Ольга Горелая «Встречи с людьми и не только»

В рам­ках фе­де­раль­но­го про­ек­та «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­ю­зом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­я­лись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­о­ны. Ос­нов­ной упор «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и» де­ла­ют на спе­ци­аль­ную во­ен­ную опе­ра­цию и на­ших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Оль­гой Го­ре­лой.

Встре­чи… За­пла­ни­ро­ван­ные, слу­чай­ные. Неожи­дан­ные. Я еха­ла за впе­чат­ле­ни­я­ми и ма­те­ри­а­ла­ми, и они — впе­чат­ле­ния и ма­те­ри­а­лы — буд­то зна­ли об этом и сами меня на­хо­ди­ли. Эпи­зод пер­вый В го­сти­ни­це в Лу­ган­ске жи­вёт очень ми­лый чёр­но-бе­лый гром­ко мур­ча­щий кот. Прой­ти мимо про­сто невоз­мож­но — вот я и за­стря­ла воз­ле стой­ки ад­ми­ни­стра­то­ра.

Есте­ствен­но, мы раз­го­во­ри­лись. Нет, не с ко­том. С ад­ми­ни­стра­то­ром Лю­бо­вью. Я рас­ска­за­ла о Ли­те­ра­тур­ных ре­зи­ден­ци­ях и тут же услы­ша­ла в от­вет: – А на­пи­ши­те о моей по­дру­ге! По­дру­га ока­за­лась по­этом из Хря­ще­ва­то­го — по­сёл­ка, в ко­то­ром в 2014-м шли тя­жё­лые бои. Анна Ко­нов­чен­ко пи­са­ла и до вой­ны — лёг­кие стро­ки, све­тя­щи­е­ся лю­бо­вью и неж­но­стью, ра­ду­ю­щие то фи­ло­соф­ски­ми раз­мыш­ле­ни­я­ми, то юмо­ром: Люби меня, та­кой, как есть, Но не по­том — сей­час и здесь…

До мел­кой дро­жи, до­тем­на, До пер­вых ла­сто­чек, до дна За­мёрз­ших луж. Лю­бой по­рой… До яр­кой зе­ле­ни вес­ной, До ран­ней от­те­пе­ли с крыш… Я увлек­лась? Ты уже спишь? Ты спишь… — Ка­кой смеш­ной фи­нал! Ко­нец неде­ли — ты устал! (Из кни­ги сти­хов А. Ко­нов­чен­ко «Лю­би меня та­кой, как есть») Ли­ри­че­ская ге­ро­и­ня так есте­ствен­на, в ней столь­ко жиз­ни, теп­ла и люб­ви, что, ка­жет­ся, весь мир об­ни­мет.

По­рой сти­хи Анны по­хо­жи на сказ­ку. За строч­ка­ми, чи­тая ко­то­рые неволь­но вхо­дишь в ритм чу­дес­ных ис­то­рий Пуш­ки­на, спря­та­но по­ни­ма­ние себя и мира: Я ж глу­хая и сле­пая, Сидя, ожи­да­ла рая. Он не где-то на луне — Тре­пе­ща, си­дел во мне, Ждал за­ти­шья и по­коя… Жить с об­ре­тён­ным раем оста­ва­лось все­го два года: ци­ти­ру­е­мые стро­ки — из неболь­шой кни­ги «Т­воё от­ра­же­нье во вре­ме­ни», вы­пу­щен­ной в 2012 году, а в 2014-м мир пе­ре­вер­нул­ся.

Че­ло­век боль­шой души, Анна за­бо­ти­лась о дру­гих, по­мо­га­ла, спа­са­ла — сло­вом и де­лом. Та­кая хруп­кая на вид, она ока­за­лась очень силь­ной. А сти­хи её ста­ли со­всем дру­ги­ми. На­шла в ста­тье И. П. Зай­це­вой «По­э­зия про­тив “неми­ра” (жи­вое сло­во вой­ны XXI века)» ци­та­ту из её сти­хо­тво­ре­ния «Вой­на без вой­ны… А та­кое бы­ва­ет?»

