Нобелевскую премию по литературе получил венгерский поклонник Достоевского — Ласло Краснохаркаи

Ла­у­ре­а­том Но­бе­лев­ской пре­мии по ли­те­ра­ту­ре 2025 года стал 71-лет­ний венгр Лас­ло Крас­на­хор­каи. Он уже мно­го лет счи­тал­ся од­ним из са­мых ве­ро­ят­ных пре­тен­ден­тов на Но­бе­ля. Тут при­ят­но уже то, что рус­ско­му чи­та­те­лю Крас­на­хор­каи зна­ком, и непло­хо, в от­ли­чии от сон­ма дру­гих ав­то­ров, пре­тен­ду­ю­щих и даже по­лу­ча­ю­щих нын­че Но­бе­лев­скую.

К тому же Лас­ло не раз го­во­рил о люб­ви к рус­ской ли­те­ра­ту­ре, и даже о том, что он «в­се­гда ду­мал: если и есть язык, на ко­то­рый сто­ит меня пе­ре­во­дить, так это рус­ский». При том пе­ре­во­ди­ли его не очень мно­го. И тому есть при­чи­ны... К ним ещё вер­нусь. Впро­чем, Лас­ло зна­ком чи­та­те­лям все­го мира, бу­дучи пе­ре­ве­дён на де­сят­ки язы­ков и по­лу­чив мно­же­ство на­град.

За­ме­чу ещё, что мно­гим он из­ве­стен как ав­тор сце­на­ри­ев для филь­мов ев­ро­пей­ско­го ма­сте­ра кино Белы Тар­ра (неко­то­рые сце­на­рии Лас­ло на­пи­сал по соб­ствен­ным ро­ма­нам). Осо­бен­но зна­ме­ни­ты - ну, боль­ше сре­ди по­клон­ни­ков фе­сти­валь­но­го кино - филь­мы "Ту­рин­ская ло­шадь" и "Са­та­нин­ское тан­го"; их мож­но най­ти в Сети и на рус­ском. Осо­бен­но ре­ко­мен­дую «Ло­ша­дь» - ис­то­рию ле­ген­дар­ной ко­ня­ги, за­щи­щая ко­то­рую от по­бо­ев окон­ча­тель­но со­шёл с ума Ниц­ше (фильм 2010 года).

Чем пи­са­тель ин­те­ре­сен и хо­рош? (А это несо­мнен­но так.) Я бы ска­зал, очень ра­ди­каль­ным взгля­дом на дей­стви­тель­ность. И уме­ни­ем пре­под­но­сить это взгляд, что на­зы­ва­ет­ся, кра­си­во, в выс­шей сте­пе­ни ли­те­ра­тур­но. Даже по­э­тич­но, ме­ста­ми с укло­ном в рит­ми­зо­ван­ную про­зу. Да, Лас­ло — ав­тор жёст­кий. Са­ти­ра, ан­ти­уто­пия, сце­ны, что на­зы­ва­ет­ся, на гра­ни фола.

Плюс мно­го­чис­лен­ные от­сыл­ки к клас­си­ке, по­нят­ной ши­ро­ко­му за­пад­но­му чи­та­те­лю — к тому же Каф­ке. Или Ору­эл­лу. Или Бек­ке­ту. На­при­мер, его де­бют­ный ро­ман «Са­та­нин­ское тан­го» (из­дан и на рус­ском) — жут­кая ис­то­рия о де­ре­вен­ской жиз­ни, пре­вра­ща­ю­щей лю­дей в нечто ан­ти­че­ло­ве­че­ское. Наши кри­ти­ки, кста­ти, вспо­ми­на­ют в этой свя­зи Алек­сея Гер­ма­на-стар­ше­го, а имен­но его мрач­ней­шую лен­ту «Труд­но быть Бо­го­м».

Ну, Бела Тарр экра­ни­зи­ро­вал ро­ман за­дол­го до опу­са Гер­ма­на, хотя и в том же клю­че. Дру­гое дело, что филь­му Гер­ма­на юмор чужд, а у Крас­на­хор­каи его хоть от­бав­ляй – это вро­де как «на­род­ный», «фольк­лор­ный» смех (а ско­рее, па­ро­дия на него). Про­из­во­дит он жут­кое впе­чат­ле­ние: вро­де как фильм ужа­сов разыг­ран­ный в ку­коль­ном те­ат­ре.

