Моцарт в русской поэзии: к 270-летию композитора

Если мы по­чи­та­ем весь свод рус­ской по­э­зии с по­за­про­шло­го века по наши дни, то, ду­маю, бо­лее по­пу­ляр­но­го ком­по­зи­то­ра, чем Вольф­ганг Ама­дей Мо­царт (1756-1791; нын­че ему 270 лет!) в нём не най­дём. Спа­си­бо Пуш­ки­ну! Его ге­ни­аль­ная «ма­лень­кая тра­ге­ди­я» «Мо­царт и Са­лье­ри» хоть и име­ет мало от­но­ше­ния к ис­то­ри­че­ской дей­стви­тель­но­сти (а ей и не надо), для ми­фо­ло­ги­за­ции фи­гу­ры ав­то­ра «Вол­шеб­ной флей­ты» в рус­ской куль­ту­ре ста­ла ре­ша­ю­щей.

По­это­му Мо­царт в рус­ских сти­хах, как мы уви­дим, в первую оче­редь, это пуш­кин­ский ге­рой, а уж во вто­рую – ге­ни­аль­ный ком­по­зи­тор... «У­бить в себе Са­лье­ри» По­жа­луй, са­мый рас­про­стра­нен­ный об­раз Мо­цар­та в рус­ских сти­хах та­ков: «ан­ти-Са­лье­ри». В чем раз­ни­ца меж­ду тем и этим? Ев­ге­ний Ви­но­ку­ров неко­гда на­пи­сал: «Вот люди: Мо­царт и Са­лье­ри.

Один, вос­тор­жен­ный, па­рил. Дру­гой безум­ца к выс­шей мере, Про­ду­мав всё, при­го­во­ри­л». Тут пуш­кин­ская трак­тов­ка до­ве­де­на до пре­де­ла. Мо­царт – да­лек от ре­аль­но­сти. Са­лье­ри – на­обор­от, су­гу­бо ра­ци­о­на­лен. Об­ду­мы­ва­ет всё и при­ни­ма­ет ло­гич­ное по-сво­е­му ре­ше­ние…. Не про­сто уби­ва­ет – при­во­дит соб­ствен­но­руч­но вы­не­сен­ный при­го­вор в ис­пол­не­ние.

Что же с этим де­лать? Поэт пер­вой вол­ны эми­гра­ции Бо­рис Смо­лен­ский пред­ла­га­ет до­воль­но ра­ди­каль­ное ре­ше­ние: Лю­бить сло­ва. Го­да­ми жить без слов. Быть Мо­цар­том. Убить в себе Са­лье­ри. И стать со­бой. И это ре­мес­ло. Но боль­шин­ство на­ших по­этов всё же к убий­ству, хоть бы и Са­лье­ри, не при­зы­ва­ют. Для них – опять же, в про­дол­же­нии пуш­кин­ской ли­нии – Мо­царт преж­де все­го лё­гок и ве­сел, он «гу­ля­ка празд­ный».

Ну, ко­неч­но, Мо­царт не толь­ко жизнь про­жи­га­ет, но и со­чи­ня­ет му­зы­ку. Од­на­ко де­ла­ет это ин­ту­и­тив­но, на­хо­дясь во вла­сти Дара, слов­но не от­да­вая себе от­че­та. Зна­ме­ни­ты сло­ва Окуд­жа­вы: Мо­царт оте­че­ства не вы­би­ра­ет – про­сто иг­ра­ет всю жизнь на­про­лёт. То есть, тут ге­рой не об­ра­ща­ет вни­ма­ния на на­сущ­ные во­про­сы со­вре­мен­но­сти, по­ли­ти­ку и про­чее.

