«Глубинный человеческий огонь»: Осип Мандельштам в Америке и Европе

На­пи­сать ко­рот­кую ста­тью об Оси­пе Ман­дель­шта­ме (1891–1938, 14 ян­ва­ря ис­пол­ни­лось 135 лет со дня его рож­де­ния), про ко­то­ро­го из­да­ны сот­ни то­мов на­уч­ных ис­сле­до­ва­ний, ду­маю, про­сто невоз­мож­но. Я по­пы­тал­ся дать неболь­шой об­зор того, как ве­ли­ко­го по­эта чи­та­ют и как его оце­ни­ва­ют за ру­бе­жом. По­верь­те, я да­лек от того, что­бы ра­до­вать­ся ка­ким бы то ни было за­пад­ным от­зы­вам о Ман­дель­шта­ме.

Хоть и го­во­рят, что по­э­зия не име­ет гра­ниц, сти­хи Ман­дель­шта­ма оста­ют­ся до­сто­я­ни­ем рус­ской ли­те­ра­ту­ры. Про­сто ин­те­рес­но, что же но­си­те­ли дру­гих язы­ков смог­ли уви­деть и по­нять из это­го огром­но­го сло­вес­но­го бо­гат­ства. Ман­дель­штам в Аме­ри­ке Сам Осип Эми­лье­вич в Аме­ри­ке не был (хотя в его сти­хах упо­ми­на­ния аме­ри­кан­цев есть).

Од­на­ко так по­лу­чи­лось, что имен­но здесь по­яви­лась его пер­вая по­смерт­ная кни­га — в 1955 году, а за­тем и пер­вое со­бра­ние со­чи­не­ний (в пе­ре­строй­ку оно было ре­принт­но пе­ре­из­да­но и у нас, я его ви­дел на очень мно­гих пол­ках в те годы). Пер­вые си­сте­ма­ти­че­ские опы­ты изу­че­ния твор­че­ства Ман­дель­шта­ма тоже были пред­при­ня­ты в Шта­тах, тем бо­лее что в США на веч­ное хра­не­ние по­пал и ос­нов­ной мас­сив до­ку­мен­тов о жиз­ни и твор­че­стве Ман­дель­шта­ма — его ар­хив, в 1976 году по­да­рен­ный вдо­вой, На­деж­дой Ман­дель­штам, Прин­стон­ско­му уни­вер­си­те­ту. Связ­ка тут про­стая: есть, что изу­чать — по­яв­ля­ют­ся уни­вер­си­тет­ские ис­сле­до­ва­те­ли, у ко­то­рых по­яв­ля­ют­ся кур­сы для сту­ден­тов…

Плюс боль­шой успех яр­ких, ост­рых ме­му­а­ров На­деж­ды Ман­дель­штам (ко­то­рые се­год­ня оце­ни­ва­ют­ся несколь­ко скеп­ти­че­ски с точ­ки зре­ния точ­но­сти де­та­лей и мне­ний, а так­же по­ли­ти­че­ской ан­га­жи­ро­ван­но­сти; на­при­мер, Ах­ма­то­ву На­деж­да Яко­влев­на от­кро­вен­но не лю­би­ла, неволь­но при­пи­сы­вая свое от­но­ше­ние и Оси­пу Эми­лье­ви­чу). Есть ин­те­рес к лич­но­сти — по­яв­ля­ют­ся пе­ре­во­ды сти­хо­тво­ре­ний Оси­па Ман­дель­шта­ма. Важ­ную роль тут сыг­рал и Иосиф Брод­ский, ак­тив­но про­па­ган­ди­ро­вав­ший Ман­дель­шта­ма как клю­че­вую фи­гу­ру рус­ской по­э­зии.

В ито­ге в США ав­то­ри­тет Ман­дель­шта­ма сре­ди це­ни­те­лей (в том чис­ле и ли­те­ра­то­ров) очень вы­сок. Вот, на­при­мер, как об Оси­пе Ман­дель­шта­ме пи­сал поэт, ла­у­ре­ат Но­бе­лев­ской пре­мии Де­рек Уо­л­котт, мно­го лет пре­по­да­вав­ший в са­мых пре­стиж­ных уни­вер­си­те­тах США: « Ман­дель­шта­ма тряс­ла бо­же­ствен­ная ли­хо­рад­ка, лю­бая ме­та­фо­ра скру­чи­ва­ла его, слов­но су­до­ро­га…Но те­перь, ко­гда ли­хо­рад­ка пре­вра­ти­лась в огонь, имен­но он со­гре­ва­ет наши ру­ки».

Ярко ска­за­но! Ман­дель­шта­ма чи­та­ют и про­сто пред­ста­ви­те­ли аме­ри­кан­ско­го об­ра­зо­ван­но­го клас­са. В но­вей­шем филь­ме Джи­ма Джар­му­ша «О­тец мать сест­ра брат» то­мик пе­ре­во­дов Ман­дель­шта­ма под на­зва­ни­ем «Чер­но­зё­м» об­на­ру­жи­ва­ет­ся на пол­ке ге­роя (его иг­ра­ет ле­ген­дар­ный ро­кер Том Уэйтс) сре­ди дру­гой ин­тел­лек­ту­аль­ной клас­си­ки.

