«К чему эта унылая тарабарщина?». Как Сталин лично редактировал советских писателей

В СССР кни­ги ни­ко­гда не были про­сто кни­га­ми. Каж­дое сло­во мог­ло стать ору­жи­ем, а каж­дая ре­пли­ка ге­роя - вы­зо­вом вла­сти. Или, на­про­тив, вдох­но­ве­ни­ем для мил­ли­о­нов, по­буж­да­ю­щим к раз­ви­тию, же­ла­тель­но, в нуж­ном стране на­прав­ле­нии. Ста­лин по­ни­мал это луч­ше дру­гих. По­это­му он пра­вил ро­ма­ны, вы­чер­ки­вал сце­ны из пьес, за­чер­ки­вал це­лые судь­бы.

Там, где се­год­ня мы ви­дим строч­ку в ли­те­ра­тур­ном жур­на­ле, то­гда ре­ша­лась судь­ба ав­то­ра — а по­рой и его жизнь. До­ста­точ­но вспом­нить ве­ли­ких ли­те­ра­тур­ных ге­ни­ев той эпо­хи, ко­то­рые бла­го­да­ря Иоси­фу Вис­са­ри­о­но­ви­чу пе­ре­жи­ва­ли не са­мые при­ят­ные сю­же­ты, вы­те­ка­ю­щие в пси­хо­ло­ги­че­ские дра­мы и даже тра­ге­дии. Сре­ди них – Осип Ман­дель­штам, Анна Ах­ма­то­ва, Ми­ха­ил Горь­кий, Па­стер­нак, Илья Эрен­бург, Ма­ри­на Цве­та­е­ва, Ни­ко­лай Гу­ми­лев, Ми­ха­ил Бул­га­ков, Вла­ди­мир Ма­я­ков­ский и Ми­ха­ил Зо­щен­ко.

Ста­лин не толь­ко уби­рал неко­то­рых неугод­ных вла­сти «ин­же­не­ров че­ло­ве­че­ских душ» (так он на­зы­вал пи­са­те­лей) по­даль­ше от «с­це­ны», но и про­смат­ри­вал их про­из­ве­де­ния пе­ред пуб­ли­ка­ци­ей, за­пре­щал из­да­вать или на­обор­от да­вал ре­ко­мен­да­ции к немед­лен­но­му опуб­ли­ко­ва­нию. Вождь, ко­то­рый увле­кал­ся ли­те­ра­ту­рой и сам пи­сал сти­хи в юно­сти (их даже на­пе­ча­та­ли в га­зе­те Ильи Чав­ча­вад­зе «И­ве­ри­я»), соб­ствен­но­руч­но ре­дак­ти­ро­вал и вно­сил прав­ки в про­из­ве­де­ния со­вет­ских по­этов и пи­са­те­лей. Так, бы­ту­ет мне­ние, что пье­са Кон­стан­ти­на Си­мо­но­ва «Чу­жая тень», по­вест­ву­ю­щая о раз­ра­бот­ке но­во­го ле­кар­ства, ко­то­рое мо­жет ис­поль­зо­вать­ся в ка­че­стве бак­те­рио­ло­ги­че­ско­го ору­жия, была на­пи­са­на прак­ти­че­ски в со­ав­тор­стве с Иоси­фом Вис­са­ри­о­но­ви­чем.

Ста­лин скру­пу­лёз­но вчи­ты­вал­ся в чер­но­ви­ки про­из­ве­де­ния и вно­сил в них свои прав­ки и кор­рек­ти­вы. По ука­за­нию во­ждя Кон­стан­ти­ну Си­мо­но­ву при­шлось из­ме­нить фи­нал пье­сы. Од­на­ко ста­ра­ние пи­са­те­ля было воз­на­граж­де­но спол­на: за «Чу­жую тень» он был удо­сто­ен Ста­лин­ской пре­мии. Рука Ста­ли­на кос­ну­лась и ост­ро­со­ци­аль­ной пье­сы «Ло­жь» Алек­сандра Афи­но­ге­но­ва.

