«Обед по расписанию»

Пол­го­да на­зад в ли­те­ра­тур­ной сре­де, как ска­зал бы ге­рой «О­дес­ских рас­ска­зо­в» Ба­бе­ля Беня Крик, шёл лёг­кий шу­хер. Вме­сто несколь­ких пи­са­тель­ских со­ю­зов на­ро­дил­ся по об­ра­зу и по­до­бию быв­ше­го СП СССР еди­ный Союз пи­са­те­лей Рос­сии, куда яко­бы чуть ли ни сил­ком та­щат всех, кого ни по­па­дя. Нов­ше­ство вы­зы­ва­ло тре­во­гу и непо­ни­ма­ние — по­че­му ушёл в небы­тие АС­ПИР, объ­еди­няв­ший не толь­ко пи­са­те­лей, но так­же из­да­те­лей?

Но глав­ное, — за­чем нуж­ны оче­ред­ные пе­ре­ме­ны? Се­год­ня ин­три­гу­ю­щий во­прос «по­че­му ис­чез АС­ПИ­Р» име­ет лишь по­зна­ва­тель­ный ин­те­рес, хотя на­сущ­ное «за­чем нам боль­шой еди­ный со­юз» ино­гда ещё зву­чит. И у меня, не всту­пав­ше­го ни в один из воз­ник­ших по­сле 1991 года со­ю­зов, оста­вав­ше­го­ся чле­ном Со­ю­за пи­са­те­лей СССР и толь­ко сей­час во­шед­ше­го в СПР, есть на этот счёт свои со­об­ра­же­ния.

Суть вот в чём. В 1934 году го­су­дар­ство со­зда­ло СП СССР в по­ли­ти­че­ских це­лях, объ­еди­няя пи­са­те­лей для идей­но­го спло­че­ния на поч­ве соц­ре­а­лиз­ма. А в 2025 году го­су­дар­ство со­дей­ство­ва­ло со­зда­нию еди­но­го СПР в со­ци­аль­ных це­лях — в усло­ви­ях рын­ка и твор­че­ской сво­бо­ды, а вдо­ба­вок в ин­тер­нет­ную эпо­ху, из­ме­нив­шую «пра­ви­ла сло­вес­но­сти», пи­са­те­ли ока­за­лись в бед­ствен­ном по­ло­же­нии, и для за­щи­ты сво­их прав им необ­хо­ди­мо спло­тить­ся в круп­ный кор­по­ра­тив­ный Союз.

Пи­ши­те, что хо­ти­те — в рам­ках за­ко­на, — объ­еди­няй­тесь в лю­бые те­ма­ти­че­ские или жан­ро­вые груп­пы, но на об­ще­ствен­ном по­при­ще вы­сту­пай­те как еди­ная кор­по­ра­тив­ная сила со сво­и­ми про­фес­си­о­наль­ны­ми ин­те­ре­са­ми, вклю­чая до­стой­ные го­но­ра­ры и борь­бу за на­чис­ле­ние пен­си­он­но­го ста­жа. От­вер­гать та­кое объ­еди­не­ние мо­гут толь­ко те, кто не при­ни­ма­ет но­вую ли­те­ра­тур­ную ре­аль­ность, не по­ни­ма­ет сути про­ис­хо­дя­ще­го или же те­ря­ет свои до­хо­ды и при­ви­ле­гии, непра­вед­но по­лу­ча­е­мые в усло­ви­ях ли­те­ра­тур­ной раз­дроб­лен­но­сти. Мне ка­жет­ся, во­прос на­столь­ко яс­ный, что в осо­бых разъ­яс­не­ни­ях не нуж­да­ет­ся.

Го­раз­до слож­нее про­бле­ма не ад­ми­ни­стра­тив­но­го, а твор­че­ско­го еди­не­ния ли­те­ра­то­ров. Се­год­ня при­вер­жен­цы раз­лич­ных идей­ных воз­зре­ний друг с дру­гом не об­ща­ют­ся, и при ны­неш­нем вза­им­ном непри­я­тии член­ский би­лет еди­но­го об­раз­ца ни­че­го не из­ме­нит, в рам­ках об­ще­го СПР пи­са­тель­ско­го еди­не­ния не про­изой­дёт. Как пре­одо­леть эту тяж­кую «бо­лезнь сег­мен­та­ци­и», ко­то­рой за­не­ду­жи­ла наша ли­те­ра­тур­ная сре­да по­сле 1991 года?

