Лермонтов-художник. Поэт свои стихи сперва писал на холсте

«Сна­ча­ла ри­су­нок, по­том сло­во» — так мож­но опи­сать твор­че­ский ме­тод Лер­мон­то­ва. Его ви­зу­аль­ные об­ра­зы рож­да­лись рань­ше по­э­ти­че­ских: зна­ме­ни­тый «Па­рус» сна­ча­ла воз­ник на хол­сте, а уже по­том — в сти­хах. Ху­до­же­ствен­ное на­сле­дие по­эта поз­во­ля­ет уви­деть, как рож­да­лись и об­ре­та­ли фор­му глав­ные мо­ти­вы его твор­че­ства.

Неиз­вест­ный Лер­мон­тов: ге­ний ки­сти и пера Мало кто из чи­та­те­лей, от­кры­вая то­мик Лер­мон­то­ва, пред­став­ля­ет его с па­лит­рой в руке. Меж­ду тем Ми­ха­ил Юрье­вич оста­вил по­сле себя не толь­ко ге­ни­аль­ные сти­хи и про­зу, но и вну­ши­тель­ное ху­до­же­ствен­ное на­сле­дие: 13 кар­тин мас­лом, 44 ак­ва­ре­ли и бо­лее 400 ри­сун­ков. По се­мей­но­му пре­да­нию, ри­со­вать он на­чал рань­ше, чем пи­сать сти­хи.

Лю­бовь к изоб­ра­зи­тель­но­му ис­кус­ству про­яви­лась у бу­ду­ще­го по­эта в са­мом ран­нем воз­расте. Его дво­ю­род­ный брат Аким Шан-Ги­рей вспо­ми­нал: «...он был счаст­ли­во ода­рён спо­соб­но­стя­ми к ис­кус­ствам; уже то­гда ри­со­вал ак­ва­ре­лью до­воль­но по­ря­доч­но и ле­пил из кра­ше­но­го вос­ку це­лые кар­ти­ны...» На са­мом ран­нем порт­ре­те, на­пи­сан­ном неиз­вест­ным ху­дож­ни­ком, трёх-че­ты­рёх­лет­ний Ми­ха­ил изоб­ра­жён с бу­ма­гой на ко­ле­нях и ки­стью в руке.

Пол в ком­на­те маль­чи­ка в тар­хан­ском доме был по­крыт зе­лё­ным сук­ном, и для него ве­ли­чай­шим удо­воль­стви­ем было пол­зать по нему и ри­со­вать цвет­ны­ми мел­ка­ми. Впро­чем, па­ра­докс со­сто­ит в том, что при всей зна­чи­мо­сти это­го та­лан­та жи­во­пис­ное твор­че­ство Лер­мон­то­ва до сих пор оста­ёт­ся в тени его по­э­зии. Даже об­ра­зо­ван­ная пуб­ли­ка зна­ет едва ли не един­ствен­ную его ра­бо­ту — зна­ме­ни­тый ав­то­порт­рет 1837 года на фоне Кав­каз­ских гор.

Учи­те­ля и ста­нов­ле­ние ма­стер­ства Си­сте­ма­ти­че­ские за­ня­тия ри­со­ва­ни­ем на­ча­лись, ко­гда Лер­мон­тов по­сту­пил в Мос­ков­ский уни­вер­си­тет­ский бла­го­род­ный пан­си­он в 1828 году. Его пер­вым учи­те­лем стал ху­дож­ник Алек­сандр Сте­па­но­вич Со­ло­ниц­кий, пре­по­да­вав­ший ри­со­ва­ние. В пись­ме 1828 года к Ма­рии Аки­мовне Шан-Ги­рей Лер­мон­тов со­об­щал: «Ско­ро я нач­ну ри­со­вать с (buste) бю­стов…

ка­кое удо­воль­ствие! К тому же Алек­сандр Сте­па­но­вич мне по­ка­зы­ва­ет так­же, как долж­но ри­со­вать пей­за­жи». К пе­ри­о­ду за­ня­тий с Со­ло­ниц­ким от­но­сят­ся ран­ние ри­сун­ки юно­го по­эта: пе­ре­ри­сов­ки с эс­там­пов «Ре­бё­нок, тя­ну­щий­ся к ма­те­ри» и «Ма­дон­на с мла­ден­це­м». Сам Лер­мон­тов от­но­сил­ся к учи­те­лю с до­ве­ри­ем и даже по­да­рил ему тща­тель­но пе­ре­пи­сан­ную тет­радь сво­их сти­хо­тво­ре­ний.