Ман­дель­штам в Ев­ро­пе Ко­неч­но, ни в Аме­ри­ке, ни в Ев­ро­пе по­э­зия в ХХ веке ни­ко­гда не име­ла боль­шо­го охва­та ауди­то­рии (в от­ли­чии от Со­вет­ско­го Со­ю­за). Она, по­вто­рю, жила и жи­вёт или у уни­вер­си­тет­ских ис­сле­до­ва­те­лей, или у их сту­ден­тов, со­от­вет­ствен­но. Или у тех, кто сам за­ни­ма­ет­ся ли­те­ра­ту­рой и ис­кус­ством.

И уж они-то, ко­неч­но, Оси­па Ман­дель­шта­ма це­нят вы­со­ко (не бу­дем при этом за­бы­вать о труд­но­стях пе­ре­во­да — Ман­дель­штам, осо­бен­но позд­ний, бы­ва­ет сло­жен для по­ни­ма­ния и в ори­ги­на­ле). И тем не ме­нее. Вот ла­у­ре­ат Но­бе­лев­ской пре­мии по ли­те­ра­ту­ре ир­ланд­ский поэт Шей­мус Хини: «Как все живо и убе­ди­тель­но, ка­кая уме­лая хват­ка в тво­ре­ни­ях это­го изу­ми­тель­но бо­га­то­го ге­ния — вы­со­чай­шая хва­ла тому гос­под­ству, что до­сти­га­ет­ся по­э­ти­че­ским во­об­ра­же­ни­ем…»

А вот один из круп­ней­ших фран­цуз­ских по­этов ХХ века Рене Шар: «Ман­дель­штам об­ла­дал зре­ни­ем, ко­то­рое об­на­ру­жи­ва­ет и сбли­жа­ет край­но­сти, вы­яв­ля­ет их на­зва­ния. С ним мы по­сти­га­ем со­дро­га­ние зем­ной коры, её раз­но­ли­кие об­ря­ды — пре­иму­ще­ство оду­хо­тво­рён­ных, спо­соб­ных объ­еди­нить глу­бин­ный че­ло­ве­че­ский огонь с вла­гой мно­го­об­раз­ных чув­ств». Счи­таю, ска­за­но за­ме­ча­тель­но и как-то очень ду­шев­но и точ­но!

Ну и ещё одно суж­де­ние — за­ме­ча­тель­но­го ита­льян­ско­го ки­не­ма­то­гра­фи­ста и пи­са­те­ля Пье­ра Па­о­ло Па­зо­ли­ни: «То, чем ода­рил нас Ман­дель­штам, — лег­ко­но­гий, ум­ный, ост­рый на язык, эле­гант­ный, пря­мо-таки изыс­кан­ный, жиз­не­ра­дост­ный, чув­ствен­ный, все­гда влюб­лён­ный, от­кры­тый, яс­но­ви­дя­щий и счаст­ли­вый даже в су­мер­ках сво­е­го нерв­но­го за­бо­ле­ва­ния и по­ли­ти­че­ско­го кош­ма­ра, мо­ло­дой и, мож­но ска­зать, мо­ло­жа­вый, при­чуд­ли­вый и утон­чён­ный, пре­дан­ный и на­ход­чи­вый, улы­ба­ю­щий­ся и тер­пе­ли­вый, — при­над­ле­жит к чис­лу са­мых счаст­ли­вых по­э­ти­че­ских про­зре­ний XX века…» Тут, по­нят­но, не обо­шлось без штам­пов — и о по­ли­ти­ке, и о бо­лез­ни, но в це­лом как кра­си­во ска­за­но! Осо­бый слу­чай — «в­стре­ча», мо­жет быть, луч­ше­го немец­ко­го по­эта вто­рой по­ло­ви­ны ХХ века Па­у­ля Це­ла­на и Ман­дель­шта­ма.

О том, как Це­лан по­ни­мал Ман­даль­шта­ма, как наш поэт по­вли­ял на по­эта немец­ко­го мож­но на­пи­сать це­лую кни­гу. Вот несколь­ко фак­тов. Па­уль Це­лан мно­го лет пе­ре­во­дил на немец­кий сти­хи Ман­дель­шта­ма (пе­ре­вёл несколь­ко де­сят­ков). Ис­сле­до­ва­те­ли на­хо­дят мно­го­чис­лен­ные сле­ды ман­дель­шта­мов­ско­го вли­я­ния в кни­гах Це­ла­на, а с бор­ник «Ро­за ни­ко­му» пря­мо по­свя­щён па­мя­ти Оси­па Ман­дель­шта­ма.

Есть и бо­лее тон­кие свя­зи. На­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии «Пе­ре­счи­тай мин­даль» ис­сле­до­ва­те­ли ви­дят скры­тое упо­ми­на­ние Ман­дель­шта­ма (чья фа­ми­лия мо­жет быть пе­ре­ве­де­на как «ствол мин­да­ля»). Це­лан осмыс­ля­ет об­раз мин­да­ля как об­раз-сим­вол «горь­ко­го», «вы­стра­дан­но­го» сло­ва Ман­дель­шта­ма… Це­лан пи­сал о Ман­дель­шта­ме: «Ред­ко у меня воз­ни­ка­ло, как с его по­э­зи­ей, чув­ство, буд­то я ша­гаю по неко­е­му пути — ша­гаю бок о бок с Неопро­вер­жи­мым и Прав­ди­вым, и бла­го­да­ря ему ».

Ду­маю, к этим сло­вам за­ме­ча­тель­но­го немец­ко­го сти­хо­твор­ца вполне мо­гут при­со­еди­нить­ся рус­ские по­эты и це­ни­те­ли по­э­зии. Кста­ти, и я сам — тоже.