Мно­гие со­чли ро­ман, вы­шед­ший в се­ре­дине 80-х, ан­ти­ком­му­ни­сти­че­ским паск­ви­лем, вро­де «С­кот­но­го дво­ра: Ору­эл­ла, но ав­тор от­ри­ца­ет по­ли­ти­че­ские на­ме­ре­ния, упи­рая боль­ше на кри­ти­ку са­мо­го рода че­ло­ве­че­ско­го... Ещё один ран­ний ро­ман Лас­ло — «Ме­лан­хо­лия со­про­тив­ле­ни­я», так­же пе­ре­ве­дён­ный на рус­ский, это крайне увле­ка­тель­ный и крайне про­во­ка­ци­он­ный «па­рад сти­ли­сти­че­ских ат­трак­ци­о­но­в», на­по­ми­на­ю­щий, на­при­мер, ра­бо­ты Пин­чо­на. Су­ди­те сами по за­вяз­ке ис­то­рии: в го­род при­бы­ва­ет та­ин­ствен­ный цирк, глав­ной до­сто­при­ме­ча­тель­но­стью ко­то­ро­го яв­ля­ет­ся туша ги­гант­ско­го кита.

И это то ли в пря­мом, то ли в пе­ре­нос­ном смыс­ле сво­дит мир во­круг с ума, дело до­хо­дит до анар­хии, дик­та­ту­ры, то­таль­но­го на­си­лия... Смеш­но? Очень. Жут­ко? В ещё боль­шей сте­пе­ни. По­че­му Лас­ло пе­ре­во­дят на рус­ский не слиш­ком ча­сто? На­ше­му чи­та­те­лю не очень по­нят­но, куда его по­ме­щать в иерар­хии из­вест­ных ав­то­ров.

Не очень по­нят­ны его ал­лю­зии. На­ко­нец, не слиш­ком ясно, оп­ти­мист он или пес­си­мист. То есть, он все­рьез нена­ви­дит мир или так при­ка­лы­ва­ет­ся. А по­доб­но­го мер­ца­ния у нас не лю­бят. Мо­жет, и пра­виль­но, кста­ти. К тому же на ан­ти­уто­пи­ста, а ан­ти­уто­пии у нас в че­сти, Крас­на­хор­каи не тя­нет – слиш­ком уни­вер­саль­на и аб­стракт­на его кри­ти­ка.

На са­ти­ри­ка – тем бо­лее. Во­об­ще, для идео­ло­га он как-то слиш­ком по­э­ти­чен, ли­те­ра­ту­рен. И к тому же пе­ре­во­дить его, сти­ли­ста и сло­вес­но­го фо­кус­ни­ка, слож­но. Ну, на­вер­ня­ка, сей­час пе­ре­во­ды по­явят­ся. Тем бо­лее, по­вто­рю, но­вый но­бе­ли­ат не раз при­зна­вал­ся в люб­ви к рус­ской клас­си­ке. На­при­мер, в од­ном из ин­тер­вью Лас­ло Крас­на­хор­каи ска­зал: «Ес­ли бы не рус­ская ли­те­ра­ту­ра, я бы ни­ко­гда не на­чал пи­сать.

Кро­ме Каф­ки, глав­ны­ми, кто меня под­толк­нул к это­му за­ня­тию, были Тол­стой и До­сто­ев­ский. Не будь их, мне бы и в го­ло­ву не при­шло стать пи­са­те­лем. Свой пер­вый ро­ман “Са­та­нин­ское тан­го” я на­пи­сал под силь­ным воз­дей­стви­ем обо­их. На меня — под­рост­ка — осо­бен­но глу­бо­кое впе­чат­ле­ние про­из­вел До­сто­ев­ский и, во вто­рую оче­редь, Тол­стой.

Под их вли­я­ни­ем про­шли мои мо­ло­дые го­ды». И про­шли не зря — Но­бель тому по­ру­кой.