Ноль-Седьмой — отец «Курских витязей»

В рам­ках фе­де­раль­но­го про­ек­та «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­ю­зом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­я­лись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­о­ны. О снов­ной упор «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и» де­ла­ют на спе­ци­аль­ную во­ен­ную опе­ра­цию и на­ших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Ека­те­ри­ной Блын­ской.

Жи­те­ли Кур­ско­го при­гра­ни­чья до по­след­не­го не ве­ри­ли в воз­мож­ность втор­же­ния, но слу­чи­лось то, что слу­чи­лось. Ав­густ 2024-го по­ста­вил пе­ред вы­бо­ром: взять в руки ору­жие – или бе­жать. Име­на тех, кто сдер­жал на­тиск вра­га на Кур­ской зем­ле, всё ещё пло­хо из­вест­ны «боль­шой» Рос­сии. С пер­вых дней ав­гу­ста, ко­гда го­ре­ла Суд­жа и Гор­наль­ский мо­на­стырь, ко­гда бри­га­ды ВСУ за­хо­ди­ли в сёла и уби­ва­ли мир­ных, эти люди сто­я­ли сте­ной на пути вра­га, не ду­мая ни о зва­ни­ях, ни о на­гра­дах.

Те, кто был ими спа­сён, бу­дут пом­нить их име­на веч­но. Доб­ро­воль­че­ский ба­та­льон «Кур­ские ви­тя­зи» объ­еди­нил луч­ших сы­нов Кур­ской зем­ли. Поз­же к нему при­мкну­ли те, кто, живя в дру­гих угол­ках стра­ны, не смог остать­ся рав­но­душ­ным к со­бы­ти­ям при­гра­ни­чья. Я узна­ла о «ви­тя­зях» от дру­зей – и вот уже еду туда, на опа­лен­ную зем­лю, к сво­им кор­ням, меч­тая уви­деть на­ших за­щит­ни­ков.

Еду в так­си. Нет свя­зи (как обыч­но те­перь в Кур­ске), но я долж­на ве­че­ром встре­тить­ся с ма­те­рью по­гиб­ше­го ком­ба­та, того са­мо­го, ко­то­рый со­здал «Кур­ских Ви­тя­зей» и стал их во­жа­ком. Об­ли­тые солн­цем поля и ле­со­по­ло­сы, сен­тябрь­ское си­я­ние при­ро­ды, а у меня в го­ло­ве толь­ко одна мысль: я еду к Сей­му, к сво­е­му Сей­му, к сво­им лю­дям.

Вот бы уви­деть реку хоть од­ним глаз­ком, хоть из­да­ле­ка… Мне ещё мно­гое пред­сто­я­ло уви­деть. Вы­хо­жу из так­си и пе­ре­са­жи­ва­юсь в тём­ную ма­ши­ну. Успе­ваю за­ме­тить: на бо­ко­вых стёк­лах – по неболь­шой фо­то­гра­фии. Это он, ком­бат. А в ма­шине – его ро­ди­те­ли. – Тоже во­зи­те с со­бой сво­е­го па­ца­на? – спра­ши­ваю без оби­ня­ков, по­то­му что и мы точ­но так же во­зим шев­ро­ны на­ше­го пле­мян­ни­ка.

– Так ведь он же нам эту ма­ши­ну и ку­пил! – от­ве­ча­ет мама бой­ца. У неё та­кие же прон­зи­тель­ные гла­за, как у сына на фото. За ру­лём папа ком­ба­та Алек­сей. Имен­но так: не отец, а папа. По­то­му что Иван его так на­зы­вал. – А да­ле­ко от­сю­да до Сей­ма? – роб­ко ин­те­ре­су­юсь у него. – А ты хо­чешь на Сейм? – Толь­ко если вас это не за­труд­нит!

Солн­це чет­ким алым ша­ром при­бли­жа­ет­ся к ли­нии го­ри­зон­та. В той сто­роне, где оно сей­час ку­па­ет­ся в рас­плав­лен­ном све­те, идут страш­ные бои. Идут они и бли­же, со­всем непо­да­лё­ку от­сю­да. Час езды. Там сей­час небо «гряз­но­е», но ско­ро на­ста­нет «се­ро­сть» – от­но­си­тель­но спо­кой­ное вре­мя, пе­ре­смен­ка меж­ду днев­ны­ми и ноч­ны­ми дро­на­ми.

