«Мягкая сила» грозного броненосца

Ров­но сто лет на­зад, 24 де­каб­ря 1925 года, со­сто­ял­ся пер­вый по­каз филь­ма Сер­гея Эй­зен­штей­на «Бро­не­но­сец «По­тём­кин». Этот фильм имел небы­ва­лый успех во всем мире, и для про­па­ган­ды дела ми­ро­вой ре­во­лю­ции и на­шей стра­ны, где ре­во­лю­ция по­бе­ди­ла, сде­лал неве­ро­ят­но мно­го. Вот она, на­сто­я­щая «мяг­кая си­ла», о ко­то­рой так мно­го го­во­рят се­год­ня!

Фильм как ше­девр По­ста­нов­щик филь­ма Сер­гей Эй­зен­штейн, сра­зу же за­ра­бо­тав­ший себе сла­ву ки­не­ма­то­гра­фи­че­ско­го ге­ния (и, в об­щем, не рас­те­ряв­ший ее до кон­ца жиз­ни), был очень мо­лод — 27 лет! Го­ряч, дер­зок, упрям. Пре­дан кино и Ре­во­лю­ции. Снял и смон­ти­ро­вал свой ше­девр все­го за два ме­ся­ца. Пе­ред пер­вым по­ка­зом то ли сам, вруч­ную, рас­кра­сил флаг на вос­став­шем ко­раб­ле в крас­ный цвет, то ли ис­поль­зо­вал тра­фа­рет (в лю­бом слу­чае это вы­зва­ло у зри­те­лей неисто­вый вос­торг и на­дол­го за­пом­ни­лось — эпо­ха цвет­но­го кино ведь еще не при­шла!

). Рас­сказ о вос­ста­нии мо­ря­ков цар­ско­го ко­раб­ля в 1905 году был на­пол­нен ме­та­фо­ра­ми, сме­лы­ми сю­жет­ны­ми пе­ре­хо­да­ми, кад­ра­ми, во­шед­ши­ми в ис­то­рию ки­не­ма­то­гра­фа на­все­гда. Помни­те ко­ляс­ку, ка­тя­щу­ю­ся по сту­пень­кам одес­ской лест­ни­цы? А вы­ра­зи­тель­ней­шие круп­ные пла­ны? И сей­час от это­го мо­роз по коже! Лю­би­те­ли кино, кри­ти­ки, ис­сле­до­ва­те­ли, экс­пер­ты во всем мире це­ни­ли и це­нят «Бро­не­но­се­ц».

Вот неко­то­рые его ре­га­лии: уже в 1926 году он за­во­е­вал приз на Все­мир­ной вы­став­ке в Па­ри­же. Но са­мое глав­ное при­шло по­том: «Бро­не­но­сец «По­тём­кин» п ризнан луч­шим в дю­жине луч­ших филь­мов всех вре­мён и на­ро­дов по ре­зуль­та­там меж­ду­на­род­но­го опро­са кри­ти­ков в Брюс­се­ле в 1958 году . Пер­вым сре­ди ста луч­ших филь­мов по опро­су ки­но­ве­дов мира в 1978 году.

За­нял тре­тье ме­сто в спис­ке жур­на­ла Empire «100 луч­ших филь­мов ми­ро­во­го ки­не­ма­то­гра­фа», со­став­лен­ном в 2010-м. Ну и так да­лее. Не счесть ци­тат, за­им­ство­ва­ний, па­ро­дий на него от ре­жис­сё­ров всех по­ко­ле­ний, вклю­чая ны­неш­нее. Ра­зу­ме­ет­ся, «Бро­не­но­се­ц» вхо­дит в обя­за­тель­ную про­грам­му всех ки­но­школ мира.

Фа­на­том филь­ма был Чар­ли Ча­п­лин. Меж­ду про­чим, имен­но «Бро­не­но­се­ц» под­толк­нул ве­ли­ко­го Френ­си­са Фор­да Коп­по­лу к за­ня­ти­ям ки­но­ре­жис­су­рой: « Это был чёр­но-бе­лый немой фильм, но ино­гда ка­за­лось, что с экра­на слыш­ны вин­то­воч­ные зал­пы. Я по­нял в тот день, чем буду за­ни­мать­ся». Но я го­во­рю о дру­гом. О про­па­ган­дист­ском эф­фек­те.

Фильм как про­па­ган­да Фильм имел ко­лос­саль­ный успех за ру­бе­жом сра­зу же по­сле вы­хо­да. Во мно­гих стра­нах его за­пре­ща­ли или пы­та­лись за­пре­тить (на­при­мер, в Ве­ли­ко­бри­та­нии «По­тём­кин» был за­пре­щен 30 лет! Та­кая вот сво­бо­да…). Ни­че­го, ра­бо­чие смот­ре­ли фильм на под­поль­ных сход­ках — что, ко­неч­но, толь­ко до­бав­ля­ло ему зна­чи­тель­но­сти.

