Король тиражей и коллаборант

Ве­ро­ят­но, труд­но най­ти бо­лее двой­ствен­ную, неод­но­знач­ную фи­гу­ру в ис­то­рии рус­ской ли­те­ра­ту­ры, чем Фад­дей Ве­не­дик­то­вич Бул­га­рин (1789–1859). Ка­жет­ся, вся его жизнь со­сто­я­ла из сплош­ных про­ти­во­ре­чий, несо­от­вет­ствий и сю­же­тов для аван­тюр­но­го се­ри­а­ла. Ро­дил­ся он в се­мье небо­га­то­го, но ро­до­ви­то­го поль­ско­го шлях­ти­ча, окон­чил в Пе­тер­бур­ге Су­хо­пут­ный шля­хет­ский ка­дет­ский кор­пус, где, од­на­ко, успел про­сла­вить­ся «скан­да­лез­ны­ми» ис­то­ри­я­ми и «не­ужив­чи­во­стью» с выс­ши­ми чи­на­ми.

Но, так или ина­че, по­лу­чил зва­ние кор­не­та и был на­прав­лен в Улан­ский Е. И. В. Це­са­ре­ви­ча полк. В 1806–1807 го­дах он при­ни­мал уча­стие в во­ен­ных дей­стви­ях про­тив фран­цу­зов, а за бой под Фрид­лан­дом по­лу­чил ор­ден Анны III сте­пе­ни. Во вре­мя служ­бы про­явил себя как рья­ный воль­но­ду­мец и за сме­лую са­ти­ру на ко­ман­ди­ра пол­ка сна­ча­ла ока­зал­ся под аре­стом, а поз­же (ко­гда по­доб­ных греш­ков на­ко­пи­лось предо­ста­точ­но), и во­все был из­гнан из ар­мии «по ху­дой ат­те­ста­ции в кон­ду­ит­ских спис­ках».

Успел про­чув­ство­вать и са­мое дно жиз­ни: «бом­же­вал», бро­дяж­ни­чал, про­мыш­лял во­ров­ством... А по­том жизнь сде­ла­ла оче­ред­ной финт, и наш ге­рой вдруг ока­зал­ся в Па­ри­же, где всту­пил... в на­по­лео­нов­скую ар­мию. И — надо же та­ко­му слу­чить­ся! — быв­ший кор­нет рус­ской ар­мии в 1812 году, уже в чине ка­пи­та­на Поль­ско­го ле­ги­о­на фран­цуз­ских войск, участ­во­вал в по­хо­де на Рос­сию, за что даже стал ка­ва­ле­ром ор­де­на По­чёт­но­го ле­ги­о­на.

Это­го «кол­ла­бо­ра­ци­о­низ­ма» ему так и не про­сти­ли… Я выше не про­сто так срав­нил жизнь Бул­га­ри­на с се­ри­а­лом. Сю­жет его био­гра­фии (и жи­тей­ской, и об­ще­ствен­но-ли­те­ра­тур­ной) пет­лист и за­мыс­ло­ват. Все­го несколь­ко лет спу­стя, в 1819 году, он уже сно­ва «граж­да­нин Рос­си­и»: жи­вёт в Пе­тер­бур­ге, ак­тив­но за­ни­ма­ет­ся пи­са­тель­ской и из­да­тель­ской де­я­тель­но­стью, ста­но­вит­ся од­ним из са­мых успеш­ных и вли­я­тель­ных из­да­те­лей, дру­жит с А.

С. Гри­бо­едо­вым, А. С. Пуш­ки­ным, К. Ф. Ры­ле­е­вым, Н. М. Ка­рам­зи­ным, В. К. Кю­хель­бе­ке­ром… Он пер­вым пуб­ли­ку­ет гри­бо­едов­скую пье­су «Го­ре от ума», а в из­да­ва­е­мых им вме­сте с Н. И. Гре­чем «Се­вер­ном ар­хи­ве», «Сыне оте­че­ства» и «Се­вер­ной пче­ле» пе­ча­та­ют­ся все зна­чи­мые име­на эпо­хи. К сло­ву го­во­ря, Бул­га­рин едва ли не пер­вым из оте­че­ствен­ных из­да­те­лей на­чал за пуб­ли­ка­цию ли­те­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний вы­пла­чи­вать ав­то­рам ре­гу­ляр­ные го­но­ра­ры и ро­я­л­ти.

