Неологизмы XXI века в словарях: какие слова официально признали за последнее десятилетие

«Тикто­кер», «ст­ри­мин­г», «пау­эр­бан­к», «на­смот­рен­но­сть», «ф­ри­ган» — сло­ва, ко­то­рые ещё вче­ра зву­ча­ли как слу­чай­ные го­сти, буд­то при­шед­шие в рус­ский язык без при­гла­ше­ния. Эти сло­ва цеп­ля­лись за жизнь, ко­че­ва­ли из ча­тов в ста­тьи, из ку­хонь в эфи­ры, пока не ста­ло ясно: они при­шли на­дол­го. Се­год­ня они уже не «п­ри­шель­цы», а пол­но­прав­ные жиль­цы: сло­ва­ри РАН впи­са­ли их в свои стро­гие стра­ни­цы.

И вме­сте с этим про­изо­шла ти­хая ре­во­лю­ция: язык при­знал то, что ещё недав­но ка­за­лось слиш­ком лег­ко­мыс­лен­ным, слиш­ком мо­ло­дёж­ным, слиш­ком «не­на­сто­я­щи­м». Что это зна­чит для куль­ту­ры речи? Где про­хо­дит гра­ни­ца меж­ду слен­гом и нор­мой, и что во­об­ще чув­ству­ет язык, ко­гда в него вры­ва­ют­ся та­кие но­вич­ки — шум­ные, яр­кие, пах­ну­щие вре­ме­нем, в ко­то­ром мы жи­вём?

Что зна­чит «о­фи­ци­аль­но при­знан­ны­е» сло­ва У язы­ка есть свои хра­ни­те­ли — сло­ва­ри. Они ре­ша­ют, кому вы­дать «про­пис­ку» в рус­ском язы­ке, а кого оста­вить за две­рью, в ко­ри­до­ре раз­го­вор­ной речи. Что­бы сло­во об­ре­ло это услов­ное «граж­дан­ство», оно долж­но прой­ти ис­пы­та­ния вре­ме­нем и вы­дер­жать нема­ло про­ве­рок: по­явить­ся в ака­де­ми­че­ских из­да­ни­ях, где каж­дое но­вое вклю­че­ние по­хо­же на под­пись в важ­ном до­ку­мен­те; за­кре­пить­ся в СМИ, в ли­те­ра­ту­ре, в де­ло­вой и са­мой про­стой, до­маш­ней речи; об­ре­сти тело и го­лос — ор­фо­гра­фию, скло­не­ние, грам­ма­ти­че­скую жизнь, что­бы им мож­но было поль­зо­вать­ся без ого­во­рок.

И толь­ко то­гда сло­ва­ри про­из­но­сят своё су­хое, но судь­бо­нос­ное «да». С это­го мо­мен­та сло­во пе­ре­ста­ёт быть слу­чай­ной лег­ко­мыс­лен­ной при­хо­тью — и ста­но­вит­ся ча­стью жи­вой тка­ни язы­ка, его офи­ци­аль­ным граж­да­ни­ном. Но­вые сло­ва в Ор­фо­гра­фи­че­ском сло­ва­ре РАН 2025 год стал для рус­ско­го язы­ка ру­бе­жом: Ор­фо­гра­фи­че­ский сло­варь РАН по­пол­нил­ся сра­зу на 657 слов.

Для мира, где каж­дое нов­ше­ство про­ве­ря­ет­ся де­ся­ти­ле­ти­я­ми, это по­чти ре­во­лю­ция. Сло­варь, все­гда стро­гий и кон­сер­ва­тив­ный, вдруг рас­крыл две­ри и впу­стил шум­ную, раз­но­шёрст­ную тол­пу но­вых жиль­цов: Циф­ро­вая куль­ту­ра : «тикто­кер», «ст­ри­мин­г», «за­ви­ру­сить», «лич­ка», «на­смот­рен­но­сть». Сло­ва, рож­дён­ные в экра­нах, те­перь окон­ча­тель­но вы­шли в боль­шой свет.

Быт и раз­го­вор­ность : «дви­жу­ха», «е­даль­ня», «о­ке­юш­ки», «ме­ло­чо­воч­ка». То, что ещё вче­ра зву­ча­ло как лёг­кая ша­лость уст­ной речи, се­год­ня по­лу­чи­ло за­кон­ное ме­сто на пе­чат­ной стра­ни­це. Еда и на­пит­ки : «сму­зи», «ра­ф», «бул­гур», «б­рус­кет­та». Га­стро­но­мия как зер­ка­ло гло­ба­ли­за­ции: на кухне по­яв­ля­ют­ся но­вые про­дук­ты — и вме­сте с ними но­вые сло­ва.