До за­ка­та успе­ва­ем взгля­нуть на Сейм. Он тут ма­лень­кий, уз­кий – но это он. Ве­ли­кая река При­гра­ни­чья. Кро­ме того, успе­ва­ем по­кло­нить­ся мо­щам чу­до­тво­ри­цы Ми­са­и­лы, мест­но­чти­мой свя­той. – Мы отой­дем, а ты по­про­си. Она тво­рит чу­де­са, – го­во­рит мама Све­та, и они с му­жем от­хо­дят. Мо­гил­ка Ми­са­и­лы по­сы­па­на се­рень­ким сейм­ским пес­ком.

Остав­ляю на нём след сво­ей ла­до­ни. Слы­шу где-то внут­ри себя: – Бог ве­дёт, и надо идти к Нему нож­ка­ми. Даль­ше спус­ка­ем­ся к бе­ре­гу Сей­ма, где воды свя­то­го ис­точ­ни­ка Ми­са­и­лы спле­та­ют­ся с реч­ны­ми. Бе­рег за­бо­ло­чен, но я на­хо­жу ме­сто, сво­бод­ное от ила и ряс­ки и при­ка­са­юсь к Сей­му. Ис­точ­ник ухо­жен: над ку­пе­лью – кра­си­вый сруб, до­рож­ки вы­ло­же­ны плит­кой, цве­тут розы.

Смот­рю на эту ру­ко­твор­ную кра­со­ту, по­том на Сейм – и все со­бы­тия по­след­не­го года – от ав­гу­ста до ав­гу­ста – вдруг об­ре­та­ют смысл и вес. Я долж­на была ока­зать­ся здесь. Ни­где че­ло­век не чув­ству­ет себя жи­вее, чем на ро­дине. Я при­шла к сво­им зем­ля­кам, встре­чи с ко­то­ры­ми не ис­ка­ла преж­де, лег­ко­мыс­лен­но по­ла­гая, что жизнь вне Моск­вы для меня невоз­мож­на.

Но раз­лом эпо­хи про­шёл­ся по всем и каж­до­му – и те, кто по­нял, что ро­ди­на ждёт нас, ждёт с бо­лью и мол­ча­ни­ем, об­ре­тут нечто боль­шее, чем кор­ни. Они об­ре­тут смысл жиз­ни. Еха­ла же я сюда, в са­мый центр Кур­ской об­ла­сти, от­да­лён­ный от мо­е­го род­но­го При­гра­ни­чья, что­бы уви­деть мать по­гиб­ше­го ком­ба­та Ива­на Кру­ти­ко­ва.

И вот я в сте­нах её дома, – дома, где вы­рос ге­рой. Хо­зя­е­ва окру­жа­ют меня неве­ро­ят­ной лю­бо­вью и за­бо­той, а глав­ное – рас­ска­зы­ва­ют мне о сыне. Слу­шаю и по­ни­маю: тут ну­жен не очерк, а це­лая кни­га. Это на­сто­я­щий ге­рой на­ше­го вре­ме­ни. По­гиб он мо­ло­дым, едва до­жив до воз­рас­та Хри­ста. Враг охо­тил­ся за ним ещё с За­по­ро­жья, где Иван слу­жил в «ва­г­не­рах».

Уже то­гда его там зна­ли, как Ноль-Седь­мо­го. - До За­по­ро­жья это был обыч­ный па­рень, прав­да, с обострён­ным чув­ством спра­вед­ли­во­сти, – рас­ска­зы­ва­ет мама Све­та, – А вот по­сле той служ­бы он из­ме­нил­ся. Стал боль­ше по­ни­мать, стал боль­ше го­во­рить о се­мье, обе­ре­гать нас. Он по­нял цен­ность род­но­го дома. Как же: стар­ший из бра­тьев, муж, отец…

Как боль­но, что те­перь с ним не по­го­во­рить, не об­нять… Ещё не все слё­зы вы­пла­ка­ла мама Све­та за пол­го­да, на и мож­но ли все их вы­пла­кать? Хо­ро­шо, что все­гда ря­дом муж, ко­то­рый все­гда по­дой­дёт, об­ни­мет, по­гла­дит по пле­чу. Во вре­мя её рас­ска­за мне ча­сто хо­те­лось обер­нуть­ся. Ка­за­лось, за спи­ной у нас сто­ял Иван…

Мама Све­та. Ка­кое под­хо­дя­щее имя. Та­ких свет­лых лю­дей сей­час мало оста­лось. Папа мно­го не го­во­рил, всё боль­ше успо­ка­и­вал жену, но и сам с тру­дом сдер­жи­вал слё­зы, ко­гда она рас­ска­зы­ва­ла про ги­бель Ива­на, про то, как он рос в мно­го­дет­ной се­мье, му­жал и упор­но шёл к цели: пять раз сда­вал на кра­по­вый бе­рет.

