Командировка в Донбасс, или Донецкая история (в стихах)

От ав­то­ра: Бла­го­да­рю жюри фе­де­раль­но­го про­ек­та «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и» за вы­со­кую оцен­ку моей ра­бо­ты, а Союз пи­са­те­лей Рос­сии – за предо­став­лен­ную воз­мож­ность от­пра­вить­ся в Ге­ро­и­че­ский Дон­басс. Пред­ла­гаю вни­ма­нию чи­та­те­лей пер­вый очерк по ито­гам это­го пу­те­ше­ствия. В мо­ло­дёж­ной биб­лио­те­ке Лу­ган­ска 5 ок­тяб­ря 2025 года во вре­мя он­лайн-кон­фе­рен­ции «Лу­ганск – Санкт-Пе­тер­бург – Вят­ка “По­э­зия Z”», где при­ту­лил­ся я с краю сто­ла, устро­и­ли на­дол­го за­по­ми­на­ю­щу­ю­ся по­э­ти­че­скую пе­ре­клич­ку из­вест­ные по­эты.

От Лу­ган­ска чи­та­ли «во­ен­ны­е» сти­хи: Марк Некра­сов­ский, Алек­сандр Си­ги­да (стар­ший), Ла­ри­са Бе­кре­ше­ва, Люд­ми­ла Гон­та­ре­ва. По­сле ви­део­кон­фе­рен­ции не обо­шлось без по­си­де­лок и раз­го­во­ров за жизнь. Узнав, что по за­да­нию Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии я со­би­раю ма­те­ри­ал об СВО и но­вых (но ис­кон­но рус­ских) при­со­еди­нён­ных к Рос­сии тер­ри­то­ри­ях, а из Лу­ган­ска еду пря­ми­ком в До­нецк, дру­же­люб­но на­стро­ен­ный, дюже та­лант­ли­вый и бо­га­тыр­ски сло­жен­ный Алек­сандр Си­ги­да по­со­ве­то­вал обя­за­тель­но по­зна­ко­мить­ся в сто­ли­це ДНР с пи­са­те­лем Иго­рем Лы­сым, со­про­во­див ре­ко­мен­да­цию убе­ди­тель­ным ар­гу­мен­том: – Сти­хи Игорь скла­ды­ва­ет – будь здо­ров – и ра­зит ими пря­мо в серд­це!

Всех мест­ных зна­ет и све­дёт с кем надо. Толь­ко если по от­че­ству бу­дешь ве­ли­чать, пра­виль­но де­лай уда­ре­ние на пер­вый слог: Оре­сто­вич!.. Уже в До­нец­ке, бе­се­дуя, с од­ним из са­мых, на мой взгляд, муд­рей­ших и ува­жа­е­мых лю­дей ДНР, за­ме­сти­те­лем пред­се­да­те­ля ре­ги­о­наль­но­го от­де­ле­ния Со­ю­за пи­са­те­лей, до­цен­том по­ли­тех­ни­че­ско­го ин­сти­ту­та Вла­ди­сла­вом Ру­са­но­вым, услы­шал из его уст за­ни­ма­тель­но-по­учи­тель­ную ис­то­рию, ярко и оче­вид­но ха­рак­те­ри­зу­ю­щую на­стро­е­ние жи­те­лей Дон­бас­са, глав­ным пер­со­на­жем ко­то­рой был опять же Игорь Лы­сый: «Со­бы­тия 2014 года на Укра­ине спло­ти­ли жи­те­лей Дон­бас­са.

Вы­бор для по­дав­ля­ю­ще­го боль­шин­ства на­се­ле­ния был оче­ви­ден: даль­ней­ший путь До­нец­ка воз­мо­жен толь­ко с Рос­си­ей! Пи­са­тель­ское со­об­ще­ство не оста­лось в сто­роне, ак­тив­но влив­шись в на­род­ное опол­че­ние. Наш пред­се­да­тель прав­ле­ния пи­са­те­лей Бе­ре­зин Фё­дор Дмит­ри­е­вич был за­ме­сти­те­лем ми­ни­стра обо­ро­ны ДНР. А ка­кие ста­ли рож­дать­ся в это вре­мя сти­хи, вдох­но­вен­ные и во­оду­шев­лён­ные, про­пи­тан­ные бо­лью и на­деж­дой!