(25 ав­гу­ста 2014 г.): По­ли­ти­ка — ниже, чем брат­ство лю­дей, Оч­ни­тесь и вспом­ни­те это ско­рей. Про­ще­ние — выше лю­бо­го за­ко­на, И нет оправ­да­ний, коль дет­ские сто­ны… А мы уби­ва­ем друг дру­га, ту­пея, Во­круг огля­ни­тесь и стань­те муд­рее — Нас лба­ми столк­ну­ли, чтоб наша стра­на Оста­лась без­люд­ной, сго­ре­ла до­тла.

(С. 46) То­гда ещё была на­деж­да — оду­ма­ют­ся… Не слу­чи­лось. Анны Ко­нов­чен­ко уже нет, она умер­ла бук­валь­но за пару недель до мо­е­го при­ез­да в Лу­ганск. И всё же я уви­де­ла её — в ин­тер­не­те есть ви­део­за­пись её встре­чи с чи­та­те­ля­ми. Страст­ная речь. Сло­ва, ко­то­рые вхо­дят пря­мо в душу. Или нет: это мы вхо­дим в чи­стую душу по­эта — не зря же Анна при­гла­ша­ла ко­гда-то: …

Те­перь Све­тел дом, и на­стежь дверь! Бу­дешь мимо про­хо­дить, — Не за­мед­ли по­го­стить!!! Эти стро­ки были на­пи­са­ны ещё до вой­ны. По­сле в «свет­лом до­ме» проч­но обос­но­ва­лась боль, раз­би­ва­ю­щая хру­сталь души на мел­кие свер­ка­ю­щие оскол­ки. Раз­ле­та­ясь, они по­па­да­ют в чи­та­тель­ские серд­ца и ис­ко­ре­ня­ют рав­но­ду­шие.

Кни­жеч­ку Анны — един­ствен­ную остав­шу­ю­ся — Лю­бовь по­да­ри­ла мне. Так в Брянск при­е­ха­ла ча­стич­ка до­во­ен­ной Лу­ган­щи­ны. А со мной на­все­гда оста­нет­ся пре­кло­не­ние пе­ред её мир­ны­ми жи­те­ля­ми, встав­ши­ми без раз­ду­мий на за­щи­ту род­но­го дома. Эпи­зод вто­рой Обыч­но я ни к кому не при­стаю. Тем бо­лее к незна­ко­мым лю­дям в ав­то­бу­се.

Но тут… Ав­то­бус. Уже еду до­мой, ско­ро Москва, а по­том по­ез­дом до Брян­ска. Ря­дом си­дит па­рень в во­ен­ной фор­ме. Спо­кой­ный и мол­ча­ли­вый. Боль­шой. В пер­вый мо­мент мне по­ка­за­лось, что мне и сесть-то неку­да, но он очень ста­рал­ся за­ни­мать по­мень­ше ме­ста. Едва мы отъ­е­ха­ли, муж­чин по­про­си­ли вый­ти для про­вер­ки до­ку­мен­тов.

Я не в пер­вый раз та­кое на­блю­да­ла, но до сих пор не по­ни­ма­ла за­чем. По­ин­те­ре­со­ва­лась у со­се­да. Ока­зы­ва­ет­ся, вы­яс­ня­ют, нет ли сбе­жав­ших с фрон­та (в на­шем ав­то­бу­се та­ких не ока­за­лось). Ещё узна­ла, что со­сед мой — врач, едет в от­пуск, до­мой в Моск­ву. Не ска­жу, что сра­зу за­вя­зал­ся жи­вой раз­го­вор, но мне ста­ло ин­те­рес­но, я из­ви­ни­лась за своё лю­бо­пыт­ство…

и про­дол­жи­ла рас­спра­ши­вать. – Вас мо­би­ли­зо­ва­ли? Вра­чей же тоже при­зы­ва­ют. – Нет, я доб­ро­во­лец. – А за­чем вы по­шли на фронт? Мож­но же было не идти, раз не мо­би­ли­зу­ют. – Точ­но не за день­га­ми. У меня в Москве была ра­бо­та с очень хо­ро­шей зар­пла­той. По тону со­бе­сед­ни­ка я по­ня­ла, что про день­ги — са­мый ча­сто за­да­ва­е­мый во­прос.

