Николай Чернышевский — мыслитель, критик, «пожиратель книг»

Фото: от­кры­тые ис­точ­ни­ки Се­год­ня мы вспо­ми­на­ем пи­са­те­ля-бун­та­ря Ни­ко­лая Гав­ри­ло­ви­ча Чер­ны­шев­ско­го, ко­то­ро­му 24 июля ис­пол­ня­ет­ся 197 лет со дня рож­де­ния. Ни­ко­лай Чер­ны­шев­ский остал­ся в ли­те­ра­тур­ной ис­то­рии на­шей стра­ны не толь­ко как яр­кий пи­са­тель, но ещё как фи­ло­соф и мыс­ли­тель. В ро­мане «Что де­лать?»

, ко­то­рый был на­пи­сан в 1862–1863 го­дах в оди­ноч­ной ка­ме­ре в Пет­ро­пав­лов­ской кре­по­сти, Чер­ны­шев­ский пи­сал о ре­во­лю­ции, о гря­ду­щих по­тря­се­ни­ях, о ни­ги­лиз­ме и бе­дах со­вре­мен­но­го об­ще­ства. Дей­ствие ро­ма­на, ко­то­рый, как счи­та­ет­ся, стал от­ве­том на кни­гу Тур­ге­не­ва «От­цы и де­ти», раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в неда­ле­ком для пи­са­те­ля бу­ду­щем – в 1865 году. Ни­ко­лай Гав­ри­ло­вич пи­сал о ме­сте жен­щи­ны в об­ще­стве, об эман­си­па­ции.

Идеи ра­вен­ства по­лов в то­гдаш­ней Рос­сии тоже вос­при­ни­ма­лись как ре­во­лю­ци­он­ные. В ро­мане сим­во­лом жен­ской сво­бо­ды ста­ло яр­кое ро­зо­вое пла­тье дамы в тра­у­ре. Этот об­раз пи­са­тель со­зда­вал, вспо­ми­ная свою жену Оль­гу Со­кра­тов­ну. По­яв­ле­ние ге­ро­и­ни сим­во­ли­зи­ро­ва­ло три­умф ре­во­лю­ции и осво­бож­де­ние са­мо­го пи­са­те­ля из за­клю­че­ния.

Несмот­ря на ши­ро­кие ми­ро­воз­зрен­че­ские взгля­ды пи­са­тель был до­воль­но про­сто­душ­ным че­ло­ве­ком. В этом он при­зна­ет­ся в сво­их ав­то­био­гра­фи­че­ских за­мет­ках. Из за­ме­ток пи­са­те­ля В дет­стве Ни­ко­лай Гав­ри­ло­вич иг­рал в шаш­ки – вме­сте с ба­буш­кой по ма­те­рин­ской ли­нии Пе­ла­ге­ей Ива­нов­ной Го­лу­бе­вой, а в сту­ден­че­стве увлек­ся и шах­ма­та­ми.

Имен­но от ба­буш­ки он впер­вые услы­шал ис­то­рии о рус­ских бо­га­ты­рях – од­наж­ды даже рас­пла­кал­ся из-за того, что люди не це­нят их тру­ды и по­дви­ги. Он иро­нич­но на­зы­вал себя «эфи­о­по­м» из-за того, что счи­тал себя чу­жим в «выс­шем об­ще­стве». Его луч­шей по­дру­гой дет­ства была дво­ю­род­ная сест­ра Люба Кот­ля­рев­ская.

Отец пи­са­те­ля до 14 лет са­мо­сто­я­тель­но его обу­чал, в част­но­сти ла­ты­ни, но от­ме­чал осо­бое вли­я­ние Любы на куль­тур­ное раз­ви­тие Ни­ко­лая. Они вме­сте чи­та­ли и изу­ча­ли язы­ки. Дол­гое вре­мя маль­чик на­блю­дал за иг­рой Любы на фор­те­пья­но, и та по­мог­ла осво­ить ему ин­стру­мент. Пи­са­тель с ран­них лет стра­дал бли­зо­ру­ко­стью, по­это­му «не мог вы­учить­ся ни од­но­му из ре­бя­че­ских ис­кусств, ко­то­ры­ми за­ни­ма­лись при­я­те­ли-дети: ни вы­ре­зать ка­кую-ни­будь фи­гур­ку пе­ро­чин­ным но­жич­ком, ни вы­ле­пить что-ни­будь из гли­ны».

Имен­но то­гда он за­ин­те­ре­со­вал­ся ли­те­ра­ту­рой, на­чав очень мно­го чи­тать. За это близ­кие про­зва­ли его «биб­лио­фа­го­м» (в пе­ре­во­де с ла­ты­ни – по­жи­ра­тель книг). С под­рост­ко­во­го воз­рас­та маль­чик пе­ре­во­дил «с гре­че­ско­го язы­ка на рос­сий­ский». На две­на­дца­тый день рож­де­ния ему по­да­ри­ли кни­гу «Жиз­не­опи­са­ние ве­ли­ких пол­ко­вод­цев» Кор­не­лия Непо­та на фран­цуз­ском язы­ке, а в три­на­дцать он при­сту­пил к пе­ре­во­ду от­дель­ных глав на ла­тынь.