Позд­нее, в 1836–1837 го­дах, Лер­мон­тов брал уро­ки жи­во­пи­си у Пет­ра Ефи­мо­ви­ча За­бо­лот­ско­го — вы­пуск­ни­ка Им­пе­ра­тор­ской Ака­де­мии ху­до­жеств, впо­след­ствии по­лу­чив­ше­го зва­ние ака­де­ми­ка. Имен­но За­бо­лот­ский со­здал два са­мых из­вест­ных жи­во­пис­ных порт­ре­та по­эта в 1837 и 1840 го­дах. Порт­рет 1837 года, на­пи­сан­ный по за­ка­зу ба­буш­ки Ели­за­ве­ты Алек­се­ев­ны Ар­се­нье­вой, изоб­ра­жа­ет Лер­мон­то­ва в па­рад­ной фор­ме кор­не­та лейб-гвар­дии Гу­сар­ско­го пол­ка.

Зна­ком­ство про­изо­шло, ско­рее все­го, в доме род­ствен­ни­ков по­эта — Фи­ло­со­фо­вых. В юно­ше­ских ра­бо­тах Лер­мон­то­ва за­мет­но вли­я­ние Рем­бранд­та, осо­бен­но в ак­ва­рель­ных порт­ре­тах, где при­ме­не­на рем­бранд­тов­ская си­сте­ма све­то­те­не­вых кон­тра­стов. В на­ча­ле 1840-х го­дов Лер­мон­тов ра­бо­тал сов­мест­но с та­лант­ли­вым ху­дож­ни­ком кня­зем Гри­го­ри­ем Га­га­ри­ным, ко­то­рый не пре­по­да­вал ему ху­до­же­ствен­ную гра­мо­ту, а имен­но ра­бо­тал вме­сте с ним над ри­сун­ка­ми.

Лер­мон­тов вы­пол­нял ком­по­зи­цию ка­ран­да­шом, а Га­га­рин до­пи­сы­вал её ак­ва­ре­лью. Так была со­зда­на зна­ме­ни­тая ра­бо­та «Эпи­зод сра­же­ния при Ва­ле­ри­ке 11 июля 1840 го­да». Мно­го­об­ра­зие форм: от порт­ре­тов до ба­таль­ных сцен Ра­бо­ты Лер­мон­то­ва-ху­дож­ни­ка по те­ма­ти­ке и жан­ро­вым при­зна­кам раз­но­об­раз­ны. Ис­кус­ство­ве­ды вы­де­ля­ют сле­ду­ю­щие груп­пы: во­ен­ная тема, пей­за­жи, порт­ре­ты, ка­ри­ка­ту­ры, жан­ро­вые сце­ны, на­брос­ки и ри­сун­ки без опре­де­лён­но­го сю­же­та (го­ло­вы, всад­ни­ки, во­ен­ные и ло­ша­ди), а так­же ил­лю­стра­ции к соб­ствен­ным про­из­ве­де­ни­ям.

Порт­ре­ты за­ни­ма­ют осо­бое ме­сто. Со­хра­ни­лись ак­ва­рель­ные изоб­ра­же­ния Вар­ва­ры Ло­пу­хи­ной — жен­щи­ны, ко­то­рую Лер­мон­тов лю­бил всю жизнь. Осо­бен­но ин­те­ре­сен порт­рет Ло­пу­хи­ной в об­ра­зе Эми­лии, ге­ро­и­ни его дра­мы «Ис­пан­цы» (1830). Де­вуш­ка изоб­ра­же­на под чёр­ным по­кры­ва­лом, в чёр­ном пла­тье и с кре­сти­ком на гру­ди.