– Так, мо­жет, за опы­том? Во­ен­ные вра­чи все­гда счи­та­лись луч­ши­ми. – Нет. Я ре­ани­ма­то­лог. — Он по­смот­рел на меня вни­ма­тель­но: по­ни­маю ли, о чём го­во­рит? — Нель­зя же си­деть на ж… ров­но, ко­гда та­кое про­ис­хо­дит. Я по­ни­мал, что нуж­на по­мощь, вот и по­шёл. – Не жа­ле­е­те? – Как вам ска­зать… С од­ной сто­ро­ны, вер­нуть­ся нель­зя, с дру­гой — я очень мно­гим по­мог за это вре­мя.

К нам же не толь­ко во­ен­ных ве­зут, но и де­тей, и жен­щин — мир­ное на­се­ле­ние. Я всё это вре­мя ра­бо­тал в эва­ку­а­ци­он­ных пунк­тах, они идут за пе­ре­до­вой. Жал­ко толь­ко, го­ро­да уже нет боль­ше… – Там гос­пи­таль? — я очень уди­ви­лась, услы­шав на­зва­ние на­се­лён­но­го пунк­та. — А где же на­шли под­хо­дя­щее зда­ние, ведь там всё раз­ру­ше­но…

– А мы в под­ва­лах. Элек­три­че­ство обес­пе­чи­ва­ют ге­не­ра­то­ры. Он рас­ска­зал, что вра­чей и ме­ди­цин­ско­го пер­со­на­ла не хва­та­ет, несмот­ря на то, что мно­гие едут ра­бо­тать. Едут по са­мым раз­ным при­чи­нам, но в лю­бом слу­чае — день­ги здесь да­ле­ко не на пер­вом ме­сте, что бы ни ду­ма­ли ди­ван­ные все­знай­ки. Я не спра­ши­ва­ла мо­е­го со­се­да, как его зо­вут.

Не спра­ши­ва­ла о пла­нах на бу­ду­щее. Ря­дом со мной ехал че­ло­век, ко­то­рый явно очень устал. На­сто­я­щий врач, пом­ня­щий о том, для чего при­шёл в про­фес­сию. Эпи­зод тре­тий Лу­ган­ская мо­ло­дёж­ная биб­лио­те­ка. До­го­во­ри­лись с Мар­ком Некра­сов­ским, пред­се­да­те­лем Лу­ган­ско­го от­де­ле­ния Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии, что здесь я встре­чусь с со­труд­ни­ком биб­лио­те­ки — участ­ни­ком спе­ци­аль­ной во­ен­ной опе­ра­ции.

Че­ло­век этот, к со­жа­ле­нию, за­бо­лел, но без дела я не оста­лась: биб­лио­те­ка за­пи­са­ла кол­ле­гу, то есть меня, в чле­ны жюри кон­кур­са чте­цов «Жи­вое сло­во муд­ро­сти ду­хов­ной». Это нор­маль­но, я бы тоже так по­сту­пи­ла. Кон­курс ока­зал­ся по-на­сто­я­ще­му ин­те­рес­ным. Меня по­ра­зи­ло раз­но­об­ра­зие чи­та­е­мо­го, нетри­ви­аль­ный под­ход к вы­бо­ру сти­хо­тво­ре­ний и от­рыв­ков про­зы.

Ко­неч­но, сим­па­тии жюри были на сто­роне маль­чи­ков в ка­дет­ской фор­ме, но все ста­ра­лись быть объ­ек­тив­ны­ми и вы­став­лять бал­лы непред­взя­то. А зна­е­те, как слож­но быть объ­ек­тив­ной, ко­гда вы­хо­дит со­всем ещё юный ка­дет и чи­та­ет «Мо­лит­ву» М. Ю. Лер­мон­то­ва? Ему же сра­зу надо от­дать пер­вое ме­сто, ведь у чле­на жюри (у меня) — это лю­би­мое со шко­лы сти­хо­тво­ре­ние.