Они зву­ча­ли на пе­ре­до­вой, со сцен те­ат­ров и ки­но­за­лов, на ули­цах го­ро­дов и сёл, они объ­еди­ня­ли лю­дей, зва­ли на за­щи­ту мо­ло­дой рес­пуб­ли­ки луч­ше лю­бо­го ло­зун­га и пат­ри­о­ти­че­ско­го при­зы­ва! И вот как-то «пе­ре­корм­лен­ны­е» фрон­то­вой жиз­нью, пла­ни­руя оче­ред­ную встре­чу в ли­те­ра­тур­ном кафе, со­гла­со­ва­ли меж­ду со­бой до­нец­кие по­эты ми­ро­лю­би­вую граж­дан­скую по­зи­цию: «Да­вай­те бро­сим вы­зов вре­ме­ни, по­да­рим пуб­ли­ке сти­хи о люб­ви, о при­ро­де, о чём угод­но, но во­ен­ную те­ма­ти­ку на этот раз тро­гать не бу­де­м». На том и по­ре­ши­ли.

Со­бра­лась мно­го­люд­ная ауди­то­рия слу­ша­те­лей. И зал, по­ни­мая наши по­э­ти­че­ские устрем­ле­ния, пы­тал­ся от­влечь­ся от па­мят­ных да­лё­ких и со­всем недав­них при­лё­тов вра­же­ских сна­ря­дов, от по­сто­ян­но­го пе­ре­жи­ва­ния за жиз­ни близ­ких, встре­чал каж­дое вы­ступ­ле­ние ап­ло­дис­мен­та­ми. Но, вид­но, внут­ренне зри­тель всё рав­но жил дру­гим и ждал в тот ве­чер пра­вед­но­го сло­ва и сво­е­го на­сто­я­ще­го ге­роя.

И он отыс­кал­ся! Игорь Лы­сый из­на­чаль­но о до­го­во­рён­но­сти по­этов не знал и где-то от­сут­ство­вал по сво­им де­лам в те­че­ние неде­ли. Но имен­но в день про­ве­де­ния ли­те­ра­тур­но­го кафе его уго­раз­ди­ло при­е­хать в До­нецк. Про­хо­дя мимо кафе, он, ко­неч­но же, ре­шил за­гля­нуть внутрь, по­ин­те­ре­со­вал­ся: «А вы что, сти­хи чи­та­е­те?»

И, не зная об из­бран­ной на­прав­лен­но­сти ве­че­ра, в бли­жай­шую об­ра­зо­вав­шу­ю­ся па­у­зу вска­раб­кал­ся на сце­ну и пре­под­нёс залу сти­хи про вой­ну. Один, вто­рой… на тре­тьем ауди­то­рия не со­вла­да­ла с эмо­ци­я­ми, вста­ли все до еди­но­го че­ло­ве­ка, зал взо­рвал­ся ап­ло­дис­мен­та­ми и оглу­ши­тель­ны­ми ова­ци­я­ми!..» Как мож­но было по­сле та­ких ре­ко­мен­да­тель­ных слов Алек­сандра Си­ги­ды и Вла­ди­сла­ва Ру­са­но­ва не ис­кать встре­чи с по­этом Иго­рем Лы­сым?

Тем бо­лее Игорь был пре­ду­пре­ждён дон­бас­ски­ми пи­са­те­ля­ми, что за­явил­ся тут некий даль­не­во­сточ­ник и надо бы ему по­мочь. А у меня к тому же в смарт­фо­нов­ском спра­воч­ни­ке уже зна­чил­ся но­мер те­ле­фо­на Иго­ря Оре­сто­ви­ча. И чего вре­мя тя­нуть… Те­ле­фон­ный раз­го­вор сра­зу сло­жил­ся-по­лу­чил­ся, и про­ве­рен­ный в до­рож­ных пу­те­ше­стви­ях «Ре­но Ме­ган» 2006 года вы­пус­ка на сле­ду­ю­щий день, как до­го­ва­ри­ва­лись, при­пар­ко­вал­ся к моей го­сти­ни­це в 8-30.

Мы с Иго­рем ро­вес­ни­ки, «сов­ки», как за­ча­стую зо­вут нас – кто с ува­же­ни­ем, кто с пре­не­бре­же­ни­ем, – за наше со­вет­ское про­шлое. Мы-то зна­ем, что с лих­вой чер­па­ли из сво­е­го дет­ства-юно­ше­ства ума-ра­зу­ма, непод­дель­но­го сча­стья, прав­ды и спра­вед­ли­во­сти, и оно од­но­знач­но пошло нам на поль­зу. А по­то­му без аплом­бов и на­пуск­ной важ­но­сти, по­сле креп­ко­го ру­ко­по­жа­тия само со­бой пе­ре­шли на «ты».

