Как цензура формировалась в России: от Петра I до наших дней

На про­тя­же­нии бо­лее чем трёх сто­ле­тий цен­зу­ра ме­ня­ла об­лик: от гроз­но­го мо­на­стыр­ско­го над­зо­ра до без­ли­ких ал­го­рит­мов, бло­ки­ру­ю­щих сай­ты. Ис­то­рия рус­ской цен­зу­ры, тес­но пе­ре­пле­тён­ная с по­ли­ти­че­ски­ми по­тря­се­ни­я­ми, — это от­ра­же­ние мно­го­ве­ко­во­го по­ис­ка ба­лан­са меж­ду ин­те­ре­са­ми вла­сти и стрем­ле­ни­ем об­ще­ства к сво­бод­но­му вы­ра­же­нию мне­ний. Про­сле­дим этот из­ви­ли­стый путь, раз­де­лив его на три боль­ших эта­па: им­пер­ский, со­вет­ский и со­вре­мен­ный.

За­рож­де­ние свет­ской цен­зу­ры: эпо­ха Рос­сий­ской им­пе­рии До Пет­ра I кон­троль над пе­чат­ным сло­вом но­сил пре­иму­ще­ствен­но цер­ков­ный ха­рак­тер: ересь бес­по­ко­и­ла власть го­раз­до боль­ше, чем по­ли­ти­че­ская кра­мо­ла. Им­пе­ра­тор-ре­фор­ма­тор, стро­ив­ший свет­ское го­су­дар­ство, нуж­дал­ся в но­вом ин­стру­мен­те. Так Пётр I за­ло­жил ос­но­вы го­су­дар­ствен­ной, а не ду­хов­ной цен­зу­ры, под­чи­няв­шей­ся ис­клю­чи­тель­но ин­те­ре­сам са­мо­дер­жа­вия.

Со­зда­вая пер­вые ти­по­гра­фии, он сра­зу же по­ста­вил их под стро­гий над­зор. Глав­ным до­ку­мен­том стал указ 1720 года, пред­пи­сы­вав­ший Си­но­ду сле­дить за из­да­ни­ем книг и «не до­пус­кать в них ни­ка­кой лжи». Глав­ной за­да­чей было не бо­го­слов­ское бла­го­че­стие, а го­су­дар­ствен­ная поль­за: предот­вра­ще­ние кри­ти­ки вла­сти и пре­се­че­ние «лож­ных слу­хо­в», спо­соб­ных взбу­до­ра­жить на­род.

Яр­ким при­ме­ром пет­ров­ско­го под­хо­да стал за­прет на рас­про­стра­не­ние слу­хов о том, что царь — под­ме­нён­ный, «не­ме­ц», а на­сто­я­щий Пётр был за­му­чен во вре­мя Ве­ли­ко­го по­соль­ства. Та­кие раз­го­во­ры же­сто­ко ка­ра­лись и при­рав­ни­ва­лись к го­су­дар­ствен­ной из­мене. Век про­све­ще­ния, на­сту­пив­ший при Ека­те­рине II, при­нёс с со­бой двой­ствен­ную по­ли­ти­ку.

С од­ной сто­ро­ны, им­пе­ра­три­ца, со­сто­яв­шая в пе­ре­пис­ке с Воль­те­ром, хо­те­ла вы­гля­деть «про­све­щён­ной» пра­ви­тель­ни­цей. В 1783 году она да­ро­ва­ла «воль­ным ти­по­гра­фи­я­м» пра­во на су­ще­ство­ва­ние, что спро­во­ци­ро­ва­ло на­сто­я­щий из­да­тель­ский бум. С дру­гой сто­ро­ны, как толь­ко воль­но­дум­ство ста­ло угро­жать ос­но­вам её вла­сти, ре­ак­ция была мол­ние­нос­ной и же­сто­кой.

Ха­рак­тер­но, что Ека­те­ри­на II сама вела борь­бу с ина­ко­мыс­ли­ем пе­ром — под псев­до­ни­мом пуб­ли­ко­ва­ла ста­тьи в жур­на­ле «В­ся­кая вся­чи­на», где вы­сме­и­ва­ла дерз­ких кри­ти­ков вла­сти. Цен­зу­ра, по сути, пре­вра­ти­лась в лич­ное ору­жие мо­нар­ха. Фран­цуз­ская ре­во­лю­ция ста­ла для Ека­те­ри­ны II сиг­на­лом к уже­сто­че­нию за­ко­нов.