Было за что «на­ка­зы­вать» фильм: один из злей­ших вра­гов СССР при­зна­вал­ся — « Тот, кто нетвёрд в сво­их убеж­де­ни­ях, по­сле его про­смот­ра, по­жа­луй, даже мог бы стать боль­ше­ви­ко­м». Есть сви­де­тель­ства о том, как про­шла бер­лин­ская пре­мье­ра: « Ко­гда мя­теж­ные мат­ро­сы смог­ли уплыть на сво­ем ко­раб­ле непо­беж­дён­ны­ми, пуб­ли­ка впа­ла в ор­гию одоб­ре­ния, вы­ра­жав­шу­ю­ся в вос­тор­жен­ных кри­ках, рёве и ап­ло­дис­мен­тах. Ни у од­но­го по­ли­цей­ско­го в мире тут не было бы ни­ка­ких шан­сов.

Их разо­рва­ли бы на кус­ки». Так опи­сы­вал бер­лин­скую пре­мье­ру «По­тём­ки­на» ре­жис­сёр Ганс Рих­тер. Вме­сте с ним на бер­лин­ской пре­мье­ре был, на­при­мер, и ко­роль Шве­ции Гу­став V. В со­вет­ской прес­се ли­ко­ва­ли: «В Бер­лине на про­смот­ре "По­тём­ки­на" при­сут­ство­вал швед­ский ко­роль и так хло­пал — чуть себе руки не от­бил.

Пра­вая "Дой­че аль­ге­мейне цей­тунг" с от­ча­я­ни­ем взды­ма­ла руки к небу: если уж ко­роль хло­па­ет ре­во­лю­ци­он­ной кар­тине — что де­лать нам? Раз­ве пулю себе в лоб пу­стить?» «Вый­дя по­сле про­смот­ра на ули­цу, мы го­то­вы были воз­во­дить бар­ри­ка­ды. В ито­ге даже вме­ша­лась по­ли­ци­я», — рас­ска­зы­вал ре­жис­сёр Луис Бу­ню­эль.

По­сле па­риж­ско­го по­ка­за фран­цуз­ские вла­сти сжи­га­ли все ко­пии «По­тём­ки­на», до ко­то­рых им уда­ва­лось до­брать­ся: фильм «у­гро­жал фран­цуз­ским на­ци­о­наль­ным иде­я­м». В Аме­ри­ке фильм был за­пре­щён во мно­гих шта­тах, но тоже де­мон­стри­ро­вал­ся на за­кры­тых по­ка­зах. Его глав­ны­ми про­па­ган­ди­ста­ми были гол­ли­вуд­ские звёз­ды немо­го кино Мэри Пик­форд и Ду­глас Фэр­бенкс.

Ко­то­рые даже спе­ци­аль­но при­е­ха­ли в Моск­ву, что­бы увез­ти «ве­ли­ко­го Эй­зе­на» в Гол­ли­вуд… Но это уже дру­гая ис­то­рия. А в 1933 году про­изо­шло вос­ста­ние мо­ря­ков на гол­ланд­ском бро­не­нос­це De Zeven Provinciën. Бун­тов­щи­ки при­зна­лись, что вдох­нов­ля­лись филь­мом Эй­зен­штей­на… В чем сила имен­но про­па­ган­дист­ско­го воз­дей­ствия ве­ли­ко­го филь­ма?

В част­но­сти, в том, что его по­сыл сво­дил­ся не толь­ко к ре­во­лю­ции. Мол, хва­тай вин­тов­ку, бей клас­со­во­го вра­га. Это было бы не так силь­но. И дело даже не в ге­ни­аль­но­сти Эй­зен­штей­на (с ге­ни­я­ми ныне ту­го­ва­то…). Сам ре­жис­сер го­во­рил о сво­ем филь­ме так: « Успех филь­ма в Бер­лине и во всей по­сле­во­ен­ной Ев­ро­пе дол­жен был про­зву­чать при­зы­вом к су­ще­ство­ва­нию, до­стой­но­му че­ло­ве­че­ства.

Раз­ве та­кой па­фос не оправ­дан? Надо под­нять го­ло­ву и учить­ся чув­ство­вать себя людь­ми, нуж­но быть че­ло­ве­ком, стать че­ло­ве­ком — ни боль­ше­го и ни мень­ше­го тре­бу­ет на­прав­лен­ность это­го филь­ма». Вот чего не хва­та­ет се­год­ня ки­не­ма­то­гра­фу — что оте­че­ствен­но­му, что за­пад­но­му: по­нят­но­го, важ­но­го для каж­до­го по­сла­ния.

Вот ка­кая идео­ло­гия мог­ла бы сде­лать ка­кой-ни­будь фильм на­сто­я­щей «мяг­кой си­лой», ак­ту­аль­ной на всех кон­ти­нен­тах!