Тех­но­ло­гии : «смарт-ча­сы», «пау­эр­бан­к», «сти­лу­с», «фо­то­зо­на». Устрой­ства, ко­то­рые мы дер­жим в ру­ках каж­дый день, тре­бо­ва­ли сво­ей фик­са­ции — и те­перь они за­креп­ле­ны на­все­гда. Со­ци­аль­ные ре­а­лии : «бес­пи­лот­ни­к», «о­пер­шта­б», «по­зыв­ной». Лек­си­ка, при­шед­шая из но­во­стей и ре­пор­та­жей, об­ре­ла офи­ци­аль­ный ста­тус.

Мода и суб­куль­ту­ры : «ре­сей­л», «ста­лин­ка», «ф­ри­ган». Сло­ва, от­сы­ла­ю­щие к сти­лю жиз­ни и кро­ям эпох, уже не мар­ги­наль­ны — те­перь они уза­ко­не­ны. Каж­дое из этих слов по­лу­чи­ло «пра­во на жиз­нь» не толь­ко в устах, но и на бу­ма­ге. И это не про­сто спи­сок — это сле­пок вре­ме­ни, в ко­то­ром язык фик­си­ру­ет наши при­выч­ки, тре­во­ги и ра­до­сти.

По­че­му имен­но они Ни один ака­де­мик не са­дит­ся и не вы­би­ра­ет: «Вот это сло­во мне нра­вит­ся, пусть вой­дёт в сло­варь». Всё куда про­за­ич­нее и чест­нее: сло­ва вы­жи­ва­ют в на­шей речи сами, как ди­кие рас­те­ния. Одни при­жи­ва­ют­ся, дру­гие за­сы­ха­ют. А сло­варь лишь при­хо­дит поз­же — и ак­ку­рат­но за­но­сит вы­жив­ших в ре­естр.

Что­бы по­пасть в ака­де­ми­че­ский кор­пус, сло­во долж­но прой­ти неглас­ный эк­за­мен: быть услы­шан­ным мно­го раз — в раз­го­во­рах, но­во­стях, кни­гах, на ули­це и в пе­ре­пис­ках; го­во­рить ясно и внят­но, что­бы его по­ни­ма­ли не толь­ко по­свя­щён­ные, но и те, кто не в теме; пе­ре­жить пер­вые годы сво­ей жиз­ни, не рас­тво­рив­шись в моде, как од­но­днев­ная ба­боч­ка. Так «сму­зи» пе­ре­стал быть эк­зо­ти­че­ским на­пит­ком из меню мод­ных кафе и пре­вра­тил­ся в сло­во, ко­то­рое по­ни­ма­ет даже школь­ник. Так и «тикто­кер» вы­рос из яр­лы­ка под­рост­ко­вой суб­куль­ту­ры в обо­зна­че­ние про­фес­сии — пусть ещё мо­ло­дой, но уже вполне ре­аль­ной.

Язык слов­но про­ве­ря­ет но­вые сло­ва на проч­ность: вы­дер­жат ли они? Ока­жут­ся ли нуж­ны? И толь­ко по­сле этой про­вер­ки сло­варь про­тя­ги­ва­ет руку и го­во­рит: «Доб­ро по­жа­ло­вать, те­перь ты один из нас». С по­яв­ле­ни­ем но­вых слов язык сно­ва ока­зал­ся в цен­тре ма­лень­ких бурь. Одни ви­дят в «трен­до­вы­х» сло­вах угро­зу: мол, «за­со­ря­ют» язык, де­ла­ют его по­верх­ност­ным, шум­ным.

Дру­гие — ско­рее на­блю­да­те­ли, ко­то­рые за­ме­ча­ют, как язык жи­вёт сво­ей жиз­нью, неза­ви­си­мо от пра­вил. За­им­ство­ва­ния: вра­ги или ви­та­ми­ны язы­ка? Кто-то мор­щит­ся от «сму­зи» и «пау­эр­бан­ка», слов­но эти сло­ва во­рва­лись к нам с чу­жой пла­не­ты. Но сто­ит огля­нуть­ся: рус­ский язык все­гда был го­сте­при­им­ным. «Бу­тер­брод», «порт­фель», «жур­нал» — тоже ко­гда-то были но­вич­ка­ми, чу­жа­ка­ми, а те­перь ка­жут­ся род­ны­ми.