Успе­шен он и как пи­са­тель. Не про­сто успе­шен — в 1820–1830-е Бул­га­рин са­мый «ти­раж­ный» рус­ский ав­тор. Его аван­тюр­но-плу­тов­ской ро­ман «И­ван Вы­жи­гин» (1829) толь­ко за пер­вые два ме­ся­ца разо­шёл­ся ти­ра­жом в 2 тыс. эк­зем­пля­ров (по тем вре­ме­нам вну­ши­тель­ная циф­ра) и стал пер­вым в рус­ской ли­те­ра­ту­ре бест­сел­ле­ром.

Ро­ман пе­ре­ве­дён по­чти на все ев­ро­пей­ские язы­ки, а за­ру­беж­ная кри­ти­ка еди­но­душ­но на­зы­ва­ет его ав­то­ра глав­ным пи­са­те­лем рус­ской ли­те­ра­тур­ной сце­ны. «Не­фор­маль­на­я» сто­ро­на ли­те­ра­тур­но­го про­цес­са века де­вят­на­дца­то­го мало чем от­ли­ча­лась от ны­неш­ней. Там так же на­хо­ди­лось ме­сто за­ви­сти, кла­но­вой кон­ку­рен­ции, «кор­по­ра­тив­ной от­вет­ствен­но­сти» и борь­бе за «сфе­ры вли­я­ни­я».

И Бул­га­рин, че­ло­век ед­кий, слож­ный, был ак­тив­ным участ­ни­ком этих кон­флик­тов. Ред­кий «про­грес­сив­ный» ли­те­ра­тор 1820–1840-х го­дов — от Пуш­ки­на и Лер­мон­то­ва до Некра­со­ва — не от­ме­тил­ся эпи­грам­мой на него: служ­бу во фран­цуз­ской ар­мии ему по­ми­на­ли до са­мой смер­ти. Объ­ек­том на­сме­шек он ста­но­вил­ся и за неста­биль­ность по­ли­ти­че­ских взгля­дов (от воль­но­дум­ца-ли­бе­ра­ла до уль­тра­кон­сер­ва­то­ра), и за пред­при­им­чи­вость, тще­сла­вие, ли­те­ра­тур­ную «ком­мер­цуху».

Его мно­го­лет­ний ком­па­ньон Н. И. Греч поз­же вспо­ми­нал: « В Бул­га­рине скры­ва­лась ис­клю­чи­тель­ная жад­ность к день­гам, имев­шая це­лью не столь­ко на­коп­ле­ние бо­гат­ства, сколь­ко удо­вле­тво­ре­ние тще­сла­вия; с каж­дым го­дом уве­ли­чи­ва­лось в нём чув­ство за­ви­сти, жад­но­сти и свое­ко­ры­стия. В ос­но­ве его ха­рак­те­ра было что-то неволь­но ди­кое и звер­ское.

Он ни с кем не умел ужить­ся, был очень по­до­зри­те­лен и ще­кот­лив и при пер­вом сло­ве, при пер­вом на­мё­ке бро­сал­ся на того, кто ка­зал­ся ему про­тив­ни­ком, со всею си­лою зло­бы и мще­ния. Ино­гда по са­мо­му ни­чтож­но­му по­во­ду он впа­дал в ка­кое-то ис­ступ­ле­ние, сер­дил­ся, бра­нил­ся, оби­жал встреч­но­го и по­пе­реч­но­го, до­хо­дил до бе­шен­ства. В та­ких слу­ча­ях он пус­кал себе кровь, осла­бе­вал и при­хо­дил в нор­маль­ное со­сто­я­ни­е».

Ха­рак­тер Бул­га­рин и в са­мом деле имел «ещё тот». Ан­ге­лом он не яв­лял­ся, но и зло­де­ем, по­жа­луй, тоже. Не про­сто же так Гри­бо­едов до­ро­жил друж­бой с ним, а Ры­ле­ев, так­же не упус­кав­ший слу­чая «п­нуть» Фад­дея Ве­не­дик­то­ви­ча, имен­но его, од­на­ко, про­сил спря­тать лич­ный ар­хив по­сле про­ва­ла вос­ста­ния де­каб­ри­стов.

Эти до­ку­мен­ты мог­ли ском­про­ме­ти­ро­вать не толь­ко непо­сред­ствен­ных участ­ни­ков со­бы­тий на Се­нат­ской пло­ща­ди, но и их бли­жай­шее окру­же­ние, в том чис­ле мно­гих пи­са­те­лей, в чис­ле ко­то­рых были и Пуш­кин, и Гри­бо­едов. И Бул­га­рин вы­пол­нил эту прось­бу, тем са­мым от­ве­дя опас­ность и от сво­их ли­те­ра­тур­ных «со­пер­ни­ко­в». Злая иро­ния судь­бы: мало кто так по­стра­дал в ре­зуль­та­те «ли­те­ра­тур­ных вой­н», как ко­роль ти­ра­жей Бул­га­рин.