На этот счёт есть опыт со­вет­ских лет, ко­то­рый сна­ча­ла из­вра­ти­ли и о ко­то­ром по­том за­бы­ли — на­ме­рен­но. Ис­то­рия под­ска­зы­ва­ет, что в СССР 60-70 го­дов пи­са­тель­ская сре­да тоже тяж­ко бо­ле­ла груп­пов­щи­ной — о жур­наль­ных сра­же­ни­ях «Но­во­го ми­ра» с оп­по­нен­та­ми из «Ок­тяб­ря» и «Мо­ло­дой гвар­ди­и» ши­ро­ко из­вест­но. И, тем не ме­нее, ли­те­ра­тур­ная жизнь СП СССР шла сво­им че­ре­дом, про­во­ди­лись пле­ну­мы прав­ле­ния, на них вы­сту­па­ли «и те и эти», Ми­ни­стер­ство ли­те­ра­ту­ры, как на­зы­ва­ли от­рас­ле­вой штаб в «До­ме Ро­сто­вы­х», ра­де­ло за по­ли­кли­ни­ку для пи­са­те­лей, за стро­и­тель­ство жи­лых до­мов с бес­плат­ны­ми квар­ти­ра­ми, ко­то­рые да­ва­ли тоже «и тем и эти­м».

Ко­ро­че го­во­ря, груп­по­вые ли­те­ра­тур­ные ба­та­лии — само со­бой, а «о­бед, из­ви­ни­те, по рас­пи­са­ни­ю». Как уда­ва­лось сов­ме­стить идей­ное, ми­ро­воз­зрен­че­ское про­ти­во­сто­я­ние с един­ством кор­по­ра­тив­ных це­лей? Мне ка­жет­ся, я знаю один из сек­ре­тов бы­лой кор­по­ра­тив­ной пи­са­тель­ской смыч­ки. Не по­то­му, что до­гад­ли­вый или все­зна­ю­щий, а по той при­чине, что на жиз­нен­ной сте­зе встре­тил муд­ро­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый с ис­чер­пы­ва­ю­щим зна­ни­ем дела и, как го­во­рит­ся, на паль­цах разъ­яс­нил мне, ка­кой «це­мен­т» обес­пе­чи­вал в те вре­ме­на про­фес­си­о­наль­ное един­ство пи­са­тель­ской сре­ды.

По­зна­ко­мил­ся я с ним при уди­ви­тель­ных, с моей точ­ки зре­ния, ска­зоч­ных об­сто­я­тель­ствах. Ни о чём по­доб­ном не толь­ко меч­тать, даже из­мыс­лить было невоз­мож­но. В 1989 году мне вдруг — имен­но вдруг — по­зво­ни­ли из из­да­тель­ства «Со­вет­ский пи­са­тель» и ска­за­ли: быст­рее тащи свои жур­наль­ные очер­ки, мы немед­лен­но из­да­дим твой сбор­ник.

Не очень-то веря в уда­чу и по­до­зре­вая розыг­рыш, я, за­драв шта­ны, по­мчал­ся на По­вар­скую, где на­хо­дил­ся в ту пору «Сов­пис», и пред­ло­жил из­да­тель­ству де­ре­вен­ские очер­ки, опуб­ли­ко­ван­ные в ос­нов­ном в «На­шем со­вре­мен­ни­ке». И что вы ду­ма­е­те? Свер­ши­лось чудо — в том же 1989 году вы­шел тол­стый сбор­ник моих очер­ков под за­го­лов­ком «Ар­тель­ные лю­ди», за ко­то­рый я по­лу­чил со­лид­ный го­но­рар, кста­ти, по­след­ний в моей жиз­ни.

Но даль­ней­шие со­бы­тия и во­все ока­за­лись по­ра­зи­тель­ны­ми. При­мер­но че­рез пару недель неожи­дан­но раз­дал­ся те­ле­фон­ный зво­нок: — Ана­то­лий, это ди­рек­тор из­да­тель­ства «Со­вет­ский пи­са­тель» Ерё­мен­ко. Я хо­тел бы с вами встре­тить­ся. Ра­зу­ме­ет­ся, о Ерё­мен­ко я слы­шал. До того, как воз­гла­вить «Сов­пис», он мно­го лет ра­бо­тал в от­де­ле про­па­ган­ды ЦК КПСС, ку­ри­руя тол­стые ли­те­ра­тур­ные жур­на­лы.