По­ка­за­тель­ной ста­ла рас­пра­ва над Алек­сан­дром Ра­ди­ще­вым, ав­то­ром «Пу­те­ше­ствия из Пе­тер­бур­га в Моск­ву». Его зна­ме­ни­тые сло­ва «Чу­ди­ще обло, озор­но, огром­но, сто­зев­но и ла­яй» были вос­при­ня­ты как пря­мой вы­пад про­тив са­мо­дер­жа­вия. При­го­вор им­пе­ра­три­цы был бес­по­ща­ден: «бун­тов­щик хуже Пу­га­чё­ва». Вско­ре та же участь по­стиг­ла про­све­ти­те­ля Ни­ко­лая Но­ви­ко­ва, чья из­да­тель­ская де­я­тель­ность была при­зна­на опас­ной.

Де­вят­на­дца­тый век стал эпо­хой то­таль­ной фор­ма­ли­за­ции цен­зу­ры. По­сле вос­ста­ния де­каб­ри­стов Ни­ко­лай I, на­пу­ган­ный лю­бы­ми про­яв­ле­ни­я­ми сво­бо­до­мыс­лия, в 1826 году ввёл цен­зур­ный устав, ко­то­рый со­вре­мен­ни­ки тут же окре­сти­ли «чу­гун­ны­м». Этот до­ку­мент до­ве­ли до аб­сур­да: цен­зо­ры долж­ны были про­ве­рять всё, вплоть до нот, в ко­то­рых мож­но было усмот­реть шифр.

Из­ве­стен анек­до­тич­ный слу­чай, ко­гда цен­зор за­пре­тил к пе­ча­ти ку­ли­нар­ную кни­гу с ре­цеп­том «воль­ных су­ха­ри­ко­в», усмот­рев в на­зва­нии опас­ный по­ли­ти­че­ский под­текст. Имен­но в эту эпо­ху цен­зу­ра ста­ла на­сто­я­щим про­кля­ти­ем для рус­ской ли­те­ра­ту­ры. Так, Алек­сандр Пуш­кин был вы­нуж­ден пе­ре­пи­сы­вать це­лые сце­ны в «Бо­ри­се Го­ду­но­ве», смяг­чая по­ли­ти­че­ские на­мё­ки, а Ни­ко­лай Го­голь в пись­ме к цен­зо­ру умо­лял про­пу­стить «Мёрт­вые ду­ши», до­ка­зы­вая, что его цель — «о­пи­са­ние недо­стат­ков и по­ро­ков рус­ско­го че­ло­ве­ка, а не по­ри­ца­ние все­го рус­ско­го».

Эпо­ха «ве­ли­ких ре­фор­м» Алек­сандра II при­нес­ла дол­го­ждан­ное по­слаб­ле­ние. В 1865 году была от­ме­не­на пред­ва­ри­тель­ная цен­зу­ра для ори­ги­наль­ных со­чи­не­ний объ­ё­мом бо­лее де­ся­ти пе­чат­ных ли­стов и для всех пе­ре­вод­ных (бо­лее два­дца­ти), а так­же для сто­лич­ных га­зет и жур­на­лов. Это была на­сто­я­щая ре­во­лю­ция, но сво­бо­да ока­за­лась недол­гой.

По­сле убий­ства им­пе­ра­то­ра ма­ят­ник кач­нул­ся в об­рат­ную сто­ро­ну. Прав­ле­ние Алек­сандра III про­шло под зна­ком контр­ре­форм, и эту по­ли­ти­ку «за­кру­чи­ва­ния га­ек» уна­сле­до­вал его сын, Ни­ко­лай II. Од­на­ко тек­то­ни­че­ский сдвиг, вы­зван­ный Ре­во­лю­ци­ей 1905 года, за­ста­вил са­мо­дер­жа­вие пой­ти на бес­пре­це­дент­ные уступ­ки.

Ок­тябрь­ский ма­ни­фест да­ро­вал на­се­ле­нию «не­зыб­ле­мые ос­но­вы граж­дан­ской сво­бо­ды», вклю­чая сво­бо­ду сло­ва. Ре­зуль­та­том стал на­сто­я­щий ин­фор­ма­ци­он­ный взрыв: на стра­ну хлы­нул по­ток но­вых га­зет, а осо­бым фе­но­ме­ном ста­ли са­ти­ри­че­ские жур­на­лы («Жу­пе­л», «Ад­ская поч­та»), где без­жа­лост­но вы­сме­и­ва­лись и ми­ни­стры, и сам им­пе­ра­тор. Впро­чем, этот пе­ри­од воль­но­дум­ства ока­зал­ся ко­рот­ким.

Как толь­ко ре­во­лю­ци­он­ная вол­на спа­ла, пра­ви­тель­ство вер­ну­лось к ре­прес­си­ям. Вме­сто пред­ва­ри­тель­ной цен­зу­ры те­перь дей­ство­ва­ла ка­ра­тель­ная: на ре­дак­ции на­ла­га­лись аст­ро­но­ми­че­ские штра­фы, ти­ра­жи аре­сто­вы­ва­ли, из­да­те­ли при­вле­ка­лись к суду. Окон­ча­тель­но с этой хруп­кой сво­бо­дой было по­кон­че­но с на­ча­лом Пер­вой ми­ро­вой вой­ны в 1914 году, ко­гда в Рос­сий­ской им­пе­рии была вве­де­на все­объ­ем­лю­щая во­ен­ная цен­зу­ра.