По­том со­ве­ща­лись, об­суж­да­ли ре­зуль­та­ты и рас­пре­де­ля­ли при­зо­вые ме­ста с ди­рек­то­ром биб­лио­те­ки пи­са­те­лем Свет­ла­ной Кар­ло­вой, жюри и ор­га­ни­за­то­ра­ми кон­кур­са. Но мне ведь надо ма­те­ри­а­лы со­би­рать! И Марк Вик­то­ро­вич очень хо­ро­шо об этом пом­нил. По­это­му пред­ло­жил вос­поль­зо­вать­ся слу­ча­ем и по­бе­се­до­вать с Ви­та­ли­ем Ляс­ни­ко­вым — за­слу­жен­ным ар­ти­стом Лу­ган­ской На­род­ной Рес­пуб­ли­ки, ар­ти­стом Лу­ган­ско­го ака­де­ми­че­ско­го му­зы­каль­но-дра­ма­ти­че­ско­го те­ат­ра име­ни Ми­ха­и­ла Го­лу­бо­ви­ча.

Да-да, имен­но он оце­ни­вал ар­ти­стизм чи­тав­ших. Ви­та­лия Ва­си­лье­ви­ча, как и дру­гих слу­жа­щих те­ат­ра, при­зва­ли сра­зу, как толь­ко в Лу­ган­ской На­род­ной Рес­пуб­ли­ке на­ча­лась мо­би­ли­за­ция. То­гда из труп­пы ушли на фронт бо­лее два­дца­ти че­ло­век. – Мне по­вез­ло. Уда­лось ещё одну ночь дома по­быть. Дело в том, что меня по­про­си­ли пат­ри­о­ти­че­ские ро­ли­ки за­пи­сать, я их по­том сам вме­сте со все­ми в око­пе слу­шал.

Как из­вест­но, мо­би­ли­за­ция на Дон­бас­се на­ча­лась го­раз­до рань­ше, чем у нас. Всё было очень стро­го. Впро­чем, ар­ти­сты «от­ко­сить» не пы­та­лись. Мно­гие то­гда впер­вые в жиз­ни взя­ли в руки ору­жие; до это­го если и стре­ля­ли, то толь­ко на уро­ках на­чаль­ной во­ен­ной под­го­тов­ки. И ка­ки­ми бы хо­ро­ши­ми ни были те уро­ки, они явно под­за­бы­лись.

Как я по­ня­ла, ар­ти­стов в це­лом бе­рег­ли: ко­ман­ди­ры не хо­те­ли, что­бы та­лант­ли­вые, со­вер­шен­но мир­ные по сво­е­му скла­ду люди по­гиб­ли. Их даже остав­ля­ли в око­пах — изоб­ра­жать пе­ред про­тив­ни­ком, что жи­вых сил го­раз­до боль­ше, чем было на са­мом деле. Иг­рать ино­гда надо и на войне. Ви­та­лий Ва­си­лье­вич ска­зал, что иг­рал во­ен­но­го, как неза­дол­го до это­го в кино.

Из те­ат­раль­ной труп­пы ни­кто не по­гиб. Что спас­ло? Как раз то, что ар­ти­сты. Иг­ра­ли. Хотя и око­пы ко­па­ли на­сто­я­щие, и стре­ля­ли, и сна­ря­ды в них ле­те­ли не по­на­рош­ку. В те­атр вер­ну­лись толь­ко че­рез пол­го­да. Спро­си­ла, тя­же­ло ли было при­вы­кать к войне. «Да нет, как-то быст­ро пе­ре­стро­ил­ся. Как к но­вой ро­ли».

— «А об­рат­но, к миру?» — «Сра­зу при­вык! К хо­ро­ше­му быст­ро при­вы­ка­ешь…» Я по­ни­ма­ла, что всё со­всем не так про­сто, что лёг­кость рас­ска­за — немнож­ко блеф, ведь пе­ред ар­ти­стом — ка­кая-ни­ка­кая, а пуб­ли­ка. И что Ми­ха­ил Го­лу­бо­вич, на тот мо­мент ху­до­же­ствен­ный ру­ко­во­ди­тель те­ат­ра, не зря бо­рол­ся за воз­вра­ще­ние труп­пы до­мой.