Ее он пра­вил нещад­но, вы­чер­ки­вая сло­ва дей­ству­ю­щих лиц и при­пи­сы­вая им ре­пли­ки, ко­то­рые счи­тал умест­ны­ми. Так, из пье­сы были вы­ки­ну­ты сло­ва од­но­го из пер­со­на­жей, ко­то­рые зву­ча­ли как вы­зов ав­то­ри­тар­но­му ре­жи­му: «Мы ста­но­ви­лись боль­ше­ви­ка­ми в непре­стан­ной борь­бе с мо­гу­чи­ми про­тив­ни­ка­ми… А вы рас­те­те на го­то­вых ло­зун­гах.

Вам пред­ло­же­но — либо ве­рить на сло­во, либо мол­чать. Един­ствен­ным ва­шим ба­га­жом ста­но­вят­ся ис­ти­ны, усво­ен­ные в по­ряд­ке ди­рек­ти­вы… Пред­пи­са­но счи­тать их прав­дой. А что, если это не так? Что, если «прав­да», ко­то­рой ты ве­ришь, есть ложь в ос­но­ва­нии сво­ем? И ты спо­ришь… о ко­неч­ной неправ­де — не видя того, что вся стра­на лжет и об­ма­ны­ва­ет — ибо сама она об­ма­ну­та».

Сму­ти­ли во­ждя и сло­ва дру­го­го пер­со­на­жа пье­сы – ра­бот­ни­цы про­во­лоч­но-гвоз­диль­но­го за­во­да Нины Ко­ва­ле­вой, ко­то­рая го­во­ри­ла: «Мы хо­дим на де­мон­стра­ции столь­ко лет и вам ве­рим мно­го лет — но все это непроч­но… Нам срав­ни­вать не с кем, да и не дают нам срав­ни­вать, и не зна­ем мы, что бу­дет зав­тра ге­не­раль­ной ли­ни­ей — се­год­ня ли­ния, зав­тра уклон… А я уста­ла так жить, я хо­те­ла бы сама во всем разо­брать­ся…

А врем мы, и об­ма­ны­ва­ем, и под­ли­ча­ем, и друг дру­га нена­ви­дим, как сто лет на­зад, а мо­жет быть, даже ху­же». Вы­черк­нув рас­суж­де­ния ге­ро­и­ни, Ста­лин сде­лал под­пись на стра­ни­це: «К чему эта уны­лая та­ра­бар­щи­на?» Пье­са была за­бра­ко­ва­на во­ждем, ко­то­рый от­ме­тил, что все пар­тий­цы в ней по­лу­чи­лись «нрав­ствен­ны­ми и по­ли­ти­че­ски­ми уро­да­ми».

Афи­но­ге­нов по­пы­тал­ся пе­ре­де­лать про­из­ве­де­ние, но и вто­рой ва­ри­ант Ста­лин не одоб­рил. Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич не толь­ко ре­дак­ти­ро­вал изыс­ки пи­са­те­лей, но и за­ка­зы­вал на­пи­сать на кон­крет­ную те­ма­ти­ку. Так, по ве­ле­нию во­ждя вы­шли та­кие идео­ло­ги­че­ски важ­ные про­из­ве­де­ния, как «И­ван Гроз­ный» и «А­лек­сандр Нев­ский» Сер­гея Эй­зен­штей­на.

По за­ка­зу «ра­бо­тал» и Алек­сей Тол­стой. Он за­ду­мал на­пи­сать ро­ман «Петр Пер­вый» еще до на­ча­ла Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ции, од­на­ко тя­нул с на­пи­са­ни­ем. Но, ко­гда от Ста­ли­на при­шло ука­за­ние на­чать ра­бо­ту над ро­ма­ном немед­лен­но, ли­те­ра­тур­ный про­цесс у ав­то­ра по­шел на­мно­го быст­рее. Ста­лин очень при­сталь­но сле­дил за про­ис­хо­дя­щим на ли­те­ра­тур­ном фрон­те и был неглас­ным цен­зо­ром прак­ти­че­ски всех про­из­ве­де­ний того вре­ме­ни.

Имен­но Иосиф Вис­са­ри­о­но­вич опре­де­лял роль каж­до­го пи­са­те­ля в жиз­ни стра­ны, да­вал ука­за­ния и вы­но­сил окон­ча­тель­ные оцен­ки от­дель­ным про­из­ве­де­ни­ям. Он счи­тал то­таль­ный кон­троль за ли­те­ра­ту­рой необ­хо­ди­мо­стью, ведь «ин­же­не­ры че­ло­ве­че­ских душ» силь­но вли­я­ют на ми­ро­воз­зре­ние лю­дей.