Я в тот пе­ри­од был за­мом от­вет­ствен­но­го сек­ре­та­ря в Лит­га­зе­те и, хотя вёл вто­рую, со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­скую тет­рад­ку, пре­крас­но по­ни­мал суть тол­сто­жур­наль­ных бо­ре­ний, ко­то­рые «раз­ру­ли­вал» имен­но Ерё­мен­ко, чьё имя зву­ча­ло очень ча­сто, — ведь он «си­дел» на Но­вой пло­ща­ди. Но я его ни­ко­гда не ви­дел, име­ни-от­че­ства его не знал, в моих гла­зах он вы­гля­дел неким за­га­доч­ным, чуть ли не вер­хов­ным вер­ши­те­лем ли­те­ра­тур­ных су­деб. И вдруг этот ле­ген­дар­ный Ерё­мен­ко зво­нит мне по те­ле­фо­ну, пред­ла­гая по­об­щать­ся тет-а-тет!

Со­гла­си­тесь, было от чего прий­ти в недо­уме­ние, если не ска­зать — в изум­ле­ние. Но сказ­ка ока­за­лась бы­лью. Че­рез несколь­ко дней мы встре­ти­лись за рюм­кой вод­ки в Ду­бо­вом зале ЦДЛ, и Вла­ди­мир Ни­ко­ла­е­вич про­сто, без оби­лия ком­пли­мен­тар­ных слов объ­яс­нил, что чи­тал мои очер­ки и, как ди­рек­тор из­да­тель­ства, счёл нуж­ным их по­ско­рее из­дать, дав на этот счёт со­от­вет­ству­ю­щие ука­за­ния.

Так на­ча­лось наше зна­ком­ство, со вре­ме­нем пе­ре­рос­шее в до­ве­ри­тель­ные от­но­ше­ния, длив­ши­е­ся два­дцать лет, до его ухо­да. Вско­ре по­сле на­шей пер­вой встре­чи пе­ре­строй­щи­ки по­пёр­ли Ерё­мен­ко из из­да­тель­ства; как и я, он жил на воль­ных хле­бах, и не было у меня с ним ни­ка­ких дел — ре­цен­зий друг на дру­га не пи­са­ли. Но были по-на­сто­я­ще­му дру­же­ские, хотя и не слиш­ком ча­стые об­ще­ния.

А что­бы ста­ла по­нят­на их глу­би­на, при­ве­ду над­пись Вла­ди­ми­ра Ни­ко­ла­е­ви­ча на его боль­шой, очень ин­те­рес­ной био­гра­фи­че­ской кни­ге «От­че… ХХ век», ко­то­рую он по­да­рил мне: «А­на­то­лию Са­луц­ко­му и его се­мье от кол­ле­ги по пи­са­тель­ству и со­бра­ту по жиз­нен­но­му на­строю… Ценю наши не ча­стые, но ду­шев­ные встре­чи и на­де­юсь на их при­ше­ствие вновь.

Вся­че­ских тебе благ, кре­по­сти Пера и Духа. В. Н. Ерё­мен­ко. Пе­ре­дел­ки­но. Зима 2007 года. Тел. 593…. Это дач­ный, по­сто­ян­ный». Кста­ти го­во­ря, од­наж­ды я по­ка­зал кни­гу с по­да­роч­ной над­пи­сью сыну Вла­ди­ми­ра Ни­ко­ла­е­ви­ча, тоже Вла­ди­ми­ру и тоже пи­са­те­лю. Углуб­ля­юсь в эти су­гу­бо лич­ные част­но­сти, дабы по­яс­нить, что Вла­ди­мир Ни­ко­ла­е­вич был со мной пре­дель­но от­кро­ве­нен — не в смыс­ле рос­сказ­ней о бы­лых пи­са­тель­ских ин­три­гах, а по ча­сти разъ­яс­не­ния глу­бин­ных от­но­ше­ний го­су­дар­ства и ли­те­ра­ту­ры сво­е­го вре­ме­ни.