Эта ак­ва­рель при­над­ле­жа­ла са­мой Вар­ва­ре Алек­сан­дровне и была пе­ре­да­на ею в 1839 году на хра­не­ние Алек­сан­дре Ве­ре­ща­ги­ной. В 1961 году порт­рет был об­на­ру­жен в ФРГ и воз­вра­щён на ро­ди­ну. Со­здал Лер­мон­тов и несколь­ко ав­то­порт­ре­тов. Са­мый из­вест­ный — ак­ва­рель 1837 года, на­пи­сан­ная во вре­мя ссыл­ки на Кав­ка­зе.

Поэт изоб­ра­зил себя на фоне Кав­каз­ских гор в фор­ме Ни­же­го­род­ско­го дра­гун­ско­го пол­ка, в бур­ке, на­ки­ну­той на курт­ку с крас­ным во­рот­ни­ком, с кав­каз­ски­ми га­зы­ря­ми на гру­ди и чер­кес­ской шаш­кой на ка­бар­дин­ском ремне. В 1838 году Лер­мон­тов по­да­рил этот ав­то­порт­рет Вар­ва­ре Ло­пу­хи­ной. Кав­каз­ские пей­за­жи со­став­ля­ют луч­шую часть жи­во­пис­но­го на­сле­дия по­эта.

Он вос­пе­вал эти ме­ста не толь­ко крас­ка­ми, но и сло­вом: Пре­кра­сен ты, су­ро­вый край сво­бо­ды, И вы, пре­сто­лы веч­ные при­ро­ды, Ко­гда, как дым си­нея, об­ла­ка Под ве­чер к вам ле­тят из­да­ле­ка… «Из­ма­ил-Бей», 1831 Одна из са­мых из­вест­ных кар­тин — «Кре­сто­вая го­ра» (1837–1838), на­пи­сан­ная по за­ри­сов­кам, сде­лан­ным с на­ту­ры. Из­вест­но, что 13 ап­ре­ля 1841 года, пе­ред отъ­ез­дом на Кав­каз, Лер­мон­тов за­ехал к пи­са­те­лю Вла­ди­ми­ру Фё­до­ро­ви­чу Одо­ев­ско­му и по­да­рил ему эту кар­ти­ну на про­ща­ние.

На­зва­ние на­пи­са­но на обо­ро­те ру­кой Одо­ев­ско­го. Это одна из луч­ших жи­во­пис­ных ра­бот Лер­мон­то­ва. Она ин­те­рес­на тем, что изоб­ра­жа­ет подъ­ём на Кре­сто­вую гору, опи­сан­ный на пер­вых стра­ни­цах по­ве­сти «Б­эла». Лер­мон­тов со­здал так­же ав­то­ли­то­гра­фию «Вид Кре­сто­вой горы из уще­лья близ Ко­би» (1837–1838), ко­то­рую от­пе­ча­тал, вер­нув­шись из ссыл­ки в Пе­тер­бург.

Виды Кав­ка­за в ту пору не про­да­ва­лись, ху­дож­ни­ки из Рос­сии даль­ше Пя­ти­гор­ска обыч­но не ез­ди­ли, по­это­му изоб­ра­же­ние Во­ен­но-Гру­зин­ской до­ро­ги счи­та­лось ред­ко­стью. Лю­бовь по­эта к этим ме­стам была без­гра­нич­ной: Си­ние горы Кав­ка­за, при­вет­ствую вас! вы взле­ле­я­ли дет­ство мое; вы но­си­ли меня на сво­их оди­ча­лых хреб­тах, об­ла­ка­ми меня оде­ва­ли, вы к небу меня при­учи­ли, и я с той поры все меч­таю об вас да о небе.

