­ным, а мо­жет и един­ствен­но воз­мож­ным об­ра­зом – ока­зы­ва­ет­ся свя­зан­ным с про­шлым, как жизнь – со смер­тью.

«Од­на лож­ка – в мо­ги­ле у ба­буш­ки Фени, дру­гая оста­лась у меня. И я хочу её со­хра­нить как обе­рег, как па­мять. По­то­му что нет ни­че­го важ­нее па­мя­ти. Без неё мир рвет­ся на кус­ки, рас­тра­чи­ва­ет­ся по­пу­сту. Я раз­жи­маю хват­ку – лож­ка оста­ет­ся це­лой. Те­перь она есть од­но». Пре­крас­ная ме­та­фо­ра, опи­сы­ва­ю­щая то, что про­ис­хо­дит се­год­ня с на­ши­ми «но­вы­ми ре­ги­о­на­ми», с людь­ми, жи­ву­щи­ми там.

Вос­со­еди­не­ние – труд­ный, бо­лез­нен­ный про­цесс. Об­щее про­шлое, об­щие куль­тур­ные и на­ци­о­наль­ные кор­ни – одно из немно­гих, что мо­жет нам по­мочь. Сде­лать так, что­бы Рос­сия «бы­ла од­но». Че­хов неко­гда пи­сал, что рус­ская ли­те­ра­ту­ра не от­ве­ча­ет на во­про­сы, но зато пра­виль­но за­да­ёт их, не бо­ясь по­ка­зать­ся непо­лит­кор­рект­ной, оби­деть «сво­их», об­ра­до­вать «чу­жих».

У Пла­то­на Бе­се­ди­на за­дать та­кие во­про­сы по­лу­чи­лось. По­до­ждём от­ве­та? Или по­пы­та­ем­ся от­ве­тить сами, каж­дый для себя?