– По­ка­жу тебе До­нецк, как его по­ни­маю. Устро­ит? – пред­ло­жил Игорь. – Вполне! На это и рас­счи­ты­вал! Пер­вая наша оста­нов­ка «на при­во­зе» – у са­мо­ор­га­ни­зо­ван­но­го рын­ка, дав­но по­лу­чив­ше­го в на­ро­де ём­кое и точ­ное на­зва­ние – ба­ра­хол­ка. Пря­мо вдоль ули­цы и глу­хо­го за­бо­ра рас­по­ло­жи­лись неброс­кие с виду, в ос­нов­ном пре­клон­но­го воз­рас­та, оде­тые кто во что го­разд, не на­жив­шие круп­ных ка­пи­та­лов мест­ные тор­гов­цы.

Но­ше­ные вещи, раз­но­ка­ли­бер­ная по­су­да, се­реб­ря­ные брош­ки и лож­ки, му­зей сан­тех­ни­ки и раз­но­маст­ных зам­ко̀в под от­кры­тым небом, рем­ни, по­го­ны, знач­ки и про­чие то­ва­ры были раз­ло­же­ны на кар­тон­ках и фа­нер­ках. Вся­кая здесь вещь, на сто­рон­ний изыс­кан­ный вкус, воз­мож­но, ка­жу­ща­я­ся ненуж­ной и ник­чём­ной, за­ча­стую име­ет для ры­ноч­но­го тор­гов­ца чрез­мер­ную па­мят­ную цену, свя­зан­ную с ис­то­ри­ей, и лишь по нуж­де вы­став­ле­на на про­да­жу. Мой взгляд за­дер­жал­ся на ян­тар­но­го цве­та фар­фо­ро­во-стек­лян­ной рыбе, «за­плыв­шей» в день се­го­дняш­ний из да­лё­ко­го про­шло­го.

Та­кие «мод­ны­е» фи­гур­ки рань­ше ста­ви­ли на ко­мо­ды или за стек­ла сер­ван­тов для укра­ше­ния квар­ти­ры. «А мо­жет, ку­пить? Но куда она мне?» – за­меш­кал­ся я и, пу­та­ясь в мыс­лях-же­ла­ни­ях, к ко­то­рым на­вер­ня­ка невзна­чай при­ле­пи­лись и ры­бац­кие увле­че­ния, всё же по­ин­те­ре­со­вал­ся: – А сколь­ко сто­ит? – А сколь­ко да­ди­те?

– го­то­вая усту­пить за при­ем­ле­мую для меня цену своё «ян­тар­ное со­кро­ви­ще» во­про­си­ла в от­вет не под­на­то­рев­шая в биз­нес-де­лах ба­бу­ля-про­да­вец. И пока я со­мне­вал­ся да мед­лил (ку­пить, что ли? но куда её по­том де­вать? вещь хруп­кая, не до­ве­зу в це­ло­сти-со­хран­но­сти), меня опе­ре­дил Игорь и вру­чил ста­рень­кой тор­гов­ке ты­сяч­ную ку­пю­ру.

– Ой, как же! У меня ведь сда­чи нет, – за­су­е­ти­лась ба­буш­ка, под­ня­ла и про­тя­ну­ла то­вар но­во­ис­пе­чён­но­му хо­зя­и­ну. – А и не надо, – «ку­пец-тол­сто­су­м» не спе­шил за­вла­де­вать но­во­ис­пе­чён­ной по­куп­кой. – Это даль­не­во­сточ­ник , – ука­зал на меня Игорь. – У них там в Ти­хом оке­ане рыбы сколь­ко хо­чешь, са­мой раз­ной, де­вать неку­да!

А по­то­му от нас вам по­да­рок. Про­шу эту рыбу не про­да­вать. Пусть она у вас пока по­бу­дет дома. Ба­буш­ка несколь­ко се­кунд осмыс­ли­ва­ла ска­зан­ное. Руки у неё за­тряс­лись, а из вы­цвет­ших глаз под вы­го­рев­ши­ми бро­вя­ми, окру­жён­ных ис­тон­чён­ной ко­жей, ис­пещ­рён­ной мно­же­ством мор­щи­нок, вдруг вы­рва­лись и по­бе­жа­ли по ще­кам сле­зы: как вид­но, мало вы­па­да­ло на её долю доб­рых по­ступ­ков и дел, ка­ких ждёт вся­кое жен­ское серд­це, да она ведь и не про­си­ла ни­че­го за так, не при­уче­на, не ни­щен­ка, а тут…

Игорь под­хва­тил го­то­вую вот-вот вы­скольз­нуть из ста­ру­ше­чьих рук рыбу и по­ло­жил на тря­пи­цу, рас­сте­лен­ную пе­ред про­дав­цом. – Бери в долю, Игорь, – за­со­ве­стил­ся я, уже сидя в ма­шине. – Да, лад­но. Это наши дела, до­нец­кие, – от­мах­нул­ся Игорь, неожи­дан­но по­се­рьёз­нев, и, буд­то про­чи­тав мои мыс­ли, но успев по­до­брать к ним риф­мы, пре­под­нёс стих: А у нас на «раз­ва­ле» Люди жизнь про­да­ют.