Се­год­ня те­атр но­сит его имя. Эпи­зод чет­вёр­тый За­пла­ни­ро­ван­ная по­езд­ка на от­кры­тие дет­ской мо­дель­ной биб­лио­те­ки «Ка­за­чо­к» в ста­ни­це Лу­ган­ской пре­под­нес­ла несколь­ко сюр­при­зов. При­е­ха­ли за­ра­нее, как и по­ло­же­но при­лич­ным го­стям. И об­на­ру­жи­ли, что мы ещё да­ле­ко не са­мые при­лич­ные — всё про­стран­ство пе­ред биб­лио­те­кой было за­би­то ма­ши­на­ми и людь­ми.

Я было уди­ви­лась ко­ли­че­ству во­ен­ных, рос­гвар­дей­цев, во­об­ще лю­дей в фор­ме, но тут же со­об­ра­зи­ла, что это за­ко­но­мер­но: празд­ник, дети, осво­бож­дён­ные тер­ри­то­рии… Со­об­ра­зи­ла — и ока­за­лась ка­те­го­ри­че­ски не пра­ва… За­шла в биб­лио­те­ку, а там — уют­ная, тёп­лая, вся ка­кая-то лет­няя в про­мозг­лом но­яб­ре ка­за­чья ста­ни­ца: Ре­бя­та и взрос­лые в ка­за­чьей одеж­де, ла­воч­ки, под­сол­нуш­ки…

В осталь­ном — со­вре­мен­ная мо­дель­ная биб­лио­те­ка: с но­вы­ми кни­га­ми, удоб­ной ме­бе­лью, тех­ни­кой для за­ня­тий и про­ве­де­ния все­го на све­те. Игр тоже, ко­неч­но, це­лое море — про­сто рай для де­тей, под­рост­ков, да и взрос­лых тоже. За­гля­ну­ла в зал — там урок му­же­ства. Ста­рень­кий, но ни­как не уста­ре­ва­ю­щий фор­мат ра­бо­ты с мо­ло­дё­жью.

И пусть кто-то мор­щит нос от на­шей «про­вин­ци­аль­ной зам­ше­ло­сти». Я за­стря­ла в зале, где было пол­но ре­бят-ка­дет. Они ли­ста­ли кни­ги и слу­ша­ли невы­со­ко­го строй­но­го муж­чи­ну. Во­ен­но­го. От­нюдь не па­рад­но оде­то­го, уже се­де­ю­ще­го. Он очень до­ступ­но и про­сто го­во­рил о Ро­дине, о «зна­че­ни­и» сло­ва пат­ри­о­тизм, о ге­ро­ях.

Ска­зал, что для ре­бят пер­вый очень сме­лый шаг — на­деть ка­дет­скую фор­му, что они бла­го­да­ря это­му уже ге­рои. Я до­слу­ша­ла во­ен­но­го. А по­том по­до­шла по­го­во­рить с ним. Зна­е­те, кто за­ни­мал­ся с детьми? Опол­че­нец 2014 года, ле­ген­дар­ный ко­ман­дир с по­зыв­ным «Шу­мер». По­зыв­ной не слу­ча­ен: по на­ци­о­наль­но­сти его вла­де­лец — ас­си­ри­ец.

Про­фес­си­о­наль­ный во­ен­ный, в 1991 году он окон­чил Ки­ев­ское выс­шее об­ще­вой­ско­вое ко­манд­ное учи­ли­ще. По­след­ний, по сути, вы­пуск: 1992 году зна­ме­ни­тое учи­ли­ще было лик­ви­ди­ро­ва­но. О себе ко­ман­дир, оде­тый в скром­ную по­ле­вую фор­му, не рас­ска­зы­вал — толь­ко о сво­их ре­бя­тах из 4-й от­дель­ной гвар­дей­ской мо­то­стрел­ко­вой бри­га­ды име­ни Ге­ор­гия По­бе­до­нос­ца.

Сре­ди них уже есть Ге­рой Рос­сии и 44 ка­ва­ле­ра ор­де­на Му­же­ства. Вот кого вос­пи­тал! По­го­во­ри­ли немно­го о том, ка­ки­ми ме­то­да­ми дей­ству­ет ны­неш­няя укра­ин­ская ар­мия. Не сво­и­ми, как вы­яс­ня­ет­ся, — аме­ри­кан­ски­ми. Ме­то­ди­ка на­ве­де­ния ха­о­са, на­прав­лен­ная на под­рыв из­нут­ри, на со­ци­аль­ную де­ста­би­ли­за­цию. Слу­ша­ла и вспо­ми­на­ла так­ти­ку нем­цев на Брян­ской зем­ле в 1941–1943 гг.

