«Мир вечный, мир живой»: история великой песни

Од­наж­ды Ев­ге­ний Ви­но­ку­ров на­пи­сал очень хо­ро­шее сти­хо­тво­ре­ние «Моск­ви­чи». А по­том оно ста­ло ве­ли­кой пес­ней в ис­пол­не­нии Мар­ка Бер­не­са. Из­вест­на она в на­шей стране, ка­жет­ся, всем. Од­на­ко тут не обо­шлось без дра­ма­ти­че­ско­го по­во­ро­та. Вот как вспо­ми­нал поэт Кон­стан­тин Ван­шен­кин: «Од­на­ж­ды Марк Бер­нес спро­сил меня: — Ты зна­ешь та­ко­го Ев­ге­ния Ви­но­ку­ро­ва?

Ска­жи ему, пусть он мне по­зво­нит… Бер­нес про­чёл в «Но­вом ми­ре» Ви­но­ку­ров­ских «Моск­ви­чей» и, есте­ствен­но, уви­дел в них пес­ню. Сти­хо­тво­ре­ние за­вер­ша­лось так: Пы­ла­ет свод без­дон­ный, И ночь шу­мит лист­вой Над ти­хой Ма­лой Брон­ной, Над ти­хой Мо­хо­вой. И сколь­ко ни объ­яс­нял Марк, что эта кон­цов­ка го­дит­ся для сти­хов, но не для пес­ни, что в за­вер­ше­нии пес­ни обя­за­тель­но долж­на быть ка­кая-то изю­мин­ка, что-то бо­лее опре­де­лен­ное, по­во­рот, удар, Женя не со­гла­шал­ся боль­ше ни­че­го ме­нять, сто­ял на сво­ём, убеж­дён­ный не толь­ко в соб­ствен­ной прав­де, но и в бла­го­по­луч­ном ис­хо­де.

Он го­во­рил мне, весь­ма са­мо­уве­рен­но: — Бу­дет петь так, ни­ку­да не де­нет­ся!.. Нет, он не знал Бер­не­са. В об­щем, дело за­сто­по­ри­лось. А ведь Жень­ке очень хо­те­лось, что­бы у него была пес­ня, и её пел Бер­нес. Но он ни­че­го не мог ни с со­бой, ни с тек­стом по­де­лать. Вы­ру­чил вер­ный друг, поэт Ва­дим Си­кор­ский.

Он со­чи­нил за Ви­но­ку­ро­ва — лег­ко и про­сто: Но пом­нит мир спа­сен­ный, Мир веч­ный, мир жи­вой Се­рёж­ку с Ма­лой Брон­ной И Вить­ку с Мо­хо­вой. Бер­нес тут же одоб­рил: — То, что нуж­но!.. И лишь те­перь по­про­сил Ан­дрея Эшпая на­пи­сать му­зы­ку. «Но пом­нит мир спа­сён­ный» — эта стро­ка каж­дое 9 Мая бро­са­лась в гла­за мил­ли­о­нам лю­дей со стра­ниц га­зет и улич­ных транс­па­ран­тов.

Но об её ис­тин­ном ав­тор­стве зна­ли толь­ко три че­ло­ве­ка: Ви­но­ку­ров, Си­кор­ский и я. Женя, од­на­ко, в сво­их кни­гах все­гда остав­лял соб­ствен­ный ва­ри­ан­т». Срав­ним два ва­ри­ан­та. Моск­ви­чи В по­лях за Вис­лой сон­ной Ле­жат в зем­ле сы­рой Се­рёж­ка с Ма­лой Брон­ной И Вить­ка с Мо­хо­вой. А где-то в люд­ном мире Ко­то­рый год под­ряд Одни в пу­стой квар­ти­ре Их ма­те­ри не спят.

Свет лам­пы вос­па­лён­ной Пы­ла­ет над Моск­вой В окне на Ма­лой Брон­ной, В окне на Мо­хо­вой. Дру­зьям не встать. В окру­ге Без них идёт кино. Дев­чон­ки, их по­дру­ги, Все за­му­жем дав­но. Всё так и по­ёт­ся Бер­не­сом. А вот по­след­нее чет­ве­ро­сти­шие: «Пы­ла­ет свод без­дон­ный, И ночь шу­мит лист­вой Над ти­хой Ма­лой Брон­ной, Над ти­хой Мо­хо­вой» — так в кни­ге.

«Но пом­нит мир спа­сён­ный, Мир веч­ный, мир жи­вой Се­рёж­ку с Ма­лой Брон­ной И Вить­ку с Мо­хо­вой» — так в песне. Встре­ча­ют­ся за­пи­си ис­пол­не­ния во­об­ще без по­след­не­го чет­ве­ро­сти­шия! Но то­гда пес­ня вы­гля­дит обо­рван­ной, недо­пе­той... Несколь­ко лет на­зад, ко­гда я про­чи­тал эту ис­то­рию, к ней в ка­че­стве ком­мен­та­рия был при­ло­жен взгляд неко­го «ли­бе­раль­но­го» пуб­ли­ци­ста: мол, стро­фа пор­тит всё сти­хо­тво­ре­ние и даже со­зда­ёт (ци­ти­рую) «мощ­ный за­ряд фаль­ши и лжи...

ми­сти­че­ским об­ра­зом дей­ству­ет на все преды­ду­щие стро­фы и пол­но­стью ме­ня­ет ВСЁ сти­хо­тво­ре­ни­е». Бред ка­кой, не прав­да ли? А ведь пуб­ли­ко­ва­лось все­рьёз. В чем ложь? В чем фальшь? Что на са­мом деле мир ге­ро­ев не пом­нит? Это смот­ря чей мир. ИХ мир, мо­жет, и не пом­нит. Или хо­чет за­быть изо всех сил, сно­ся па­мят­ни­ки и осквер­няя мо­ги­лы осво­бо­ди­те­лей.

Наш — пом­нит и пом­нить бу­дет все­гда. Всё ж хо­ро­шо, что нын­че эта пуб­ли­ка при­утих­ла. На­дол­го ли? Что до кон­цов­ки, то Бер­нес, счи­таю, прав — но­вая для пес­ни луч­ше. Не слу­чай­но и Ви­но­ку­ров в ито­ге с этим ва­ри­ан­том со­гла­сил­ся. Мне ка­жет­ся, это во­об­ще иде­аль­но: в песне так, в книж­ной пуб­ли­ка­ции ина­че. Ве­ли­чия не убав­ля­ет­ся.