Те­перь этот бе­рет ви­сит ря­дом с фо­то­гра­фи­ей, на ко­то­рой Иван едва за­мет­но улы­ба­ет­ся. Ком­бат по­лу­чил его уже по­смерт­но. – Он по­са­дил себе серд­це та­ки­ми на­груз­ка­ми. И даже не ска­зал, что у него там стент. Ко­гда его ра­ни­ло, он умер от раз­ры­ва серд­ца. Но не сдал­ся, я знаю сво­е­го сына. Та­кое у него было вы­ра­же­ние лица по­сле смер­ти: бо­роть­ся до кон­ца…

С этим он и ушёл. Была уже глу­бо­кая ночь, а мы всё го­во­ри­ли и го­во­ри­ли. На­ут­ро мама Све­та и папа Алек­сей от­вез­ли меня об­рат­но в Курск, в го­сти­ни­цу. Мы дол­го об­ни­ма­лись на про­ща­нье, ни­как не мог­ли рас­стать­ся. Те­перь мой путь ле­жал в учеб­ный центр «Кур­ских ви­тя­зей», к Ар­тё­му с по­зыв­ным Серп. Он тоже обе­щал мне рас­ска­зать мно­го ин­те­рес­но­го.

Пер­вое, что я уви­де­ла в по­ме­ще­нии, где ждал меня Ар­тём, – порт­рет Ива­на в углу на по­лоч­ке. - Я вче­ра была у его ро­ди­те­лей, – ска­за­ла я бой­цу, но он, на­вер­ное, и так до­га­дал­ся по моим за­пла­кан­ным гла­зам. Во­ен­ных лю­дей непро­сто раз­го­во­рить, нуж­но ис­кать к ним под­ход, за­да­вать пра­виль­ные во­про­сы. Но в этот раз мне не при­шлось под­би­рать сло­ва.

Серп рас­ска­зал о про­бле­мах с кон­тракт­ной служ­бой, о её пло­хом устро­е­нии, о роли доб­ро­воль­че­ских фор­ми­ро­ва­ний, куда идут да­ле­ко не все мест­ные жи­те­ли-муж­чи­ны: боль­шин­ство из них бе­гут от опас­но­сти вме­сте с жен­щи­на­ми, детьми и ста­ри­ка­ми, а не оста­ют­ся обо­ро­нять род­ные сёла. Та­ко­ва неве­сё­лая прав­да, но кто лю­бит свою ро­ди­ну, тот го­во­рит о ней толь­ко прав­ду. По­го­во­ри­ли о том, как Ива­ну при­шла в го­ло­ву мысль со­здать доб­ро­воль­че­ское объ­еди­не­ние на базе зна­ме­ни­то­го ба­та­льо­на «Ар­бат» и люди по­шли за ним.

Это были спортс­ме­ны из Кур­ско­го спорт­клу­ба «Ви­тязь» и про­сто мест­ные пар­ни – даже те, кто ни­ко­гда преж­де не дер­жал в ру­ках ору­жия. Я дол­го не ре­ша­лась за­дать во­прос об об­сто­я­тель­ствах ги­бе­ли Ива­на. Но всё же за­да­ла. В тот день, две­на­дца­то­го мар­та, при за­чист­ке Суд­жи по­гиб­ло несколь­ко бой­цов, в их чис­ле был и ком­бат.

Он был убит снай­пе­ром. То­ва­рищ, ко­то­рый по­шёл его вы­но­сить, тоже по­гиб: шесть ча­сов, тя­же­ло­ра­нен­ный, он бо­рол­ся за жизнь в ру­и­нах Суд­жи. Но по­гиб. В чём была сила ком­ба­та Ноль-Седь­мо­го, о ко­то­ром, я уве­ре­на, бу­дут на­пи­са­ны кни­ги и сня­ты филь­мы? В его Че­сти и Со­ве­сти. В том, что со­брал во­круг себя ко­стяк ге­ро­ев.