Иг­ра­ет себе да иг­ра­ет. А впро­чем, гу­лять не за­бы­ва­ет тоже. Та­кое у него мак­си­маль­но ди­о­ни­сий­ское устрой­ство лич­но­сти. Мо­царт в лег­ком опья­не­нье Шёл до­мой. Было див­ное вол­не­нье, День шаль­ной. И гля­дел ве­сё­лым оком На лю­дей Ком­по­зи­тор Мо­царт Вольф­ганг Ама­дей. Вкруг него был ли­стьев липы Лёг­кий звон. «Та­ра-тара, тили-тили, – Ду­мал он.

– Да! Ком­па­ния, на­пит­ки, Су­е­та. Но зато дуэт для скрип­ки И аль­та». Это Да­вид Са­мой­лов. Юнна Мо­риц, по­вы­шая уро­вень гром­ко­сти и эмо­ци­о­наль­но­сти, воз­во­дит Мо­цар­та на са­мую вер­ши­ну (и спе­шит при­со­еди­нить­ся к нему сама) Это – Мо­царт! И к небу воз­де­та Зо­ло­тая оли­ва квар­те­та. Это – об­мо­рок. Это – нар­коз.

«Ху­дож­ник и муд­ре­ц» Слег­ка все же са­лье­ри­ан­ская (по Пуш­ки­ну) ма­не­ра де­лать из Мо­цар­та гу­ля­ку и со­чи­ни­те­ля за­лих­ват­ских ме­ло­дий, к сча­стью, у рус­ских по­этов со­че­та­ет­ся с ува­же­ни­ем, а то и пре­кло­не­ни­ем пе­ред Мо­цар­том-твор­цом чего-то ве­ли­ко­го и непо­сти­жи­мо­го. Ни­ко­лай Ога­рёв ещё в се­ре­дине де­вят­на­дца­то­го века вос­клик­нул «Ху­дож­ник и муд­рец! О, Мо­царт бес­при­мер­ный!»

Не слу­чай­но Осип Ман­дель­штам ви­дит мо­цар­тов­ское пер­во­на­ча­ло в до­че­ло­ве­че­ских, при­род­ных сти­хи­ях, «в пти­чьем га­ме». Юрий Ле­ви­тан­ский объ­яв­ля­ет на­ше­го ге­роя та­ин­ствен­ным вла­дель­цем сек­рет­ной жид­ко­сти, мощ­но­го элик­си­ра, имя ко­то­ро­му – му­зы­ка. И вот то­гда, с под­об­лач­ных вы­сот, той ка­пель­ки вла­де­тель и хра­ни­тель, нис­хо­дит ино­пла­не­тя­нин Мо­царт и нам бо­кал с улыб­кой по­да­ёт: и мож­но до по­след­не­го глот­ка ис­пить её, всю го­речь той пе­ча­ли, чтоб чуя уже хо­лод за пле­ча­ми, вдруг уди­вить­ся – как она слад­ка!

А Мар­га­ри­та Али­гер по­буж­да­ет му­зы­ку Мо­цар­та бо­роть­ся с аме­ри­кан­ской во­ен­щи­ной. Гре­ми, бес­смерт­ная со­на­та, Рас­ти, со­на­та до-ма­жор! Плы­ви на всех вол­нах эфи­ра За­щи­той жиз­ни и вес­ны И власт­но тре­буй: Люди мира, Спа­си­те Зем­лю от вой­ны! Здесь мы тоже ви­дим, что мо­цар­тов­ской му­зы­ке при­пи­сы­ва­ют­ся сверхъ­есте­ствен­ные, су­пер­ге­рой­ские, как ска­за­ли бы сей­час, воз­мож­но­сти.

Мне ка­жет­ся, та­кая трак­тов­ка бли­же все­го к ис­тине. Ведь Мо­царт – ге­ний, а ге­ни­аль­ность непод­власт­на че­ло­ве­че­ской ло­ги­ке, по обыч­ным за­ко­нам фи­зи­ки и во­об­ще чего бы то ни было су­дить мы ее не мо­жем… С юби­ле­ем, ма­эст­ро!