Мне ста­руш­ки шеп­та­ли: «Всё, что было, всё тут…» Чьё-то ми­лое дет­ство, Кук­лы, зай­цы, бук­варь. И от пер­хо­ти сред­ство, И вол­шеб­ный фо­нарь… Тут та­рел­ки, сер­ви­зы, И сто­ло­вый хру­сталь… Кто-то бьёт­ся за визы, Кто за нефть, кто за сталь… Ну а здесь раз­ва­ли­ли, На зем­ле, не та­ясь, Всё, что в жиз­ни ско­пи­ли, Всё, что втоп­та­но в грязь…

«Свой же, свой в дос­ку! – усва­и­вая и осо­зна­вая мощь сти­ха, ду­мал я, то и дело по­гля­ды­вая на во­ди­те­ля. – Как буд­то знаю его ты­ся­чу лет! как буд­то вер­нул­ся из да­лё­ко­го дет­ства мой за­ка­дыч­ный друг…» А ав­то­мо­биль уже ка­тил даль­ше. Мы оста­но­ви­лись на пло­ща­ди у же­лез­но­до­рож­но­го вок­за­ла. Сле­ва от глав­но­го кор­пу­са воз­вы­шал­ся Свя­то-Ни­коль­ский пра­во­слав­ный храм.

Имен­но храм, по мне­нию дон­чан, убе­рёг зда­ние вок­за­ла от зна­чи­тель­ных раз­ру­ше­ний во вре­мя об­стре­лов. Убе­рёг, да и сам со­хра­нил­ся. А вот вспо­мо­га­тель­ным и склад­ским по­ме­ще­ни­ям вок­за­ла по­вез­ло мень­ше. По­сле са­мо­про­воз­гла­ше­ния ДНР неза­ви­си­мо­сти, на­ци­сты на­ча­ли со­вер­шать под­ры­вы-ди­вер­сии на же­лез­ной до­ро­ге, на­но­си­ли уда­ры по дви­жу­щим­ся со­ста­вам, а по­то­му, в свя­зи с невоз­мож­но­стью пол­но­стью обез­опа­сить пас­са­жир­ские пе­ре­воз­ки, меж­ду­го­род­нее же­лез­но­до­рож­ное со­об­ще­ние было пре­рва­но.

Чем даль­ше мы пе­ре­ме­ща­лись к окра­ине го­ро­да, тем боль­ше со­ору­же­ний но­си­ло пе­чать вой­ны – сле­ды от об­стре­лов. Оста­но­ви­лись и вы­шли на Ки­ев­ском про­спек­те воз­ле Пу­ти­лов­ско­го мо­ста, что по до­ро­ге в аэро­порт. Во­круг рас­по­ло­жи­лись мно­го­этаж­ные дома с об­ру­шен­ны­ми или по­вре­ждён­ны­ми бал­ко­на­ми, от­ме­ти­на­ми от оскол­ков сна­ря­дов на сте­нах и кры­шах, от­ча­сти с за­ко­ло­чен­ны­ми ли­ня­лой фа­не­рой окон­ны­ми ра­ма­ми.

Но за уце­лев­ши­ми ок­на­ми вид­ны за­на­вес­ки, здесь про­дол­жа­ют жить люди. Я уже знал из рас­ска­зов мест­ных жи­те­лей, что воду по­да­ют в дома по все­му До­нец­ку раз в три дня на несколь­ко ча­сов, да и в эти, так на­зы­ва­е­мые «по­мы­воч­ны­е», дни она не все­гда до­хо­дит до верх­них эта­жей. И опять же: эта про­бле­ма ис­кус­ствен­но устро­е­на бан­де­ров­ски­ми вла­стя­ми Укра­и­ны в от­мест­ку жи­те­лям Дон­бас­са за их сво­бо­до­лю­бие и неже­ла­ние под­чи­нять­ся чуж­дым им за­ко­нам.

Ка­нал «Се­вер­ский До­нец – Дон­бас­с», на­чи­на­ю­щий­ся в рай­оне Сла­вян­ска и по­стро­ен­ный ещё в со­вет­ские вре­ме­на, ра­нее ис­прав­но снаб­жал До­нецк во­дой, но те­перь раз­ру­шен на­ци­ста­ми. Что­бы как-то раз­ре­шить про­бле­му во­до­снаб­же­ния, с по­мо­щью Рос­сии в ДНР по­стро­ен во­до­про­вод «Дон – Дон­бас­с», но его мощ­но­сти недо­ста­точ­ны, к тому же он ре­гу­ляр­но вы­хо­дит из строя, под­вер­га­ясь бом­бар­ди­ров­кам со сто­ро­ны ВСУ. Но до­пол­ни­тель­ные слож­но­сти толь­ко объ­еди­ни­ли лю­дей, ещё боль­ше за­ка­ли­ли и без того му­же­ствен­ные ха­рак­те­ры, вы­ко­ва­ли осо­бый до­нец­кий мен­та­ли­тет.