Но­вые сло­ва — это не вра­ги, а ви­та­ми­ны язы­ка: они дают жизнь но­вым смыс­лам, от­ра­жа­ют мир, в ко­то­ром мы жи­вём, и де­ла­ют язык гиб­ким. Быст­ро­теч­ные моды И тут воз­ни­ка­ет дру­гой во­прос: а все ли сло­ва пе­ре­жи­вут ис­пы­та­ние вре­ме­нем? «За­ви­ру­сить», «дви­жу­ха» — се­год­ня на слу­ху, зав­тра мо­гут рас­тво­рить­ся в сле­ду­ю­щем мем­ном вих­ре.

Но имен­но ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние опре­де­ля­ет их шан­сы: чем чаще мы их про­из­но­сим, тем выше ве­ро­ят­ность, что сло­варь их при­мет. Язык про­ве­ря­ет их, слов­но на проч­ность, а сло­варь фик­си­ру­ет лишь тех, кто вы­жил. Тен­ден­ции XXI века Циф­ро­вая ре­во­лю­ция Ин­тер­нет и соц­се­ти со­зда­ют но­вые сло­ва быст­рее, чем мы успе­ва­ем их осо­знать.

Сло­во рож­да­ет­ся в ком­мен­та­рии, пе­ре­ска­ки­ва­ет в чат, за­тем в ста­тью — и уже зав­тра его про­из­но­сят в но­во­стях. Язык бе­жит за тех­ни­кой, пы­та­ясь успеть за по­то­ком ин­фор­ма­ции. Обы­ден­ность как нор­ма Раз­го­вор­ные «лич­ка», «о­ке­юш­ки» и «е­даль­ня» вдруг ока­зы­ва­ют­ся офи­ци­аль­ны­ми. Это по­чти как если бы улич­ный му­зы­кант вне­зап­но вы­шел на сце­ну кон­сер­ва­то­рии — и пуб­ли­ка ап­ло­ди­ру­ет, хотя вче­ра ни­кто и не ду­мал, что он до­сто­ин боль­шо­го зала.

Га­стро­но­мия как язык вре­ме­ни Еда — са­мый мяг­кий и неза­мет­ный куль­тур­ный за­хват­чик. Се­год­ня мы спо­кой­но го­во­рим «сму­зи», «ра­ф», «бул­гур», не за­ме­чая, что вме­сте с но­вы­ми блю­да­ми при­шли и но­вые сло­ва. Че­рез га­стро­но­мию язык фик­си­ру­ет вку­сы, при­выч­ки и стиль эпо­хи. Тех­но­ло­гии и по­ли­ти­ка Каж­дое но­вое устрой­ство, каж­дое со­ци­аль­ное или по­ли­ти­че­ское со­бы­тие тре­бу­ет сво­е­го сло­ва.

«Бес­пи­лот­ни­к» и «о­пер­шта­б» — при­ме­ры того, как язык ре­а­ги­ру­ет быст­рее, чем за­ко­ны и бю­ро­кра­тия. Он спе­шит опи­сать мир, в ко­то­ром мы уже жи­вём, а сло­ва­ри лишь фик­си­ру­ют этот бег вре­ме­ни. Нео­ло­гиз­мы XXI века от­ра­жа­ют ди­на­ми­ку со­вре­мен­ной жиз­ни. Каж­дое но­вое сло­во — от «тикто­ке­ра» до «пау­эр­бан­ка» — фик­си­ру­ет из­ме­не­ние при­вы­чек, тех­но­ло­гий и спо­со­бов об­ще­ния.

Сло­ва­ри вы­сту­па­ют здесь не как ав­то­ри­тет, уста­нав­ли­ва­ю­щий пра­ви­ла, а как ин­стру­мент фик­са­ции: они от­ра­жа­ют то, что уже ста­ло ча­стью речи. Язык — по­движ­ная си­сте­ма, ре­а­ги­ру­ю­щая на вре­мя и со­бы­тия, и но­вые сло­ва ста­но­вят­ся по­ка­за­те­лем этих из­ме­не­ний. Спо­рить о «пра­виль­но­сти» их по­яв­ле­ния бес­смыс­лен­но: они уже су­ще­ству­ют в речи и вы­пол­ня­ют функ­цию ком­му­ни­ка­ции, а сло­варь лишь кон­ста­ти­ру­ет этот факт.