Остап Бендер не должен был быть главным героем. Как он «захватил» роман

Остап Бен­дер стал глав­ным ге­ро­ем неожи­дан­но. По за­дум­ке ав­то­ров Бен­дер — вто­ро­сте­пен­ный пер­со­наж, слу­га быв­ше­го дво­ря­ни­на. А глав­ным ге­ро­ем дол­жен был быть Киса Во­ро­бья­ни­нов. В 1927 году в ре­дак­ции га­зе­ты «Гу­до­к» бра­тья-одес­си­ты Илья Ильф и Ев­ге­ний Пет­ров (на са­мом деле — Е. П. Ка­та­ев) об­суж­да­ли идею бу­ду­щей кни­ги, пред­ло­жен­ную Ва­лен­ти­ном Ка­та­е­вым — бра­том Ев­ге­ния.

Сю­жет дол­жен был по­стро­ить­ся во­круг дво­ря­ни­на Ип­по­ли­та Во­ро­бья­ни­но­ва, ко­то­рый ис­кал спря­тан­ные в ста­рых крес­лах дра­го­цен­но­сти. А Остап Бен­дер дол­жен был остать­ся лишь вто­ро­сте­пен­ной фи­гу­рой — по­мощ­ни­ком, ко­то­рый по­мо­га­ет Во­ро­бья­ни­но­ву вы­брать­ся из слож­ных си­ту­а­ций. Но всё пошло со­всем ина­че. Рож­де­ние «ком­би­на­то­ра» из ни­че­го Ва­лен­тин Ка­та­ев на­бро­сал про­стую фа­бу­лу: быв­ший дво­ря­нин Киса Во­ро­бья­ни­нов ры­щет по стране в по­ис­ках брил­ли­ан­тов, спря­тан­ных в сту­льях.

Ильф и Пет­ров взя­лись за дело вес­ной 1927 года, но вме­сто вя­ло­го ре­лик­та про­шло­го вры­ва­ет­ся ура­ган — 27-лет­ний Остап Бен­дер, «ве­ли­кий ком­би­на­тор», ма­стер «че­ты­рёх­сот срав­ни­тель­но чест­ных спо­со­бов отъ­ё­ма де­не­г». Ав­то­ры сами при­зна­ва­лись: к фи­на­лу ро­ма­на Остап «про­ле­зал по­чти в каж­дую гла­ву», как жи­вой на­хал, сер­див­ший их сво­ей на­стой­чи­во­стью. Он мо­ти­ви­ро­вал хаос — от Стар­го­ро­да с его сту­лья­ми до чер­но­мор­ских аван­тюр, пре­вра­тив ста­тич­ный по­иск в плу­тов­скую одис­сею.

Ка­та­ев в ме­му­а­рах ди­вил­ся: со­ав­то­ры «о­жи­ви­ли» текст плу­том, сде­лав его дви­га­те­лем са­ти­ры на НЭП — эпо­ху спе­ку­лян­тов и мел­ких ин­триг. Ли­те­ра­ту­ро­вед Лев Ка­цис под­чёр­ки­ва­ет: Бен­дер «вы­рос на со­бы­ти­ях», за­тмив спут­ни­ка и став сти­хи­ей ди­ло­гии. По­че­му Во­ро­бья­ни­нов ушёл на вто­рой план Ип­по­лит Мат­ве­е­вич — жал­кий ре­ликт про­шло­го: трус­ли­вый, жад­ный, цеп­ля­ю­щий­ся за сту­лья как за бы­лую рос­кошь.