(1832) Ба­таль­ные сце­ны и во­ен­ная те­ма­ти­ка так­же при­вле­ка­ли вни­ма­ние Лер­мон­то­ва. Бит­вы, скач­ки, пре­сле­до­ва­ния он изоб­ра­жал с боль­шой экс­прес­си­ей. Боль­шое ко­ли­че­ство ба­таль­ных ри­сун­ков на­хо­дит­ся в так на­зы­ва­е­мой юн­кер­ской тет­ра­ди 1832–1834 го­дов. Лер­мон­тов­ские ри­сун­ки ди­на­мич­ны: он ма­стер­ски изоб­ра­жал как от­дель­ные фи­гу­ры, так и це­лые груп­пы из мно­го­чис­лен­ных фи­гур в раз­лич­ных по­ло­же­ни­ях и дви­же­ни­ях, пол­ных жиз­ни и прав­ды.

Ил­лю­стра­ции к соб­ствен­ным про­из­ве­де­ни­ям пред­став­ля­ют осо­бый ин­те­рес. Так, со­хра­ни­лись фрон­тис­пис к по­э­ме «Кав­каз­ский плен­ни­к», вы­пол­нен­ный гу­а­шью в 1828 году, за­ри­сов­ки к ро­ма­ну «Ва­ди­м» и ри­су­нок на ав­то­гра­фе сти­хо­тво­ре­ния «На се­ве­ре ди­ком...» Об­лож­ка ру­ко­пи­си ро­ма­на «Ва­ди­м» по­ист­ине­ уни­каль­на: она слов­но «со­тка­на» из ри­сун­ков, изоб­ра­жа­ю­щих муж­чин и жен­щин, ска­чу­щих всад­ни­ков, му­жи­ков в кре­стьян­ских одеж­дах, раз­лич­ных сце­нок.

Лица лю­дей вы­ра­жа­ют са­мые раз­ные чув­ства: гнев, стра­да­ние, ужас, непро­ни­ца­е­мое спо­кой­ствие, ду­шев­ную боль. Утра­чен­ное и най­ден­ное: ис­то­рия ма­ло­из­вест­ных ра­бот Ху­до­же­ствен­ное на­сле­дие Лер­мон­то­ва до­шло до нас да­ле­ко не в пол­ном объ­ё­ме. Мно­гие ри­сун­ки и жи­во­пис­ные по­лот­на счи­та­ют­ся уте­рян­ны­ми. Из 12 на­ри­со­ван­ных Лер­мон­то­вым в 1838 году в Нов­го­ро­де кар­тин мас­лом со­хра­ни­лись толь­ко две: «Чер­кес» и «Вос­по­ми­на­ние о Кав­ка­зе».

Из кол­лек­ции в 20 ри­сун­ков, изоб­ра­жав­ших кав­каз­ские виды и по­да­рен­ных по­этом сво­е­му учи­те­лю Пет­ру За­бо­лот­ско­му, уце­ле­ло все­го три. В 1941 году в Пя­ти­гор­ский му­зей-за­по­вед­ник «До­мик Лер­мон­то­ва» при­шли две жен­щи­ны, Нина и Анна За­ха­ро­вы. Они пред­ста­ви­лись род­ствен­ни­ца­ми Ва­си­лия Че­ла­е­ва, у ко­то­ро­го квар­ти­ро­вал поэт, и пре­под­нес­ли в дар ак­ва­ре­ли.

Дамы утвер­жда­ли, что имен­но эти ри­сун­ки были лич­но по­да­ре­ны Лер­мон­то­вым хо­зя­и­ну дома неза­дол­го до ги­бе­ли. До сих пор во­круг этих ак­ва­ре­лей раз­во­ра­чи­ва­ют­ся спо­ры: на­уч­ные со­труд­ни­ки му­зея ви­дят де­та­ли, ко­то­рые пе­ре­кли­ка­ют­ся с дру­ги­ми ху­до­же­ствен­ны­ми про­из­ве­де­ни­я­ми Лер­мон­то­ва: очер­та­ния хол­мов, сю­жет, а так­же на­ро­чи­то не про­ри­со­ван­ную руку всад­ни­ка. Зна­ме­ни­тый ав­то­порт­рет 1837 года так­же име­ет дра­ма­ти­че­скую ис­то­рию воз­вра­ще­ния.