Уже по­сле смер­ти о са­мом успеш­ном ав­то­ре и из­да­те­ле пер­вой по­ло­ви­ны XIX века на­ча­ли умал­чи­вать. А недол­гая ссо­ра с Пуш­ки­ным (ба­наль­ное вы­яс­не­ние, кто у кого слям­зил сю­жет) на­дол­го за­кре­пи­ла за ним уни­зи­тель­ное про­зви­ще «Ви­док Фиг­ля­рин» и на­ду­ман­ный «и­ми­дж» «ре­ак­ци­о­не­ра от ли­те­ра­ту­ры», до­нос­чи­ка цар­ской охран­ки, и про­чее и про­чее. Со­вет­ская школь­ная про­грам­ма окон­ча­тель­но сфор­ми­ро­ва­ла об­раз глав­но­го «з­ло­де­я» от ли­те­ра­ту­ры: не было в ис­то­рии рус­ской сло­вес­но­сти фи­гу­ры бо­лее пре­зи­ра­е­мой и ни­чтож­ной, чем Фад­дей Бул­га­рин.

И на це­лый век неко­гда по­пу­ляр­ней­ший стал на­и­за­бы­тей­шим. Лишь в 1990-х про­из­ве­де­ния Ф. В. Бул­га­ри­на вер­ну­лись к чи­та­те­лю. Хотя оцен­ка его твор­че­ства и об­ще­ствен­ной де­я­тель­но­сти неод­но­знач­на и се­год­ня. Од­на­ко мы вспом­ни­ли об этой ко­ло­рит­ной фи­гу­ре рус­ской ли­те­ра­тур­ной сце­ны XIX века не про­сто так. Для ис­то­рии сло­вес­но­сти этот пер­со­наж очень ва­жен.

Не толь­ко как из­да­тель, не толь­ко как пи­о­нер рус­ско­го аван­тюр­но-плу­тов­ско­го ро­ма­на. Ф. В. Бул­га­рин по пра­ву де­лит с В. Ф. Одо­ев­ским пье­де­стал ро­до­на­чаль­ни­ка оте­че­ствен­ной на­уч­ной фан­та­сти­ки . Дю­жи­на жан­ро­вых по­ве­стей — от уто­пий до «чи­сто­кров­ной» на­уч­ной фан­та­сти­ки — это очень се­рьёз­ный, даже вну­ши­тель­ный вклад для оте­че­ствен­но­го ав­то­ра пер­вой по­ло­ви­ны XIX века.

Фан­та­сти­ка ни в на­шей, ни в ев­ро­пей­ской ли­те­ра­ту­ре ещё не офор­ми­лась в са­мо­сто­я­тель­ное, «ле­ги­тим­но­е» на­прав­ле­ние. По­ве­сти эти ин­те­рес­ны и се­год­ня, а це­лый ряд по­пу­ляр­ных в позд­ней фан­та­сти­ке от­ра­бо­та­ны имен­но ав­то­ром «И­ва­на Вы­жи­ги­на». Сю­же­ты бул­га­рин­ской фан­та­сти­ки раз­но­об­раз­ны: его ге­рои за­дол­го до Жюля Вер­на со­вер­ша­ют экс­пе­ди­цию к цен­тру Зем­ли и об­на­ру­жи­ва­ют там ци­ви­ли­за­цию, це­лый под­зем­ный мир со сво­и­ми стра­на­ми — Иг­но­ран­ция, Ско­ти­ния и Све­то­ния («Не­ве­ро­ят­ные небы­ли­цы, или Пу­те­ше­ствие к сре­до­то­чию Зем­ли», 1825); пу­те­ше­ству­ют на Луну («По­хож­де­ния Мит­ро­фа­нуш­ки на Лу­не», 1837); от­прав­ля­ют­ся в эк­зо­ти­че­ские за­те­рян­ные миры («Пу­те­ше­ствие к ан­ти­по­дам на Це­леб­ный ост­ро­в», 1842); всту­па­ют в кон­такт с пред­ста­ви­те­ля­ми кос­ми­че­ских ци­ви­ли­за­ций (ди­ло­гия 1843 года: «Пись­мо жи­те­ля ко­ме­ты Белы к жи­те­лям Зем­ли» и «Пись­мо жи­те­ля ко­ме­ты Белы к тому же са­мо­му жи­те­лю Зем­ли»); пе­ре­ме­ща­ют­ся во вре­ме­ни в да­лё­кое бу­ду­щее («Прав­до­по­доб­ные небы­ли­цы, или Стран­ствия по све­ту в XXIX ве­ке», 1824; «Сце­на из част­ной жиз­ни в 2028 го­ду», 1828); пу­те­ше­ству­ют по воз­ду­ху и под во­дой и т.