В том, что и до вой­ны мно­гое де­лал для ма­лой ро­ди­ны. В Кур­ске его зна­ли: он мно­го по­мо­гал лю­дям. По­это­му люди ве­ри­ли ему и шли за ним. И про­дол­жа­ют идти. «Ма­стер­ская По­бе­ды» В одну из по­ез­док моих в Курск я по­зна­ко­ми­лась с за­ме­ча­тель­ным че­ло­ве­ком, о ко­то­ром узна­ла от сво­их од­но­сель­чан. Юрий Пу­сто­вой – ор­га­ни­за­тор во­лон­тёр­ской «Ма­стер­ской По­бе­ды» и цен­тра «Zас­лон».

Вот уже мно­го лет он во­зит гу­ма­ни­тар­ку в во­ю­ю­щие ре­ги­о­ны. При под­держ­ке еди­но­мыш­лен­ни­ков Юрий обу­стро­ил в цен­тре Кур­ска уни­каль­ную ма­стер­скую, где во­лон­тё­ры, чле­ны на­род­ной дру­жи­ны «Ре­зерв» и все же­ла­ю­щие пле­тут сети, го­то­вят ко­стю­мы для снай­пе­ров, шьют одеж­ду и бе­льё для нужд гос­пи­та­ля, а так­же по­се­ща­ют ма­стер-клас­сы по во­ен­но-ме­ди­цин­ской под­го­тов­ке. На­чи­на­ние по­лу­чи­ло ши­ро­кий ре­зо­нанс – те­перь фи­ли­ал «Ма­стер­ской По­бе­ды» бу­дет от­крыт в Москве.

На встре­че в «Ма­стер­ской» я пред­ста­ви­ла свои книж­ки тем, для кого они и были на­пи­са­ны – моим зем­ля­кам, обык­но­вен­ным лю­дям, по­стра­дав­шим от вой­ны у себя дома, по­знав­шим без­домье, по­те­ри и ли­ше­ния. При­ят­но было ви­деть на встре­че дра­ма­тур­га Алек­сандр Дем­чен­ко, чья пье­са «Как я остал­ся че­ло­ве­ко­м», рас­ска­зы­ва­ю­щая о со­бы­ти­ях СВО, идёт в Кур­ском дра­ма­ти­че­ском те­ат­ре. Но са­мое глав­ное – это сама «Ма­стер­ска­я».

Ме­сто, где люди по зову серд­ца ра­бо­та­ют для фрон­та, для По­бе­ды, для на­ших ре­бят. Дети шьют иг­руш­ки-та­лис­ма­ны для бой­цов, взрос­лые пле­тут маск­се­ти. А за сте­на­ми ма­стер­ской шу­мит боль­шой го­род, вре­мя от вре­ме­ни сму­ща­е­мый воз­душ­ной тре­во­гой, но всё ещё до­воль­но бес­печ­ный. Он на­сла­жда­ет­ся по­след­ни­ми тёп­лы­ми дня­ми, ку­па­ясь в аро­ма­те цве­ту­щих роз.

Этот ра­зи­тель­ный кон­траст меж­ду теми, кто по­ни­ма­ет, что фронт бли­зок и ему не вы­жить без на­шей по­мо­щи, и теми, кто жи­вёт так, буд­то ни­че­го не про­ис­хо­дит, про­сто не укла­ды­ва­ет­ся в го­ло­ве. Здесь, в во­лон­тёр­ском шта­бе, мно­го тех, кого вой­на не обо­шла сто­ро­ной. Это по­стра­дав­шие от на­ше­ствия ВСУ ста­ри­ки и дети.

Это жен­щи­ны, чьи му­жья сей­час на пе­ре­до­вой. Юрий Пу­сто­вой су­мел ор­га­ни­зо­вать ра­бо­ту, сде­лав её не толь­ко эф­фек­тив­ной, но и ком­форт­ной. Здесь про­стор­но. Есть зона, от­ку­да де­воч­ки-под­рост­ки из при­гра­ни­чья ве­дут ин­тер­нет-транс­ля­ции. Преду­смот­ре­но ме­сто от­ды­ха для во­лон­тё­ров, ко­то­рые ра­бо­та­ют ино­гда по мно­гу ча­сов.

Счи­таю, что та­кая «Ма­стер­ска­я» необ­хо­ди­ма се­год­ня в каж­дом го­ро­де. А ещё я узна­ла, что Юрий Пу­сто­вой – че­ло­век пи­шу­щий. Уве­ре­на, вско­ре он по­зна­ко­мит нас со сво­ей про­зой. Ему есть о чём рас­ска­зать.