Фа­ши­сты не смог­ли по­ста­вить Дон­басс на ко­ле­ни то­гда, не смо­гут и впредь. Че­ка­ня сло­ва и риф­мы в ритм су­ро­во­му дон­бас­ско­му вре­ме­ни, пря­мо у «ра­не­ны­х» зда­ний не смог про­мол­чать до­нец­кий поэт Игорь Лы­сый: В этом ка­мен­ном серд­це До­нец­кой сте­пи Каж­дый день, слов­но зве­нья же­лез­ной цепи. Каж­дый час тя­же­лее, чем про­жи­тый год, Смерть за нами, как тень, по­сто­ян­но идёт.

По буль­ва­рам тво­им и тво­им пло­ща­дям По­ли­ва­ют свин­цом, ни­ко­го не щадя. Толь­ко здесь по­ни­ма­ешь, за­чем ты жи­вёшь, Хоть цена тво­ей жиз­ни – лишь ло­ма­ный грош. Чре­ва улиц, про­спек­тов ши­ро­кая гладь Не вме­ща­ют вой­ны тя­же­лен­ную кладь. Но несём мы на хруп­ких уста­лых пле­чах Свою ношу на­деж­ды, как Бо­жью пе­чать…

Во­ен­но-ис­то­ри­че­ский му­зей Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны – сле­ду­ю­щее зна­чи­мое со­ору­же­ние До­нец­ка, куда при­мчал нас ав­то­мо­биль. Му­зей на­хо­дит­ся в под­зем­ной ча­сти гран­ди­оз­но­го ме­мо­ри­аль­но­го ком­плек­са, ви­ди­мо­го из­да­ле­ка: «Тво­им осво­бо­ди­те­лям, Дон­басс!» Сре­ди экс­по­зи­ций – ко­манд­но-по­ле­вой на­блю­да­тель­ный пункт вре­мён Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, база пар­ти­зан­ско­го от­ря­да, па­ла­та гос­пи­та­ля, кон­цен­тра­ци­он­ный ла­герь, ма­кет шур­фа шах­ты – ме­ста мас­со­во­го уни­что­же­ния жи­те­лей немец­ки­ми за­хват­чи­ка­ми…

К со­жа­ле­нию, по­пол­ня­ет­ся му­зей и со­вре­мен­ны­ми «экс­по­на­та­ми»: при­ле­тев­ши­ми со сто­ро­ны Укра­и­ны раз­но­ка­ли­бер­ны­ми смер­то­нос­ны­ми сна­ря­да­ми, бес­пи­лот­ны­ми ле­та­тель­ны­ми ап­па­ра­та­ми, в том чис­ле ино­стран­но­го про­из­вод­ства, об­лом­ка­ми од­но­сту­пен­ча­то­го «мон­стра» – ра­ке­ты «Точ­ка-У». Одна та­кая ра­ке­та, разо­рвав­шись на ули­це Уни­вер­си­тет­ской в цен­тре До­нец­ка, унес­ла жиз­ни бо­лее два­дца­ти го­ро­жан… Спра­ва от цен­траль­но­го вхо­да в му­зей, на склоне ме­мо­ри­аль­но­го кур­га­на, рас­по­ло­же­ны па­мят­ни­ки ге­ро­ям Дон­бас­са, вы­пол­нен­ные скуль­пто­ра­ми из Боль­шой Рос­сии: Алек­сан­дру За­хар­чен­ко, Ар­се­ну Пав­ло­ву (Мо­то­ро­ле), Ми­ха­и­лу Тол­стых (Гиви), Вла­ди­ми­ру Жоге (Вохе), Оль­ге Ка­чу­ре (Кор­се)…

Как бы ни из­га­ля­лись на За­па­де в по­пыт­ках пе­ре­пи­сать ми­ро­вую ис­то­рию, та­кие ме­ста, как Му­зей Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны в До­нец­ке, рас­став­ля­ют все точ­ки над «i» и на­пря­мую сви­де­тель­ству­ют о че­ло­ве­ко­не­на­вист­ни­че­стве и от­кро­вен­ном ра­сиз­ме от­дель­ных вы­со­ко­по­став­лен­ных пред­ста­ви­те­лей За­пад­ной Ев­ро­пы, об устро­ен­ном ими ге­но­ци­де рос­сий­ско­го на­ро­да, о жут­ких зло­де­я­ни­ях, тво­ри­мых за­хват­чи­ка­ми на на­шей зем­ле. У ме­мо­ри­аль­но­го ком­плек­са о горь­кой прав­де жиз­ни про­зой и сти­ха­ми рас­ска­зы­вал Игорь Лы­сый: Как боль­но, Гос­по­ди, как боль­но Осо­зна­вать, что мир твой бо­лен, А ты бес­пе­чен и без­во­лен — Сто­рон­ний на­блю­да­тель толь­ко. Как боль­но, Гос­по­ди, как боль­но!