По­лот­но на­хо­ди­лось у Алек­сан­дры Ве­ре­ща­ги­ной, ко­то­рая в 1837 году на­все­гда по­ки­ну­ла Рос­сию, став ба­ро­нес­сой фон Хю­гель. Од­на­ко 120 лет спу­стя, в 1961 году, ак­ва­рель была об­на­ру­же­на в ФРГ у про­фес­со­ра М. Вин­кле­ра вме­сте с порт­ре­том Ло­пу­хи­ной. В 1962 году И. Л. Ан­д­ро­ни­ков при­вёз ак­ва­рель­ные ра­бо­ты в Моск­ву и пе­ре­дал в Го­су­дар­ствен­ный ли­те­ра­тур­ный му­зей.

Ещё одна ин­те­рес­ная на­ход­ка — порт­рет Шекс­пи­ра ра­бо­ты Лер­мон­то­ва. В 1968 году ис­кус­ство­вед Е. И. Гав­ри­ло­ва об­на­ру­жи­ла в со­бра­нии из­вест­но­го кол­лек­ци­о­не­ра Е. И. Ма­ков­ско­го ри­су­нок, вы­пол­нен­ный гра­фит­ным ита­льян­ским ка­ран­да­шом и чуть тро­ну­тый сан­ги­ной. В пра­вом ниж­нем углу — под­пись и дата: «М. Ю. Лер­мон­тов.

1832. <нрзб> ген­ва­ря». Ис­сле­до­ва­тель­ни­ца от­ме­ти­ла: «Лер­мон­тов слов­но про­пус­ка­ет об­раз Шекс­пи­ра сквозь приз­му соб­ствен­но­го ми­ро­вос­при­я­тия. От­сю­да от­чёт­ли­во ро­ман­ти­че­ское зву­ча­ние порт­ре­та — поза Шекс­пи­ра, дра­пи­ру­ю­ще­го­ся в плащ, ог­нен­ный взгляд и мя­теж­ный из­лом бро­вей. И в этом суть лер­мон­тов­ско­го за­мыс­ла, его без­услов­ная ори­ги­наль­но­сть».

«Сна­ча­ла ри­су­нок, по­том сло­во»: един­ство двух да­ро­ва­ний Кар­ти­ны Лер­мон­то­ва, яв­ля­ясь ор­га­ни­че­ской ча­стью все­го твор­че­ства, те­ма­ти­че­ски близ­ки его по­э­ти­че­ским про­из­ве­де­ни­ям. Вме­сте с тем ряд ри­сун­ков и ак­ва­ре­лей име­ет сю­жет­ную общ­ность с ли­те­ра­тур­ны­ми про­из­ве­де­ни­я­ми. Со­вре­мен­ник Сер­гей Ра­ев­ский оста­вил ин­те­рес­ное сви­де­тель­ство, при­от­кры­ва­ю­щее осо­бен­но­сти твор­че­ской ла­бо­ра­то­рии по­эта-ху­дож­ни­ка: «Со­об­ра­же­ния Лер­мон­то­ва сме­ня­лись с необыч­ною быст­ро­тою, и как бы ни была глу­бо­ка, как ни дол­го­вре­мен­но та­и­лась в душе его мысль, он об­на­ру­жи­вал её ки­стью или пе­ром изу­ми­тель­но лег­ко».

Ис­сле­до­ва­ния до­ка­за­ли, что мно­гие ху­до­же­ствен­ные ра­бо­ты Лер­мон­то­ва свя­за­ны с его по­э­ти­че­ски­ми за­мыс­ла­ми. Сна­ча­ла свои тво­ре­ния Лер­мон­тов при­ду­мы­вал на бу­ма­ге, а по­том уже вос­со­зда­вал сло­ва­ми. Ха­рак­тер­ный при­мер — ри­су­нок «Мор­ской вид с па­рус­ной лод­кой» 1828–1831 года и сти­хо­тво­ре­ние «Па­рус», на­пи­сан­ное в 1832 году.

