Олег Яненагорский «Одиннадцатого спасти не успел…»

В рам­ках фе­де­раль­но­го про­ек­та «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­ю­зом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­я­лись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­о­ны. Ос­нов­ной упор «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и» де­ла­ют на спе­ци­аль­ную во­ен­ную опе­ра­цию и на­ших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Оле­гом Яне­на­гор­ским.

26 но­яб­ря 2025 года, Се­ва­сто­поль­ская бух­та. От­ра­же­ние Па­мят­ни­ка за­топ­лен­ным ко­раб­лям дро­бит­ся на вол­нах. На на­бе­реж­ной со­бра­лись дру­зья пев­ца и по­эта Дмит­рия Че­реп­ка. По­зыв­ной — «Ди­мы­ч». Се­год­ня го­дов­щи­на его ги­бе­ли. При­звать «Ди­мы­ча» не мог­ли: в дет­стве он по­лу­чил трав­му гла­за, спа­сти зре­ние не уда­лось — рух­ну­ла меч­та стать офи­це­ром.

При­вер­же­нец фи­ло­со­фии Са­тья Саи Бабы, Дмит­рий был убеж­дён­ным сто­рон­ни­ком нена­си­лия, но с на­ча­лом СВО доб­ро­воль­но ушёл на фронт. Пе­ред ухо­дом кре­стил­ся. Зная о его про­бле­мах со зре­ни­ем, дру­зья от­го­ва­ри­ва­ли Ди­мы­ча идти во­е­вать. Но ре­ше­ние было при­ня­то. «Ес­ли я по­гиб­ну, — ска­зал он од­наж­ды, — то остав­лю сыну своё чест­ное имя.

Он смо­жет гор­дить­ся от­цо­м». Как он про­шёл ме­ди­цин­скую ко­мис­сию, оста­лось тай­ной. Он знал, что, спа­сая дру­гих, мо­жет по­гиб­нуть сам, и за­ве­щал раз­ве­ять свой прах над Се­ва­сто­поль­ской бух­той. 31 ян­ва­ря 2025 года в 13.30 дру­зья вы­пол­ни­ли прось­бу бой­ца непо­да­лё­ку от Па­мят­ни­ка за­топ­лен­ным ко­раб­лям. Что оста­лось по­сле ги­бе­ли Ди­мы­ча?

Рос­сия. Се­ва­сто­поль. Пес­ни. С фрон­та при­вез­ли ги­та­ру ге­роя и пе­ре­да­ли ин­стру­мент его сыну. Над бух­той зву­чат пес­ни Дмит­рия Че­реп­ка и го­ло­са его дру­зей: — Он на­стра­и­вал ги­та­ру не по ка­мер­то­ну, а по ча­сто­те по­ю­ще­го серд­ца. — Помни­те, как он го­во­рил: «Я не пишу сти­хи. Я со­чи­няю му­зы­ку, ко­то­рая на­пол­ня­ет­ся тек­ста­ми».

Зву­чат сти­хо­твор­ные стро­ки о са­мом Ди­мы­че: Ору­жия он сро­ду не дер­жал, С ги­та­рою бро­дил по го­ро­дам. Но вдруг од­наж­ды ан­гел про­шеп­тал: «В­ста­вай, бра­ток, иди — ты ну­жен Там». — Он все­гда был та­кой — рис­ко­вый, но не со­рви­го­ло­ва, чест­ный, прин­ци­пи­аль­ный, если мо­жет по­мочь — по­мо­жет. Он был на­сто­я­щим. Ни­ко­гда не вы­пя­чи­вал­ся, не тя­нул на себя оде­я­ло — скром­ный рус­ский, ко­то­рый лю­бил свой слав­ный Се­ва­сто­поль, Рос­сию.

По­то­му и при­нял для себя та­кое ре­ше­ние — идти на фронт. Как-то за­ехал к нему в ка­би­нет, а он мне и го­во­рит: «Зна­ешь, я на­пи­сал за­яв­ле­ние на кон­тракт. Если не от­ка­жут, пой­ду на СВО, там от меня поль­зы боль­ше бу­дет». — Он по­сту­пил по со­ве­сти, не вы­ме­ряя се­ре­ди­ны, по­сту­пил, как на­сто­я­щий хри­сти­а­нин, от­дал жизнь за дру­ги своя, как в песне Сер­гея Бо­хан­це­ва, ко­то­рую пел Дима: Но коль то­ва­ри­щу смерть су­лят, По­бо­и­ща, да по­жа­ри­ща, Про­стит тебе мать сыра-зем­ля — От­дай себя за то­ва­ри­ща!

И ушёл пря­мо в небе­са — к Богу. — Ди­мы­ча я знаю мень­ше, чем дру­зья его мо­ло­до­сти. Но позд­ний друг — та­кая ред­кость. Я на­пи­сал о нём: Не стыд­но слёз, хоть ви­дят все во­круг, Мне боль­но, что не бу­дет ря­дом Тебя, сра­жён­но­го сна­ря­дом, Мой до­ро­гой, на­дёж­ный, позд­ний Друг… В по­след­нем бою фельд­шер Ди­мыч спас де­сять че­ло­век и по­шёл за один­на­дца­тым.

Это было смер­тель­но опас­но, но в око­пе, куда он про­би­рал­ся, оста­ва­лись ра­не­ные, так что по-дру­го­му по­сту­пить он не мог. Стая на­тов­ских бес­пи­лот­ни­ков об­ру­ши­ла на тот окоп смер­то­нос­ный груз. Ма­ну­аль­ный те­ра­певт Дмит­рий Че­ре­пок не до­жил до 58 лет. В де­каб­ре 2025 года дру­зья из­да­ли сбор­ник сти­хов Дмит­рия Че­реп­ка.

Его го­лос остал­ся с нами на­все­гда.