«Очковтирательство»: как карточная игра стала синонимом обмана

Помни­те, зна­ме­ни­тое бул­га­ков­ское? «На­чаль­ству вти­ра­ют очки! — Ма­ши­ну зря го­ня­ет ка­зен­ную! — на­ябед­ни­чал и кот, жуя гриб. Боль­шин­ство со­вре­мен­ных лю­дей свя­зы­ва­ют вы­ра­же­ние «в­ти­рать оч­ки» и сло­во «оч­ко­вти­ра­тель­ство» с ба­наль­ной оп­ти­кой. Но если за­ду­мать­ся, это ка­жет­ся аб­сурд­ным: за­чем и во что кому-то по­на­до­би­лось вти­рать ак­сес­су­а­ры?

Ис­то­рия же по­лу­ча­ет­ся куда бо­лее ин­те­рес­ной. Да­вай­те раз­бе­рём­ся! Ли­пок и Пуш­кин Что­бы про­ис­хож­де­ние фра­зео­ло­гиз­ма ста­ло по­нят­ным, нуж­но пе­ре­не­стись в XIX век и по­гру­зить­ся в мир кар­точ­ных иг­ро­ков. В их сре­де сло­во «оч­ки» име­ло омо­ни­мич­ное зна­че­ние — так на­зы­ва­ли цвет­ные по­мет­ки на кар­тах. О шу­лер­ских улов­ках того вре­ме­ни рас­ска­зы­ва­ет кни­га «Жизнь иг­ро­ка, опи­сан­ная им са­мим, или От­кры­тые хит­ро­сти кар­точ­ной иг­ры» (1820-е).

Од­ной из та­ких хит­ро­стей было при­ме­не­ние лип­ка — мази из вос­ка и сала, ко­то­рой на­ти­ра­ли ли­це­вую сто­ро­ну. То­гда по­ро­шок крас­но­го/чёр­но­го цве­та хо­ро­шо при­ли­пал к по­верх­но­сти (так на­зы­ва­е­мые по­рош­ко­вые кар­ты). Что­бы узнать об этом при­ё­ме, иг­рать было необя­за­тель­но: яв­ле­ние на­шло от­ра­же­ние в рус­ской ли­те­ра­ту­ре.

У Пуш­ки­на в «Пи­ко­вой да­ме» ге­рои об­суж­да­ют чу­дес­ное ве­зе­ние ба­буш­ки Том­ско­го и до­пус­ка­ют, что сек­рет скры­вал­ся имен­но в по­рош­ко­вых кар­тах. Иг­рок лёг­ким дви­же­ни­ем паль­ца мог сте­реть «лиш­не­е» очко, пре­вра­щая се­мёр­ку в ше­стёр­ку или де­вят­ку в вось­мёр­ку. Этот жест и стал си­но­ни­мом об­ма­на. Кста­ти, Гри­бо­едов в «Го­ре от ума» тоже вы­ска­зал­ся о шу­лер­ских про­дел­ках — уве­ко­ве­чил по­стыд­ную иг­ро­вую прак­ти­ку в иро­ни­че­ских стро­ках: Там мось­ку во­вре­мя по­гла­дит, Тут в пору кар­точ­ку во­трёт…

Если не брать ли­те­ра­ту­ру, вы­ра­же­ние дол­го оста­ва­лось в рам­ках уз­ко­го те­ма­ти­че­ско­го жар­го­на. Но по­сте­пен­но его ста­ли ис­поль­зо­вать и за пре­де­ла­ми игор­ных до­мов. Фра­за «в­те­реть оч­ки» при­об­ре­ла пе­ре­нос­ный смысл — не про­сто под­де­лать кар­ту, а ис­кус­но при­укра­сить дей­стви­тель­ность, вы­дать пло­хое за хо­ро­шее, со­здать ил­лю­зию успе­ха там, где его нет и быть не мо­жет.

Кста­ти, сло­во «ли­па» тоже бе­рет на­ча­ло у иг­ро­во­го сто­ла. Оно свя­за­но с ли­по­вы­ми (то есть по­кры­ты­ми лип­ком) кар­та­ми, под­де­лан­ны­ми ради вы­иг­ры­ша. Сей­час липа ста­ла уни­вер­саль­ным обо­зна­че­ни­ем под­дел­ки, будь то ки­тай­ские крос­сов­ки или псев­доб­рен­до­вая сум­ка. Линг­ви­сти­че­ские спо­ры Учё­ные и фи­ло­ло­ги по-раз­но­му объ­яс­ня­ли про­ис­хож­де­ние вы­ра­же­ния.

И. А. Гор­бу­ши­на, на­при­мер, ука­зы­ва­ла, что тер­мин у В. В. Ви­но­гра­до­ва не со­всем то­чен: кар­ты обыч­но не вти­ра­ли, а на­обор­от, сти­ра­ли, уби­рая из­ли­шек по­рош­ка. И есть ве­ро­ят­ность, что со­вре­мен­ни­ки всё-таки пра­вы… В под­твер­жде­ние она при­во­дит дан­ные сло­ва­рей и лек­си­ко­гра­фов XIX века. У Даля чи­та­ем: «в­те­реть очки — оду­ра­чить».

В сло­ва­ре Гро­та встре­ча­ет­ся объ­яс­не­ние: «за­ста­вить смот­реть на вещи по-сво­е­му». В XVIII веке сло­во «в­те­реть» упо­треб­ля­лось и в зна­че­нии «на­вя­зать». М. И. Ми­хель­сон при­во­дил даже немец­кий ана­лог: einem eine Brille aufsetzen — «на­деть оч­ки», то есть при­ну­дить смот­реть чу­жи­ми гла­за­ми. Се­год­ня вы­ра­же­ние «в­ти­рать оч­ки» по­те­ря­ло пря­мую связь с про­шлым, но со­хра­ни­ло ос­нов­ное зна­че­ние — «со­зна­тель­но ис­ка­зить ре­аль­но­сть».

Оч­ко­вти­ра­тель — тот, кто уме­ет на­ри­со­вать кра­си­вую кар­тин­ку, скры­ва­ю­щую об­ман или неком­пе­тент­ность. И хотя крап и оп­ти­ка тут дав­но ни при чём, сама ме­та­фо­ра оста­ёт­ся яр­кой и мет­кой. Оч­ко­вти­ра­тель­ство сквозь века В XX веке сло­во «оч­ко­вти­ра­тель» проч­но уко­ре­ни­лось в пар­тий­но-бю­ро­кра­ти­че­ской сре­де. Ру­ко­во­ди­те­ли неред­ко жа­ло­ва­лись на под­чи­нён­ных, ко­то­рые за­ни­ма­лись «оч­ко­вти­ра­тель­ство­м», ста­ра­ясь вы­гля­деть ак­тив­ны­ми ис­пол­ни­те­ля­ми, хотя на деле лишь со­зда­ва­ли ил­лю­зию.

Со вре­ме­нем лек­се­ма ста­ла устой­чи­вым си­но­ни­мом фор­ма­лиз­ма, по­ка­зу­хи и по­пы­ток скрыть прав­ду. Та­ким об­ра­зом, сло­ва и вы­ра­же­ния, рож­дён­ные в тём­ных за­лах игор­ных до­мов, неожи­дан­но ока­за­лись крайне жи­ву­чи­ми и ак­ту­аль­ны­ми — и в раз­го­вор­ной речи, и в де­ло­вой лек­си­ке.