Ведь он, пар­тий­ный чи­нов­ник вы­со­ко­го ран­га, от­ве­чал за го­су­дар­ствен­ную по­ли­ти­ку в очень де­ли­кат­ной и нерв­ной для вла­сти об­ще­ствен­ной сфе­ре: осо­бо по­пу­ляр­ные тол­стые ли­те­ра­тур­ные жур­на­лы слу­жи­ли чуть ли не глав­ным по­при­щем пуб­лич­ных идей­ных ба­та­лий того вре­ме­ни. Он по­сто­ян­но об­щал­ся с Твар­дов­ским и Ко­че­то­вым, с Си­мо­но­вым и Ви­ку­ло­вым, с Ко­жи­но­вым, Лак­ши­ным и мно­ги­ми дру­ги­ми круп­ны­ми пи­са­те­ля­ми по твор­че­ским и ост­рым цен­зур­ным во­про­сам — в ту пору бы­ва­ли слу­чаи за­держ­ки вы­хо­да в свет оче­ред­но­го но­ме­ра жур­на­ла имен­но из-за Глав­ли­та. Вре­мя было го­ря­чее, цэ­ков­ский Агит­проп ба­лан­си­ро­вал меж­ду тра­ди­ци­он­ной «ли­ни­ей пар­ти­и» и дис­си­дент­ским на­по­ром, на­рас­тав­шим по­сле Хель­синк­ско­го Акта.

Ли­те­ра­тур­ная сре­да пре­бы­ва­ла в воз­буж­дён­ном со­сто­я­нии, вы­шел скан­даль­ный жур­нал «Мет­ро­поль», в Со­ю­зе пи­са­те­лей СССР на­ме­ти­лись опас­ные, бо­лез­нен­ные зоны, угро­жав­шие ре­аль­ным рас­ко­лом ли­те­ра­тур­ной сре­ды. Рас­ска­зы Вла­ди­ми­ра Ни­ко­ла­е­ви­ча о лю­бо­пыт­ней­ших си­ту­а­ци­ях тех слож­ных вре­мён были очень ин­те­рес­ны­ми, и жаль, что в сво­ей кни­ге он по­ве­дал лишь о мик­рон­ной ча­сти из них. Но в дан­ном слу­чае хочу кос­нуть­ся, по­жа­луй, глав­но­го во­про­са, во­круг ко­то­ро­го так или ина­че ча­сто кру­ти­лись наши раз­го­во­ры: как в но­вых для того пе­ри­о­да «дис­си­дент­ских» по­ли­ти­че­ских усло­ви­ях всё-таки уда­ва­лось со­хра­нять незыб­ле­мое един­ство Со­ю­за пи­са­те­лей?

И обоб­щая мно­же­ствен­ные бе­се­ды на эту тему, вспо­ми­наю, что каж­дый раз Вла­ди­мир Ни­ко­ла­е­вич с раз­ных то­чек зре­ния вы­ру­ли­вал на одну и ту же мысль: удер­жать пи­са­тель­ское со­об­ще­ство от внут­рен­них по­тря­се­ний по­мо­гал непре­стан­ный диа­лог, ко­то­рый вели меж­ду со­бой кон­ку­ри­ру­ю­щие за вни­ма­ние чи­та­те­лей про­ти­во­по­лож­ные по воз­зре­ни­ям груп­пы ли­те­ра­то­ров. По Ерё­мен­ко вы­хо­ди­ло, что ост­рей­шая по­ле­ми­ка меж­ду «Но­вым ми­ро­м» и «Ок­тяб­рё­м» была не толь­ко, а мо­жет быть, и не столь­ко ве­ле­ни­ем вре­ме­ни, сколь­ко хит­ро­ум­ным «хо­до­м» Агит­про­па, вы­пус­кав­ше­го оп­по­зи­ци­он­ный пар. Кро­ме того, пуб­лич­ное обостре­ние борь­бы, кор­ни ко­то­рой ухо­ди­ли к ста­ро­дав­не­му про­ти­во­сто­я­нию за­пад­ни­ков и сла­вя­но­фи­лов, за­од­но ра­бо­та­ло на «де­мо­кра­ти­че­ский» меж­ду­на­род­ный имидж стра­ны, что так­же учи­ты­ва­ли на пар­тий­ных вер­хах.