Как страш­но, Гос­по­ди, как страш­но Вой­на кром­са­ет по жи­во­му, В кро­ва­вый оку­ная омут Тех, кто ге­рой­ству­ет от­важ­но. Как страш­но, Гос­по­ди, как страш­но!.. Как горь­ко, Гос­по­ди, как горь­ко — Не все вер­нут­ся с поля боя, На­сы­тив­шись кро­ва­вой бой­ней... Не всем зем­ли на­сып­лют гор­кой. Как горь­ко, Гос­по­ди, как горь­ко!

На «Ал­лее Ан­ге­ло­в», в на­сто­я­щее вре­мя рас­по­ло­жен­ной в пар­ке По­бе­ды у «Двор­ца пи­о­не­ро­в», я не мог фо­то­гра­фи­ро­вать. На «Ал­лее Ан­ге­ло­в» раз­ме­щён па­мят­ник де­тям, ни в чём непо­вин­ным де­тям – ко­ва­ная арка из роз, меж­ду ко­то­ры­ми впле­те­ны «про­ти­во­ре­чия жиз­ни»: ору­дий­ные гиль­зы и по­слан­ни­ки мира – го­лу­би. Воз­ле па­мят­ни­ка – мно­же­ство дет­ских иг­ру­шек, остав­лен­ных здесь дон­ча­на­ми.

Дети Дон­бас­са в XXI веке на­учи­лись рас­по­зна­вать по зву­ку ле­тя­ще­го сна­ря­да его ка­либр. Но даже эти уме­ния по­мог­ли не всем. За вре­мя про­ти­во­сто­я­ния с на­цист­ской Укра­и­ной в ДНР по­гиб­ло бо­лее 500 де­тей толь­ко в воз­расте до 10 лет… Жиз­ни, пре­рван­ные на са­мом взлё­те. Сколь­ко несбыв­ших­ся на­ив­ных меч­та­ний и са­мых сме­лых фан­та­зий, сколь­ко тра­ге­дий и неза­жи­ва­ю­щих ма­те­рин­ских ран…

А мы, взрос­лые, ока­за­лись бес­силь­ны оста­но­вить эту беду. Во вре­мя на­ше­го по­се­ще­ния «Ал­леи Ан­ге­ло­в» от «Двор­ца пи­о­не­ро­в» от­де­ли­лись две фи­гу­ры. Ско­рее все­го, де­душ­ка (судя по со­лид­но­му воз­рас­ту) за­брал вну­ка по­сле за­ня­тий и вёл до­мой. Несмыш­лё­ныш маль­чу­ган под­нял по­нра­вив­ше­го­ся ему плю­ше­во­го мед­ве­жон­ка у па­мят­ной арки, взрос­лый что-то ска­зал, и ре­бе­нок, не ка­приз­ни­чая, вер­нул иг­руш­ку об­рат­но…

Хму­рый, го­то­вый вот-вот раз­ло­мить­ся на­двое небо­свод за­ми­ря­ли, кре­пи­ли-сши­ва­ли на­ско­ро, что­бы не при­нес­ло от­ту­да ещё ка­ких бед, кры­ла­тые строч­ки сти­ха: За­ти­ха­ет нешу­точ­ный «гро­м», Вдаль неспеш­но бе­гут об­ла­ка. Мяч, ка­че­ли и ра­не­ный дом, Оди­но­кий ле­жит са­мо­кат. Де­вять лет, как ма­ли­ну с ку­ста, Про­гло­ти­ла зло­дей­ка вой­на.

Нет гре­хов, кни­га жиз­ни чи­ста, Толь­ко жизнь, как из страш­но­го сна. На ко­лен­ках сле­ды от пес­ка (Непо­се­да, ша­лун, его­за...), Непо­слуш­ная прядь у вис­ка, Го­лу­бые, как небо, гла­за… Мы по­бы­ва­ли на ме­сте быв­ше­го фа­шист­ско­го конц­ла­ге­ря, по­чти­ли па­мять ге­ро­ев ДНР на Во­ен­но-ме­мо­ри­аль­ном клад­би­ще «До­нец­кое мо­ре».