То­таль­ный кон­троль: цен­зу­ра в СССР Если им­пер­ская цен­зу­ра была сто­ро­же­вым псом са­мо­дер­жа­вия, то со­вет­ская ста­ла скаль­пе­лем хи­рур­га, вы­ре­зав­шим из тела об­ще­ства всё, что не со­от­вет­ство­ва­ло идео­ло­гии. С при­хо­дом боль­ше­ви­ков кон­троль стал то­таль­ным. Уже 27 ок­тяб­ря (9 но­яб­ря по но­во­му сти­лю) 1917 года был при­нят «Де­крет о пе­ча­ти», ко­то­рый стал юри­ди­че­ской ос­но­вой для лик­ви­да­ции всей оп­по­зи­ци­он­ной прес­сы.

Это был лишь пер­вый шаг. В 1922 году было со­зда­но ве­дом­ство, на­зва­ние ко­то­ро­го на 70 лет ста­ло си­но­ни­мом цен­зу­ры, — Глав­ное управ­ле­ние по де­лам ли­те­ра­ту­ры и из­да­тельств (Глав­лит). В его функ­ции вхо­дил кон­троль над всей пе­чат­ной про­дук­ци­ей «в идео­ло­ги­че­ском, во­ен­ном, по­ли­ти­че­ском, эко­но­ми­че­ском и дру­гих от­но­ше­ни­ях».

Апо­гея цен­зур­ный пресс до­стиг в ста­лин­скую эпо­ху, ко­гда кон­тро­лю под­вер­га­лось не толь­ко со­дер­жа­ние, но и фор­ма. Лю­бое от­кло­не­ние от ка­но­нов со­ци­а­ли­сти­че­ско­го ре­а­лиз­ма мог­ло быть рас­це­не­но как идео­ло­ги­че­ская ди­вер­сия. По­ня­тие «враг на­ро­да» ста­ло клей­мом, ко­то­рое ста­ви­ли на пи­са­те­лях и по­этах. Осип Ман­дель­штам был ре­прес­си­ро­ван за ан­ти­ста­лин­скую эпи­грам­му, Иса­ак Ба­бель — рас­стре­лян по об­ви­не­нию в шпи­о­на­же, ко­то­рое сам сле­до­ва­тель в част­ной бе­се­де на­звал «п­ло­хо со­стря­пан­ны­м», а ру­ко­пи­си Ми­ха­и­ла Бул­га­ко­ва, вклю­чая «Ма­сте­ра и Мар­га­ри­ту», не име­ли шан­сов на пуб­ли­ка­цию при жиз­ни ав­то­ра.

Цен­зу­ра про­ник­ла во все сфе­ры ис­кус­ства. В 1936 году в га­зе­те «Прав­да» вы­шла раз­гром­ная ста­тья «Сум­бур вме­сто му­зы­ки», уни­что­жив­шая опе­ру Дмит­рия Шо­ста­ко­ви­ча «Ле­ди Мак­бет Мцен­ско­го уез­да» и став­шая сим­во­лом борь­бы с «фор­ма­лиз­мо­м». Под за­пре­том ока­за­лись це­лые на­уч­ные на­прав­ле­ния: ге­не­ти­ка была объ­яв­ле­на «бур­жу­аз­ной лже­на­у­кой», а ки­бер­не­ти­ка — «про­даж­ной дев­кой им­пе­ри­а­лиз­ма».

Пе­ри­од «от­те­пе­ли» по­сле смер­ти Ста­ли­на при­нёс неко­то­рое по­слаб­ле­ние. Пуб­ли­ка­ция в 1962 году по­ве­сти Алек­сандра Сол­же­ни­цы­на «О­дин день Ива­на Де­ни­со­ви­ча» ста­ла на­сто­я­щим про­ры­вом, сим­во­лом на­деж­ды. Од­на­ко «от­те­пель» быст­ро сме­ни­лась «за­сто­е­м». Цен­зу­ра ста­ла ме­нее же­сто­кой, но не ме­нее все­про­ни­ка­ю­щей.