При этом, по сло­вам Вла­ди­ми­ра Ни­ко­ла­е­ви­ча, в жур­наль­ной сло­вес­ной войне Агит­проп, ко­неч­но, не был бес­при­страст­ным ар­бит­ром. Со­глас­но клас­си­че­ским пра­ви­лам про­па­ган­ды, он при­дер­жи­вал­ся прин­ци­па «60 на 40», ина­че го­во­ря, 60 про­цен­тов его сим­па­тий и ре­аль­ных дей­ствий были на сто­роне тра­ди­ци­о­на­ли­стов, а 40 про­цен­тов от­во­ди­лось на пуб­лич­ную под­держ­ку «пе­ре­до­вы­х» сло­ёв об­ще­ства. Та­кое со­от­но­ше­ние, по на­уч­ным ис­сле­до­ва­ни­ям, луч­ше все­го скло­ня­ет лю­дей к вере в «прав­ду 60 про­цен­то­в».

Од­на­ко кон­троль­ный па­кет все­гда оста­вал­ся в ру­ках го­су­дар­ства, ко­то­рое в лю­бой мо­мент мог­ло пре­кра­тить жур­наль­ное со­пер­ни­че­ство, что в ко­неч­ном ито­ге и про­изо­шло, ко­гда сня­ли Твар­дов­ско­го. Мне труд­но су­дить, в ка­кой мере сра­бо­тал про­па­ган­дист­ский за­мы­сел Агит­про­па и су­ще­ство­вал ли он, как го­во­рит­ся, в на­ту­ре. Но из бе­сед с Вла­ди­ми­ром Ни­ко­ла­е­ви­чем я вы­нес твёр­дое убеж­де­ние в том, что в пе­ри­од на­чав­ше­го­ся раз­ла­да в ли­те­ра­ту­ре имен­но пуб­лич­ный — сло­вес­ный и пись­мен­ный — диа­лог меж­ду пи­са­те­ля­ми раз­ных взгля­дов по­мо­гал со­хра­нять незыб­ле­мое един­ство СП СССР.

Тем бо­лее, с кон­ца 70-х я сам на­чал при­ни­мать уча­стие в этом диа­ло­ге и пре­крас­но пом­ню, как по­сле ба­та­лий в ма­лом зале ЦДЛ непри­ми­ри­мые ан­та­го­ни­сты от­прав­ля­лись в Ду­бо­вый зал, что­бы до­спо­рить за рюм­кой вод­ки. Всё сло­ма­лось в годы пе­ре­строй­ки. И пер­вой жерт­вой ли­те­ра­тур­ной вой­ны стал имен­но Диа­лог с боль­шой бук­вы.

Пи­са­тель­ские со­бра­ния в ЦДЛ, на ко­то­рых рань­ше вы­яс­ня­ли твор­че­ские от­но­ше­ния, пре­вра­ти­лись в бур­ные сва­ры и об­ли­чи­тель­ные су­ди­ли­ща, од­наж­ды даже с раз­би­ти­ем чьих-то оч­ков (если не оши­ба­юсь, Кур­чат­ки­на), став­ших сим­во­лом пол­ней­ше­го раз­д­рая. Пом­ню одно из та­ких со­бра­ний в боль­шом зале ЦДЛ, ко­гда ра­ди­ка­лы из «А­п­ре­ля» ярост­но гро­ми­ли Ар­мию за «са­пёр­ные ло­пат­ки», ко­то­ры­ми сол­да­ты яко­бы уби­ва­ли де­тей и жен­щин в Тби­ли­си (хотя по­том вы­яс­ни­лось, что ни на од­ном по­гиб­шем не было ре­за­ных ран.) Но вдруг кто-то из зала пред­ло­жил по­чтить вста­ва­ни­ем па­мять мо­ря­ков под­вод­ной лод­ки «Ком­со­мо­ле­ц», ге­ро­и­че­ски по­гиб­ших как раз в те дни.