, ко­гда под ви­дом пар­ти­зан дей­ство­ва­ли ди­вер­сан­ты, а на­се­ле­ние пы­та­лись на­стро­ить про­тив сво­их же за­щит­ни­ков. Сей­час Шу­мер не участ­ву­ет уже в ак­тив­ных бо­е­вых дей­стви­ях, от­ве­чая за под­го­тов­ку мо­ло­до­го по­ко­ле­ния бой­цов. В част­но­сти, про­во­дит встре­чи и за­ня­тия с детьми. Уже по­сле воз­вра­ще­ния про­чла в по­свя­щён­ной ему ста­тье: «До сих пор как эта­лон.

Бес­стра­шия, бес­ко­ры­стия, че­сти. Че­сти офи­цер­ской, че­сти сол­дат­ской, че­сти опол­чен­ца Но­во­рос­си­и». На Дон­бас­се все­гда ве­зёт на по­тря­са­ю­щих лю­дей. Эпи­зод пя­тый Ту­ман не был плот­ной бе­лой ва­той, он ви­тал, рас­ска­зы­вая сказ­ки, уте­шая. Я всё жда­ла, что его сме­нит солн­це, но оно так и не по­ка­за­лось в тот день.

Солн­це по­сле ту­ма­на я уви­де­ла толь­ко в Лу­ган­ской На­род­ной Рес­пуб­ли­ке, ко­гда уже оста­ва­лись по­след­ние часы по­езд­ки. Рос­кош­ное ро­зо­вое небо, об­ла­ка ста­ли фо­ном для па­мят­ни­ка кня­зю Иго­рю в Ста­ни­це Лу­ган­ской. Ко­гда мы еха­ли в Ста­ни­цу, ви­ди­мость была… не со­всем ну­ле­вая, всё же на рас­сто­я­нии вы­тя­ну­той руки даже мож­но было раз­гля­деть очер­та­ния до­мов.

И здесь ту­ман по­ста­рал­ся скрыть раз­ру­ше­ния. Ока­за­лось, остав­ши­е­ся от 2014-го — на про­тя­же­нии вось­ми лет ни­че­го не вос­ста­нав­ли­ва­лось. Хо­те­ла по­смот­реть на Се­вер­ский До­нец, но река тоже спря­та­лась. Впро­чем, ве­ро­ят­но, я всё на­при­ду­мы­ва­ла про ту­ман, он не пря­тал ни­че­го спе­ци­аль­но, он про­сто мяг­кое оде­ял­ко, ведь встре­ча­лись мы с ним толь­ко в вы­ход­ные — в вос­кре­се­нье, в суб­бо­ту, ко­гда по­не­жить­ся, обе­ре­гая от по­все­днев­ных хло­пот сон, хо­чет­ся не толь­ко лю­дям, но и го­ро­дам с по­сёл­ка­ми.

Од­на­ко ко­гда он вдруг рас­се­ял­ся, от­крыл­ся ве­ли­че­ствен­ный ме­мо­ри­ал, воз­вы­ша­ю­щий­ся на вер­шине хол­ма. Па­мят­ник со­еди­нил про­шлое с на­сто­я­щим, он — на­по­ми­на­ние о том, что лёг­ких вре­мён не бы­ва­ет, а нашу жизнь мы стро­им сами. Сами вы­би­ра­ем, где мы и с кем. Ищем ту­ма­на или яс­но­сти, от­да­ём пред­по­чте­ние сказ­ке или ре­аль­но­сти, слож­ной, но на­сто­я­щей.