Изоб­ра­же­ние бе­ло­го па­ру­са на фоне моря по­яви­лось за­дол­го до зна­ме­ни­тых строк «Бе­ле­ет па­рус оди­но­кий...» Ви­зу­аль­ные об­ра­зы про­ни­ка­ют и в по­э­ти­че­ские тек­сты. Кав­каз­ские мо­ти­вы при­сут­ству­ют в обо­их ви­дах твор­че­ства: ве­ли­че­ствен­ные горы, бур­ные реки, во­ин­ствен­ные чер­ке­сы по­яв­ля­ют­ся и на по­лот­нах, и в сти­хах.

Ри­сун­ки слу­жи­ли сво­е­го рода ком­мен­та­ри­я­ми к сти­хо­тво­ре­ни­ям. Так, на ав­то­гра­фе сти­хо­тво­ре­ния «На се­ве­ре ди­ком...» (1841) поэт изоб­ра­зил сос­ну и паль­му, ви­зу­аль­но во­пло­тив об­ра­зы сво­е­го тек­ста: На се­ве­ре ди­ком сто­ит оди­но­ко На го­лой вер­шине сос­на И дрем­лет, ка­ча­ясь, и сне­гом сы­пу­чим Оде­та, как ри­зой она.

И снит­ся ей все, что в пу­стыне да­ле­кой, В том крае, где солн­ца вос­ход, Одна и груст­на на уте­се го­рю­чем Пре­крас­ная паль­ма рас­тет. (1841) По­ка­за­тель­ны за­ри­сов­ки, свя­зан­ные с Вар­ва­рой Ло­пу­хи­ной, глав­ной лю­бо­вью его жиз­ни. Это чув­ство он про­нес че­рез все ис­пы­та­ния и разо­ча­ро­ва­ния: Я к вам пишу слу­чай­но; пра­во Не знаю как и для чего.

Я по­те­рял уж это пра­во. И что ска­жу вам? — ни­че­го! Что пом­ню вас? — но, Боже пра­вый, Вы это зна­е­те дав­но; И вам, ко­неч­но, все рав­но. Эти стро­ки из по­свя­ще­ния к по­э­ме «Ва­ле­ри­к» рас­кры­ва­ют внут­рен­ний раз­лад по­эта: же­ла­ние за­быть и невоз­мож­ность это сде­лать. Ко­гда Ло­пу­хи­на вы­шла за­муж за Н. Ф. Бах­ме­те­ва, че­ло­ве­ка го­раз­до стар­ше её, Лер­мон­тов вы­ра­зил свою боль и рев­ность в се­рии яз­ви­тель­ных ри­сун­ков.

На од­ном из них он изоб­ра­зил сво­е­го со­пер­ни­ка в виде ста­ри­ка с огром­ны­ми ба­кен­бар­да­ми и но­га­ми-про­те­за­ми, ко­то­рый ве­дёт под руку мо­ло­дую жену. Ри­су­нок вы­пол­нен быст­ры­ми, нерв­ны­ми ли­ни­я­ми, в нём нет ху­до­же­ствен­ной от­дел­ки, но есть мощ­ней­ший эмо­ци­о­наль­ный за­ряд: го­речь, сар­казм и от­ча­я­ние. Эти ка­ри­ка­ту­ры не про­сто злая шут­ка.