О-о, что тут на­ча­лось! Ка­кие ещё мо­ря­ки! Шли бы они… Ар­мию во­об­ще надо разо­гнать… По­вто­рю, что пишу о том по­зор­ном со­бра­нии не с чьих-то слов, лич­но при­сут­ство­вал, ви­дел и слы­шал. Ка­кой уж тут диа­лог, ка­кие сов­мест­ные рюм­ки-за­кус­ки… По­сле 1991 года, ко­гда СП СССР рас­пал­ся, о диа­ло­ге в ли­те­ра­тур­ной сре­де и во­все пе­ре­ста­ли вспо­ми­нать.

Его по­про­сту нет, пи­са­те­ли раз­ных идей­ных и твор­че­ских воз­зре­ний не вза­и­мо­дей­ству­ют друг с дру­гом, сби­лись в обособ­лен­ные груп­пы, а АС­ПИР, ре­шав­шая свои за­да­чи, даже не пы­та­лась их объ­еди­нить на про­фес­си­о­наль­ной ос­но­ве. От­сут­ству­ет диа­лог и се­год­ня, и на то есть несколь­ко при­чин. Аб­со­лют­но не за­ин­те­ре­со­ва­ны в диа­ло­ге те, кто от име­ни го­су­дар­ства ру­ко­во­дит пи­са­тель­ским со­об­ще­ством в Мин­циф­ре.

Если рань­ше твор­че­ское со­пер­ни­че­ство объ­еди­ня­ло пи­са­те­лей, то те­перь его от­сут­ствие разъ­еди­ня­ет. Но имен­но дроб­ле­ние ли­те­ра­тур­ной сре­ды на изо­ли­ро­ван­ные груп­пы ста­ло од­ной из це­лей ли­бе­раль­ных за­пра­вил книж­ной от­рас­ли. Та­кой под­ход и поз­во­лил че­рез пре­мии, книж­ные яр­мар­ки, пе­ре­во­ды на ино­стран­ные язы­ки, пред­по­чте­ния в кни­го­тор­гов­ле и дру­гие спо­со­бы под­спуд­ных де­неж­ных вли­ва­ний ак­тив­но про­слав­лять тех, кто се­год­ня чис­лит­ся ино­аген­та­ми, пре­бы­ва­ет за ру­бе­жом и по­ли­ва­ет гря­зью Рос­сию.

Не ну­жен твор­че­ский диа­лог и пи­са­те­лям, ко­то­рых вы­ве­ли на пре­ми­аль­ные по­зи­ции всё те же чи­нов­ные за­пра­ви­лы от­рас­ли. В дан­ном слу­чае от­чёт­ли­во сра­ба­ты­ва­ет бо­язнь кон­ку­рен­ции — в чест­ном, от­кры­том со­рев­но­ва­нии с кол­ле­га­ми бле­стя­щие име­на неко­то­рых так на­зы­ва­е­мых ста­тус­ных ли­те­ра­то­ров, на­зна­чен­ных в со­вре­мен­ные клас­си­ки, мо­гут по­туск­неть. В этом, кста­ти, одна из при­чин вы­рож­де­ния ли­те­ра­тур­ной кри­ти­ки: внут­ри за­мкну­тых пи­са­тель­ских групп ни о ка­ком се­рьёз­ном ана­ли­зе тек­стов речи не идёт, пре­об­ла­да­ют ве­ле­ре­чи­вые об­зо­ры, а неред­ко и гром­кие про­воз­гла­ше­ния ге­ни­ев, чьи­ми име­на­ми, мол, бу­дет про­слав­ле­но ис­то­ри­че­ское вре­мя, в ко­то­ром мы жи­вём.

Ко­неч­но, неза­чем ны­неш­ним по­лу­ча­те­лям ста­тус­ных благ, ли­те­ра­тур­ным во­ро­ти­лам с ши­ро­ки­ми пиар-воз­мож­но­стя­ми дис­ку­ти­ро­вать по твор­че­ским во­про­сам с пред­ста­ви­те­ля­ми дру­гих ли­те­ра­тур­ных на­прав­ле­ний. «И­ны­х» по­про­сту не за­ме­ча­ют, пи­са­тель­ские груп­пы жи­вут обособ­лен­но друг от дру­га. И сно­ва: ка­кой уж тут диа­лог!