В моей по­езд­ке участ­во­вал один уди­ви­тель­ный пер­со­наж. Ту­ман. Мы встре­ти­лись с ним в Ма­ри­у­по­ле. На вто­рой день он ре­шил слег­ка при­укра­сить ули­цы, до­ба­вив им та­ин­ствен­но­сти и неж­но­сти. Мо­жет, с со­чув­стви­ем пы­тал­ся скрыть не за­ле­чен­ные пока раны го­ро­да, мо­жет, ре­шил под­черк­нуть оча­ро­ва­ние ста­рых квар­та­лов — не знаю, но я шла и лю­бо­ва­лась го­лу­бя­ми на пло­ща­ди Сво­бо­ды, спус­ка­лась вниз от Драм­те­ат­ра, не за­ме­чая ни­че­го, кро­ме кра­си­вых до­мов, каж­дый из ко­то­рых хо­те­лось сфо­то­гра­фи­ро­вать.

Го­род, оку­тан­ный ту­ма­ном, на­по­ми­нал неве­сту под ву­а­лью. Ко­неч­но, лёг­кая дым­ка не мог­ла спря­тать от взо­ра всех раз­ру­ше­ний, но с её по­мо­щью так лег­ко было пред­ста­вить себе вре­мя, ко­гда всё бу­дет вос­ста­нов­ле­но и сно­ва ста­нет кра­со­вать­ся пе­ред сво­и­ми жи­те­ля­ми и го­стя­ми слав­ный при­мор­ский го­род. Ту­ман не был плот­ной бе­лой ва­той, он ви­тал, рас­ска­зы­вая сказ­ки, уте­шая.

Я всё жда­ла, что его сме­нит солн­це, но оно так и не по­ка­за­лось в тот день. Солн­це по­сле ту­ма­на я уви­де­ла толь­ко в Лу­ган­ской На­род­ной Рес­пуб­ли­ке, ко­гда уже оста­ва­лись по­след­ние часы по­езд­ки. Рос­кош­ное ро­зо­вое небо, об­ла­ка ста­ли фо­ном для па­мят­ни­ка кня­зю Иго­рю в Ста­ни­це Лу­ган­ской. Ко­гда мы еха­ли в Ста­ни­цу, ви­ди­мость была…

не со­всем ну­ле­вая, всё же на рас­сто­я­нии вы­тя­ну­той руки даже мож­но было раз­гля­деть очер­та­ния до­мов. И здесь ту­ман по­ста­рал­ся скрыть раз­ру­ше­ния, остав­ши­е­ся, как я узна­ла, от 2014-го — на про­тя­же­нии вось­ми лет ни­че­го не вос­ста­нав­ли­ва­лось. Хо­те­ла по­смот­реть на Се­вер­ский До­нец, но река тоже спря­та­лась. Впро­чем, ве­ро­ят­но, я всё на­при­ду­мы­ва­ла про ту­ман, он не пря­тал ни­че­го спе­ци­аль­но, он про­сто мяг­кое оде­ял­ко, ведь встре­ча­лись мы с ним толь­ко в вы­ход­ные — в вос­кре­се­нье, в суб­бо­ту, ко­гда по­не­жить­ся, обе­ре­гая от по­все­днев­ных хло­пот сон, хо­чет­ся не толь­ко лю­дям, но и го­ро­дам с по­сёл­ка­ми.

Од­на­ко ко­гда он вдруг рас­се­ял­ся, от­крыл­ся ве­ли­че­ствен­ный ме­мо­ри­ал, воз­вы­ша­ю­щий­ся на вер­шине хол­ма. Па­мят­ник со­еди­нил про­шлое с на­сто­я­щим, он — на­по­ми­на­ние о том, что лёг­ких вре­мён не бы­ва­ет, а нашу жизнь мы стро­им сами. Сами вы­би­ра­ем, где мы и с кем. Ищем ту­ма­на или яс­но­сти, от­да­ём пред­по­чте­ние сказ­ке или ре­аль­но­сти, слож­ной, но на­сто­я­щей.

Дон­басс про­свет­ля­ет. Душу, ра­зум. На­по­ми­на­ет об от­вет­ствен­но­сти пе­ред жиз­нью. А ту­ман… Без него, без его за­га­доч­ной кра­со­ты, ни­ко­гда бы не по­чув­ство­ва­ли мы так пол­но яс­ность про­зрач­но­го дня. Он — часть рав­но­ве­сия. Со­мне­ние, ве­ду­щее к по­ни­ма­нию.