Ка­кой мно­го­стра­даль­ный и ге­ро­и­че­ский Дон­басс... Нашу экс­кур­сию пре­рвал те­ле­фон­ный зво­нок. Еле­на – су­пру­га Иго­ря – бес­по­ко­и­лась, рас­спра­ши­вая, где мы на­хо­дим­ся (и, на­вер­ное, небез­осно­ва­тель­но, ведь и в этот день на­ци­сты под­верг­ли об­стре­лу окра­и­ны До­нец­ка, а 11 ок­тяб­ря вра­же­ский сна­ряд уго­дил в «Парк ко­ва­ных фи­гур» – ме­сто мас­со­во­го от­ды­ха го­ро­жан, ко­то­рое мы на­ка­нуне по­се­ти­ли с Вла­ди­сла­вом Ру­са­но­вым).

– Лена, ско­ро бу­дем. Уже дер­жим курс на село, – от­чи­тал­ся Игорь, а мне объ­явил: – Су­пру­га нас зо­вёт на обед в Ма­рья­нов­ку! – Игорь, ты зна­ешь, как-то нелов­ко , – по­пы­тал­ся от­не­кать­ся я, и так уже сверх вся­ких ожи­да­ний ода­рен­ный вни­ма­ни­ем и за­бо­той но­во­го то­ва­ри­ща. – Воз­ра­же­ния не при­ни­ма­ют­ся! – от­ре­зал Игорь.

– Здесь ехать не боль­ше де­ся­ти ки­ло­мет­ров . При­е­хав в Ма­рья­нов­ку, мы за­гля­ну­ли в клуб, в од­ном из по­ме­ще­ний ко­то­ро­го рас­по­ло­жи­лась сель­ская биб­лио­те­ка – ста­рый доб­рый мир, во­пре­ки но­вым «куль­тур­ны­м» тен­ден­ци­ям не спе­шив­ший спи­сы­вать в утиль «на­мо­лен­ны­е» кни­ги, чьи стра­ни­цы пом­нят непод­дель­но лю­бо­пыт­ный взгляд, тре­вож­ное ды­ха­ние, а то и сле­зу чи­та­те­ля. Хра­ни­тель­ни­ца биб­лио­теч­но­го фон­да Алё­на Ку­щен­ко, вдо­ва участ­ни­ка СВО, ра­бо­та­ет с зар­пла­той 23 ты­ся­чи руб­лей в учре­жде­нии куль­ту­ры, где на­прочь от­сут­ству­ет си­сте­ма отоп­ле­ния.

– Как же это?.. – об­ра­тил­ся я к ней, не су­мев чёт­ко сфор­му­ли­ро­вать во­прос. – Мы при­выч­ные. Ка­ло­ри­фер вклю­ча­ем , – бод­рит­ся Алё­на Алек­сан­дров­на. В ходе на­шей бе­се­ды я узнал, что, невзи­рая на спар­тан­ские усло­вия, биб­лио­те­карь доб­ро­воль­но взва­ли­ла на себя до­пол­ни­тель­ную на­груз­ку: го­то­вит ко­стю­мы для юных ар­ти­стов к пред­став­ле­ни­ям и утрен­ни­кам.

Я смот­рел на неё и от­ме­чал про себя: «Ка­кие необык­но­вен­ные внеш­ние дан­ные у этой жен­щи­ны. Не раз­ма­лё­ван­ная-по­каз­ная, без брос­ких бро­шек и за­ко­лок, без раз­ду­тых до оду­ре­ния губ, с бо­го­дан­ной от рож­де­ния кра­со­той. Слов­но ге­ро­и­ня од­но­го из тур­ге­нев­ских ро­ма­нов, во мно­же­стве хра­ня­щих­ся на пол­ках этой биб­лио­те­ки, за­гля­ну­ла в век се­го­дняш­ний и слу­чай­но за­дер­жа­лась в нём».

Та­ких же «тур­ге­нев­ских» жен­щин – об­ла­да­тель­ниц есте­ствен­ной кра­со­ты – я встре­тил в мест­ном сель­ма­ге и на улоч­ках села. – У нас в Ма­рья­нов­ке – сплошь Ма­рьи да Ма­рьюш­ки, – рас­ска­зы­ва­ет Игорь. – Все ца­рев­ны и ко­ро­лев­ны. Все за­слу­жи­ва­ют сча­стья, но вме­ша­лась вой­на. Мно­го вдов… У край­не­го на ули­це де­ре­вен­ско­го дома, за ко­то­рым, на­сколь­ко хва­та­ет силы глаз, про­сти­ра­ют­ся леса и поля, нас уже за­жда­лась и встре­ча­ет су­пру­га по­эта.