Од­наж­ды я незва­но за­явил­ся — дру­го­го сло­ва не под­бе­ру — на об­суж­де­ние ав­то­ров пре­мии «Боль­шая кни­га» в Доме Ро­сто­вых и до кон­ца то ме­ро­при­я­тие не вы­си­дел, — что­бы не за­хлеб­нуть­ся в бес­ко­неч­ных елей­ных, с ма­лы­ми смыс­ла­ми сло­ве­сах в ад­рес ла­у­ре­а­тов БК. Ор­га­ни­за­то­ры не при­гла­си­ли ни од­но­го ли­те­ра­тур­но­го кри­ти­ка, ко­то­рый при­дер­жи­вал­ся иных или хотя бы не столь вос­тор­жен­ных взгля­дов. Это был при­ми­тив­ный меж­со­бой­чик, ни­че­го об­ще­го с твор­че­ским диа­ло­гом не имев­ший.

Само со­бой, о прин­ци­пе «60 на 40» в этой груп­пе кри­ти­ков, об­слу­жи­ва­ю­щей груп­пу пи­са­те­лей, со­брав­ших­ся во­круг «Боль­шой кни­ги», ни­кто и ду­мать не ду­мал, все 100 про­цен­тов ре­ши­тель­но при­зна­ва­ли яр­чай­шие та­лан­ты ла­у­ре­а­тов, не учи­ты­вая, что по за­ко­нам про­па­ган­ды как раз сто­про­цент­ное одоб­ре­ние вы­зы­ва­ет у лю­дей со­мне­ния в ис­тин­но­сти по­хвал. На­ко­нец, надо иметь в виду, что за трид­цать лет невос­тре­бо­ван­но­сти диа­ло­га и груп­по­вой изо­ля­ции вы­рос­ло по­ко­ле­ние пи­са­те­лей, во­об­ще не зна­ко­мых с та­кой фор­мой твор­че­ско­го вза­и­мо­дей­ствия. Но­вые ор­га­ни­за­то­ры ли­те­ра­тур­но­го про­цес­са, ра­бо­та­ю­щие с мо­ло­дё­жью, тоже увле­че­ны ис­клю­чи­тель­но пре­зен­та­ци­я­ми, а так­же «со­зда­ни­ем бла­го­при­ят­ных усло­вий» для со­ис­ка­те­лей пи­са­тель­ско­го зва­ния, и об уме­нии ве­сти твор­че­ский диа­лог ни­кто даже не за­и­ка­ет­ся.

А вме­сте с его ис­чез­но­ве­ни­ем из ли­те­ра­тур­но­го оби­хо­да пре­рвал­ся и диа­лог по­ко­ле­ний, ко­то­рый был ро­до­вой чер­той рус­ской сло­вес­но­сти. Но се­год­ня, ко­гда речь идёт о ста­нов­ле­нии еди­но­го Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии, я ча­сто вспо­ми­наю бе­се­ды на этот счёт с Вла­ди­ми­ром Ни­ко­ла­е­ви­чем Ерё­мен­ко. Даже в идео­ло­ги­зи­ро­ван­ные вре­ме­на Со­ве­тов и КПСС по­сто­ян­ный твор­че­ский диа­лог в ли­те­ра­тур­ной сре­де по­мо­гал пи­шу­щей бра­тии — не за­ду­мы­ва­ясь о том — спла­чи­вать­ся, по сути, на кор­по­ра­тив­ной ос­но­ве, что­бы, неза­ви­си­мо от при­над­леж­но­сти к той или иной груп­пе, по­лу­чать при­лич­ные го­но­ра­ры, ле­чить­ся в ве­дом­ствен­ной по­ли­кли­ни­ке и т.

д. Да, диа­лог был за­жат меж­ду цен­зур­ны­ми крас­ны­ми ли­ни­я­ми, но он ни­ко­гда не пре­кра­щал­ся. Ныне, во вре­ме­на воль­но­дум­ства пи­са­тель­ские дис­кус­сии, по сути, огра­ни­че­ны толь­ко рам­ка­ми за­ко­на и поз­во­ля­ют ве­сти диа­лог в го­раз­до бо­лее ши­ро­ком диа­па­зоне мне­ний, а это очень ин­те­рес­но в твор­че­ском плане. Но, увы, «про­гул­ки по са­дам рус­ской сло­вес­но­сти» по­ка­зы­ва­ют удру­ча­ю­щее неже­ла­ние пи­са­те­лей раз­ных взгля­дов об­щать­ся друг с дру­гом, что аука­ет­ся и нере­шён­ны­ми со­ци­аль­ны­ми про­бле­ма­ми, тре­во­жа­щи­ми ли­те­ра­тур­ное со­сло­вие.