Это до­ку­мент тра­ги­че­ской люб­ви, пси­хо­ло­ги­че­ский ав­то­порт­рет че­ло­ве­ка, пы­та­ю­ще­го­ся сме­хом за­глу­шить невы­но­си­мую боль. Имен­но из это­го спла­ва иро­нии и тра­гиз­ма поз­же ро­дит­ся слож­ный об­раз Пе­чо­ри­на. По­э­ма «Де­мон», над ко­то­рой Лер­мон­тов ра­бо­тал в те­че­ние де­ся­ти лет (1829–1839), по­лу­чи­ла ви­зу­аль­ное во­пло­ще­ние в ри­сун­ках са­мо­го ав­то­ра, а позд­нее вдох­но­ви­ла ху­дож­ни­ка Ми­ха­и­ла Вру­бе­ля на со­зда­ние це­лой се­рии ил­лю­стра­ций.

Вру­бель, ра­бо­тая над ил­лю­стра­ци­я­ми к юби­лей­но­му из­да­нию 1891 года, су­мел как нель­зя луч­ше по­дой­ти к са­мой сути, к са­мо­му духу по­э­зии Лер­мон­то­ва. Ху­до­же­ствен­ная цен­ность ра­бот Алек­сандра Ми­хай­лов­на Ве­ре­ща­ги­на в пись­ме к Лер­мон­то­ву в Пе­тер­бург в 1835 году пи­са­ла: «Что ка­са­ет­ся ва­ше­го ри­со­ва­ния, го­во­рят, что вы де­ла­е­те уди­ви­тель­ные успе­хи, и я это­му охот­но верю; умо­ляю, Ми­шель, не за­бра­сы­вай­те этот дар, кар­ти­на, ко­то­рую вы при­сла­ли Алек­сею [Ло­пу­хи­ну], оча­ро­ва­тель­на». Со­вре­мен­ник Ни­ко­лай Ман­ве­лов, учив­ший­ся вме­сте с по­этом в юн­кер­ской шко­ле, под­чёр­ки­вал: «ри­сун­ки Лер­мон­то­ва от­ли­ча­лись за­ме­ча­тель­ной бой­ко­стью и уве­рен­но­стью ка­ран­да­ша, ко­то­рым он с оди­на­ко­вым та­лан­том вос­про­из­во­дил как от­дель­ные фи­гу­ры, так и це­лые груп­пы из мно­го­чис­лен­ных фи­гур в раз­лич­ных по­ло­же­ни­ях и дви­же­ни­ях, пол­ных жиз­ни и прав­ды».

Ху­до­же­ствен­ное на­сле­дие Лер­мон­то­ва име­ет и до­ку­мен­таль­ную цен­ность: его ра­бо­ты за­пе­чат­ле­ли ис­то­ри­че­ских лиц, ме­ста и со­бы­тия. Кав­каз­ские пей­за­жи со­хра­ни­ли виды Во­ен­но-Гру­зин­ской до­ро­ги. Порт­ре­ты со­вре­мен­ни­ков (дру­зей, со­слу­жив­цев) пред­став­ля­ют цен­ность как ис­то­ри­че­ские сви­де­тель­ства. Ба­таль­ные сце­ны, в том чис­ле изоб­ра­же­ние сра­же­ния на реке Ва­ле­рик, в ко­то­ром Лер­мон­тов сам участ­во­вал в июле 1840 года, яв­ля­ют­ся уни­каль­ны­ми до­ку­мен­та­ми эпо­хи.

Ос­нов­ная часть изоб­ра­зи­тель­но­го на­сле­дия по­эта хра­нит­ся в Ин­сти­ту­те рус­ской ли­те­ра­ту­ры (Пуш­кин­ский Дом), Рос­сий­ской на­ци­о­наль­ной биб­лио­те­ке име­ни М. Е. Сал­ты­ко­ва-Щед­ри­на в Санкт-Пе­тер­бур­ге, Рос­сий­ской го­су­дар­ствен­ной биб­лио­те­ке, Го­су­дар­ствен­ном ли­те­ра­тур­ном му­зее, а так­же в ме­мо­ри­аль­ных му­зе­ях Лер­мон­то­ва в Москве, Тар­ха­нах и Пя­ти­гор­ске.

К со­жа­ле­нию, мно­гие ри­сун­ки ока­за­лись за ру­бе­жом.