Ему 52 года на мо­мент со­бы­тий 1927 года, он — быв­ший пред­во­ди­тель дво­рян­ства Стар­го­ро­да, из­гнан­ный из дома в 1918 году и непри­спо­соб­лен­ный к со­вет­ской жиз­ни: кра­сит усы в чёр­ный, но вы­хо­дит зе­лё­ным, сры­ва­ет аук­ци­он глу­по­стью. Его меч­ты о брил­ли­ан­тах в гар­ни­ту­ре Гамбса — па­ро­дия на бе­лую эми­гра­цию и но­сталь­гию по до­ре­во­лю­ци­он­но­му быту, но без Оста­па он то­нет в про­ва­лах. Бен­дер — пол­ная про­ти­во­по­лож­ность: оп­ти­мист-трикс­тер, сар­ка­стич­ный ци­ник, вы­жи­ва­ю­щий в ха­о­се НЭПа че­рез фик­тив­ный брак с ма­дам Гри­ца­цу­е­вой, бе­ло­гвар­дей­ский «за­го­вор» и роль шах­мат­но­го гросс­мей­сте­ра.

Чи­та­тель влюб­ля­ет­ся в его жиз­не­лю­бие и че­ло­веч­ность — в «Зо­ло­том те­лён­ке» он даже от­кры­ва­ет вы­со­кие чув­ства к Зосе Си­ниц­кой, обе­щая «в­стать на путь ис­прав­ле­ни­я». Ис­сле­до­ва­те­ли от­ме­ча­ют: струк­ту­ра ди­ло­гии эво­лю­ци­о­ни­ро­ва­ла от по­ис­ка сту­льев к био­гра­фии аван­тю­ри­ста, где Остап — под­поль­ный Ви­док со­вет­ской поры, сим­вол внут­рен­ней сво­бо­ды в эпо­ху пя­ти­ле­ток. Во­ро­бья­ни­нов ухо­дит в тень, по­то­му что Бен­дер не про­сто спут­ник — он мо­тор са­ти­ры.

Ха­риз­ма, под­креп­лён­ная про­то­ти­па­ми Об­раз Оста­па Бен­де­ра сле­пи­ли из ре­аль­ных одес­си­тов, глав­ным об­ра­зом Оси­па (Оста­па) Шора — аван­тю­ри­ста, бра­та по­эта Ана­то­лия Фи­о­ле­то­ва. Он воз­вра­щал­ся в Одес­су го­дич­ным пу­тём аван­тюр: вы­да­вал себя за ху­дож­ни­ка, шах­мат­но­го гросс­мей­сте­ра, же­ни­ха и под­поль­щи­ка, что­бы до­быть день­ги на до­ро­гу. Ва­лен­тин Ка­та­ев в ме­му­а­рах под­твер­дил: «Про­то­ти­пом Оста­па Бен­де­ра был брат од­но­го за­ме­ча­тель­но­го мо­ло­до­го по­эта…»

До­ба­ви­ли шарф, фу­раж­ку и фра­зу «Сбы­лись меч­ты иди­о­та!» — и пер­со­наж за­ды­шал, как одес­ский ве­тер с моря. В «Д­ве­на­дца­ти сту­льях» и «Зо­ло­том те­лён­ке» Бен­дер за­тме­ва­ет отца Фё­до­ра и Во­ро­бья­ни­но­ва, ста­но­вясь ан­ти­ге­ро­ем-сим­во­лом НЭПа — плу­том, вы­жи­ва­ю­щим в ха­о­се спе­ку­ля­ций, слов­но чай­ка над вол­на­ми. Что если бы Бен­дер остал­ся слу­гой?

Ро­ман бы увял в фар­се о по­те­рян­ных сту­льях — без энер­гии Оста­па по­иск брил­ли­ан­тов ска­тил­ся бы в пыль за­бы­тых го­сти­ных. Вме­сто это­го ро­дил­ся фе­но­мен: ком­би­на­тор не про­сто кра­дёт сту­лья, он кра­дёт серд­ца, на­по­ми­ная, что в се­ро­сти НЭПа вы­жи­ва­ет не дво­ря­нин-ре­ликт, а плут с меч­той о да­лё­ком — как звез­да, что ма­нит сквозь ту­ман эпо­хи. В ито­ге, из вто­ро­сте­пен­но­го пер­со­на­жа он стал глав­ным, и про­из­ве­де­ние ста­ло та­ким яр­ким, ка­ким мы его все и за­пом­ни­ли.