Од­на­ко, как в лю­бой без­гра­нич­но­сти, в те­ма­ти­че­ской ши­ро­те дис­кус­сий есть и свои ми­ну­сы: не так-то про­сто на­щу­пать важ­ные для об­ще­ства и для ли­те­ра­ту­ры темы об­суж­де­ний. И уж тем бо­лее слож­но по­сле со­ро­ка лет без­дей­ствия сно­ва за­пу­стить за­ржа­вев­ший ме­ха­низм пи­са­тель­ско­го диа­ло­га. Прак­ти­че­ски не тре­бу­ю­щий средств, он нуж­да­ет­ся, как те­перь при­ня­то го­во­рить, в си­стем­ном «моз­го­во­м» обес­пе­че­нии, в кол­лек­тив­ном об­ду­мы­ва­нии из­на­чаль­ной те­ма­ти­ки об­суж­де­ний.

О слож­но­стях, ка­кие мо­гут воз­ник­нуть при воз­рож­де­нии тра­ди­ций диа­ло­га в по­все­днев­ной жиз­ни пи­са­тель­ско­го со­ю­за го­во­рит и опыт про­шло­го года, ко­гда в рам­ках На­ци­о­наль­ной пре­мии «С­ло­во» ор­га­ни­зо­ва­ли боль­шую кон­фе­рен­цию ли­те­ра­тур­ных кри­ти­ков. На­чи­на­ние было пре­крас­ным и в пер­вый раз всё вы­шло от­нюдь не ко­мом. Од­на­ко надо всё же учесть, что в де­бю­те при­ни­ма­ли уча­стие в ос­нов­ном пре­по­да­ва­те­ли ВУ­Зов, вы­сту­пав­шие на темы, ко­то­рые они раз­ра­ба­ты­ва­ют, — ска­жем, о ме­та­мо­дер­низ­ме.

На­ко­нец-то до­рвав­шись до все­рос­сий­ско­го мик­ро­фо­на, каж­дый с упо­е­ни­ем ку­ко­вал о сво­ём, а по­то­му дис­кус­сии не по­лу­чи­лось. И уж со­всем не было об­суж­де­ния кон­крет­ных ху­до­же­ствен­ных про­из­ве­де­ний. Ина­че го­во­ря, диа­лог не со­сто­ял­ся, о нём про­сто не по­ду­ма­ли, его и не пла­ни­ро­ва­ли. Нечто по­хо­жее было и на вто­ром «Боль­шом сти­ле».

Меж­ду тем, опыт про­шло­го под­ска­зы­ва­ет, что та­кая фор­ма пи­са­тель­ско­го вза­и­мо­дей­ствия, как диа­лог, ина­че го­во­ря, пуб­лич­ное — уст­ное или пись­мен­ное — «вы­яс­не­ние от­но­ше­ний» по твор­че­ским во­про­сам очень спо­соб­ству­ет кор­по­ра­тив­но­му един­ству Боль­шо­го Со­ю­за пи­са­те­лей. Груп­пов­щи­на — нор­маль­ный, есте­ствен­ный спо­соб су­ще­ство­ва­ния ли­те­ра­тур­ной сре­ды, она была, есть и бу­дет. Пи­са­те­ли раз­ных ху­до­же­ствен­ных и идей­ных на­прав­ле­ний долж­ны спо­рить, пусть до хри­по­ты, не со­гла­шать­ся друг с дру­гом, под­дер­жи­вать сво­их и кри­ти­ко­вать оп­по­нен­тов.

Един­ствен­ное, на что они не име­ют пра­ва, — это не за­ме­чать друг дру­га. По­то­му что у всех пи­са­те­лей, неза­ви­си­мо от ху­до­же­ствен­ной, идей­ной или те­ма­ти­че­ской на­прав­лен­но­сти, в еди­ном кор­по­ра­тив­ном Со­ю­зе «о­бед по рас­пи­са­ни­ю».