д. Са­мое, по­жа­луй, зна­чи­мое фан­та­сти­че­ское про­из­ве­де­ние Фад­дея Бул­га­ри­на — по­весть «Прав­до­по­доб­ные небы­ли­цы, или Стран­ствия по све­ту в XXIX ве­ке» (1824). Ина­че как ка­та­ло­гом на­уч­но-фан­та­сти­че­ских идей, тем и изоб­ре­те­ний её и не на­зо­вёшь. Здесь и пу­те­ше­ствие во вре­ме­ни (одно из пер­вых в рус­ской ли­те­ра­ту­ре), и вы­со­ко­тех­но­ло­гич­ный го­род бу­ду­ще­го На­де­жин, где по чу­гун­ным же­ло­бам мо­сто­вой мчат­ся са­мо­дви­жу­щи­е­ся по­воз­ки, а небо бо­роз­дят воз­душ­ные ди­ли­жан­сы на па­ро­вой тяге.

Здесь в ходу са­мо­пис­цы и со­чи­ни­тель­ные ма­ши­ны для со­зда­ния ли­те­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний, а люди бу­ду­ще­го не чуж­ды «муль­ти­куль­тур­ным трен­да­м»: у ари­сто­кра­тии в моде араб­ские язы­ки, греч­не­вая каша и огу­реч­ный рас­сол. Бул­га­рин опи­сы­ва­ет под­вод­ные фер­мы и под­вод­ный флот… И пер­вым в ис­то­рии «при­ду­мы­ва­ет» ак­ва­лан­ги­стов!

Хро­но­ло­ги­че­ски на­ше­му пи­са­те­лю и в са­мом деле при­над­ле­жит «и­зоб­ре­те­ни­е» ак­ва­лан­га и гид­ро­ко­стю­ма! Да вот сами по­су­ди­те: «Они (плов­цы. — Е. Х .) были оде­ты в тка­ни, непро­ни­ца­е­мые для воды, на лице име­ли про­зрач­ные ро­го­вые мас­ки с кол­па­ком... По обо­им кон­цам ви­се­ли два ко­жа­ные меш­ка, на­пол­нен­ные воз­ду­хом, для ды­ша­ния под во­дой по­сред­ством тру­бы» .

Всё это опять же за­дол­го до Жюля Вер­на. В чис­ле дру­гих неожи­дан­ных «при­ду­мо­к» Бул­га­ри­на — воз­душ­но-де­сант­ные вой­ска. Пу­те­ше­ствуя по миру бу­ду­ще­го, ге­рой на­блю­да­ет за во­ен­ны­ми уче­ни­я­ми: сол­да­ты де­сан­ти­ру­ют­ся с аэро­ста­тов на па­ра­шю­тах и ата­ку­ют услов­но­го про­тив­ни­ка, ис­поль­зуя «са­мо­па­лы». Впер­вые в ми­ро­вой фан­та­сти­ке Фад­дей Ве­не­дик­то­вич под­нял и тему эко­ло­ги­че­ской ка­та­стро­фы, гло­баль­ных кли­ма­ти­че­ских из­ме­не­ний.

В XXIX сто­ле­тии по­ляр­ные об­ла­сти в ре­зуль­та­те рез­ко­го по­теп­ле­ния гу­сто за­се­ле­ны, а вот Аф­ри­ка, на­про­тив, по­кры­та сне­га­ми и льда­ми. Но, по­жа­луй, са­мое при­ме­ча­тель­ное и за­бав­ное изоб­ре­те­ние Бул­га­ри­на-фан­та­ста — это вы­ра­же­ние… «де­ре­вян­ный рубль» . Ко­неч­но, ни­ка­ко­го иро­ни­че­ско­го окра­са сло­во­со­че­та­ние не име­ло и яв­ля­лось пря­мым обо­зна­че­ни­ем: дело в том, что в XXIX веке день­ги из­го­тав­ли­ва­ют из «ду­бо­во­го, сос­но­во­го и бе­рё­зо­во­го де­ре­ва».

Вот так ино­гда уди­ви­тель­ней­шим об­ра­зом сло­ва, про­из­не­сён­ные со­всем по ино­му по­во­ду, вдруг вы­ны­ри­ва­ют из глу­бин па­мя­ти и вновь вхо­дят в жизнь, об­ре­тая уже иные смыс­ло­вые от­тен­ки.