В Ма­рья­нов­ке все жен­щи­ны пре­крас­ны, вот и хо­зяй­ка это­го дома – не про­сто Еле­на, а Еле­на Пре­крас­ная! За­бе­гал было во­круг да око­ло длин­но­ухий Афо­ня – пёс р ед­кой охот­ни­чьей по­ро­ды би­гль, – про­ве­ряя, на кого же я боль­ше по­хож: на уша­сто­го зай­ца, хит­ро­ва­на-ли­со­ви­на или клы­ка­сто­го вол­ка, но, с по­лу­взгля­да-по­лу­ню­ха раз­га­дав во мне вза­прав­даш­не­го даль­не­во­сточ­но­го охот­ни­ка, стал на­пра­ши­вать­ся в дру­зья. Вско­ре вы­яс­ни­лось, что Афо­ня очень даже ми­ро­лю­бив, про­сто пре­ис­пол­нен нерас­тра­чен­ной энер­гии и же­ла­ния но­сить­ся до оду­ри, а ещё луч­ше – най­ти себе в пару та­кую же за­по­лош­ную сущ­ность, под­дер­жи­ва­ю­щую его увле­че­ния.

Игорь по­ка­зал неболь­шое под­соб­ное хо­зяй­ство, где умуд­ря­лись ужи­вать­ся раз­ной по­ро­ды куры, две кош­ки и со­ба­ка. Вско­ре Еле­на за­зва­ла в сто­ло­вую. Это был, без пре­уве­ли­че­ния, са­мый бо­га­тый на уго­ще­ния и дру­же­ское об­ще­ние стол, за ко­то­рым я ко­гда-либо си­жи­вал! Было здесь всё, что душе угод­но, и даже боль­ше.

За­вя­зал­ся са­мый от­кро­вен­ный раз­го­вор про всё на све­те, ко­то­рый, од­на­ко, так или ина­че сво­ра­чи­вал­ся на во­ен­ную тему и ожи­да­ния дол­го­ждан­ной по­бе­ды… Игорь вспом­нил пер­во­го гла­ву ДНР: – Ува­жа­ли Алек­сандра Ни­ко­ла­е­ви­ча За­хар­чен­ко, всем на­ро­дом зва­ли Ба­тей, а ведь он млад­ше нас с то­бой. Алек­сан­дру Ни­ко­ла­е­ви­чу все­го 42 года было, ко­гда он по­гиб.

«Как за­кон­чит­ся вой­на, – го­во­рил Батя, – а мы обя­за­тель­но по­бе­дим! – сма­сте­рим сто­лы и лав­ки, рас­ста­вим их пря­мо на ули­це Ар­тё­ма от ДМЗ (До­нец­кий Ме­тал­лур­ги­че­ский За­вод) до аэро­пор­та (а это бо­лее де­ся­ти ки­ло­мет­ров от го­ро­да), до­ста­нем всё, что у нас есть из по­гре­бов, из под­ва­лов, со­зо­вём всех лю­дей, кто вы­сто­ял, кто вы­стра­дал нашу По­бе­ду! И я всех обой­ду, и каж­до­му по­жму руку!»

Игорь сде­лал па­у­зу, а по­том об­ра­тил­ся непо­сред­ствен­но ко мне: – Мы обя­за­тель­но бу­дем от­ме­чать По­бе­ду! И сто­лы на­кро­ем! При­е­дешь? – А куда де­вать­ся! У меня вы­бо­ра нет. При­еду! – по­обе­щал я. Та­ко­го жар­ко­го лета Не было ни­ко­гда – Мельк­ну­ла хво­стом ко­ме­та, Ушла из ко­лод­цев вода. И всад­ни­ки про­ска­ка­ли, Ме­няя ланд­шафт во­круг…

Как бы само со­бой воз­ник­ли строч­ки но­во­го сти­ха до­нец­ко­го по­эта. Вспорх­ну­ли за ок­ном лес­ные пта­хи – свет­лые гор­ли­цы, за­про­сто сто­лу­ю­щи­е­ся на­равне с ку­ра­ми на по­дво­рье де­ре­вен­ской усадь­бы. При­жа­лась боч­ком к пе­чур­ке и, под­пе­рев ру­кою щёку, за­ду­ма­лась о меч­та­тель­но-ска­зоч­ном Еле­на Пре­крас­ная. Успо­ко­ил­ся-за­тих, за­брав­шись меж­ду мной и по­этом на ди­ван, преж­де су­ет­ли­вый Афо­ня, при­слу­ши­ва­ясь к та­кой да­лё­кой от вся­ких охот­ни­чьих дел, но очень важ­ной до­нец­кой ис­то­рии.