Это по­ро­ди­ло уни­каль­ные куль­тур­ные фе­но­ме­ны. «Сам­из­дат» — рас­про­стра­не­ние непод­цен­зур­ных тек­стов в ру­ко­пис­ном или ма­ши­но­пис­ном виде — стал глав­ным спо­со­бом су­ще­ство­ва­ния сво­бод­ной мыс­ли. Так хо­ди­ли по ру­кам сти­хи Ах­ма­то­вой, про­за Пла­то­но­ва и пра­во­за­щит­ный бюл­ле­тень «Хро­ни­ка те­ку­щих со­бы­тий». Ко­гда опуб­ли­ко­вать про­из­ве­де­ние в СССР было невоз­мож­но, оно по­яв­ля­лось на За­па­де — это яв­ле­ние по­лу­чи­ло на­зва­ние «там­из­дат».

Хре­сто­ма­тий­ным при­ме­ром ста­ла тра­ги­че­ская ис­то­рия ро­ма­на Бо­ри­са Па­стер­на­ка «Д­ок­тор Жи­ва­го», опуб­ли­ко­ван­но­го в Ита­лии и при­нёс­ше­го ав­то­ру Но­бе­лев­скую пре­мию, а за­тем чу­до­вищ­ную трав­лю на ро­дине. Пост­со­вет­ская Рос­сия: от сво­бо­ды к но­вым огра­ни­че­ни­ям Рас­пад СССР и эпо­ха глас­но­сти, ка­за­лось, при­ве­ли к пол­но­му де­мон­та­жу цен­зур­ной ма­ши­ны. При­ня­тый в 1991 году За­кон «О сред­ствах мас­со­вой ин­фор­ма­ци­и» пря­мо про­воз­гла­шал: «Цен­зу­ра мас­со­вой ин­фор­ма­ции...

не до­пус­ка­ет­ся». Ли­хие де­вя­но­стые ста­ли вре­ме­нем бес­пре­це­дент­ной сво­бо­ды сло­ва. По­яви­лось мно­же­ство неза­ви­си­мых СМИ, были опуб­ли­ко­ва­ны все ра­нее за­пре­щён­ные про­из­ве­де­ния, а ост­рые по­ли­ти­че­ские дис­кус­сии ста­ли нор­мой об­ще­ствен­ной жиз­ни. Од­на­ко в XXI веке го­су­дар­ство на­ча­ло по­сте­пен­но воз­вра­щать себе кон­троль над ин­фор­ма­ци­он­ным по­лем, но уже в но­вых фор­мах.

Пря­мая пред­ва­ри­тель­ная цен­зу­ра сме­ни­лась дру­ги­ми ме­ха­низ­ма­ми. Од­ним из них ста­ло ре­гу­ли­ро­ва­ние ин­тер­не­та. В 2012 году был со­здан Еди­ный ре­естр за­пре­щён­ной ин­фор­ма­ции — си­сте­ма «чёр­ных спис­ко­в» сай­тов, под­ле­жа­щих бло­ки­ров­ке. Поз­же были при­ня­ты за­ко­ны, вво­дя­щие от­вет­ствен­ность за рас­про­стра­не­ние «фей­ко­вых но­во­стей», «не­ува­же­ние к вла­сти» и «дис­кре­ди­та­цию во­ору­жён­ных сил».

Эти за­ко­но­да­тель­ные акты ста­ли со­вре­мен­ны­ми ин­стру­мен­та­ми, поз­во­ля­ю­щи­ми огра­ни­чи­вать рас­про­стра­не­ние опас­ной, в том чис­ле экс­тре­мист­ской ин­фор­ма­ции. Ис­то­рия цен­зу­ры в Рос­сии — это на­гляд­ное по­со­бие по цик­ли­че­ско­му раз­ви­тию го­су­дар­ства. Пе­ри­о­ды ослаб­ле­ния кон­тро­ля, ча­сто сов­па­да­ю­щие с эпо­ха­ми ре­форм и об­ще­ствен­ных на­дежд, неиз­мен­но сме­ня­лись его уже­сто­че­ни­ем в от­вет на внут­рен­ние или внеш­ние угро­зы.

За три сто­ле­тия цен­зу­ра про­шла огром­ный путь: от при­ми­тив­но­го за­пре­та «л­жи» в пет­ров­ских ука­зах до слож­ных тех­но­ло­ги­че­ских си­стем циф­ро­во­го кон­тро­ля. Поле бит­вы за сво­бо­ду ин­фор­ма­ции пе­ре­ме­сти­лось из ти­по­гра­фий и ре­дак­ций в ин­тер­нет. Глав­ный во­прос, ко­то­рый эта ис­то­рия ста­вит пе­ред со­вре­мен­ным об­ще­ством, оста­ёт­ся неиз­мен­ным: где про­хо­дит тон­кая грань меж­ду за­щи­той го­су­дар­ствен­ных ин­те­ре­сов и фун­да­мен­таль­ным пра­вом че­ло­ве­ка на сво­бо­ду сло­ва?

Оче­вид­но, что от­вет на этот во­прос при­дёт­ся ис­кать и но­вым по­ко­ле­ни­ям.