От романа к большому экрану: Евгений Водолазкин о «Авиаторе», вечной жизни и семейной памяти

Пи­са­тель Ев­ге­ний Во­до­лаз­кин впер­вые стал пол­но­прав­ным со­ав­то­ром экра­ни­за­ции сво­е­го зна­ме­ни­то­го ро­ма­на «А­виа­тор». Фильм, по­став­лен­ный ре­жис­се­ром Его­ром Ми­хал­ко­вым-Кон­ча­лов­ским, уже на­зы­ва­ют од­ной из глав­ных пре­мьер се­зо­на. На­ка­нуне вы­хо­да кар­ти­ны пи­са­тель по­де­лил­ся по­дроб­но­стя­ми ра­бо­ты над сце­на­ри­ем, вы­бо­ром ак­те­ров и рас­ска­зал, по­че­му па­мять о пред­ках по­мо­га­ет по­нять себя.

Из­на­чаль­но Во­до­лаз­кин не пла­ни­ро­вал участ­во­вать в со­зда­нии сце­на­рия, но про­цесс за­сто­по­рил­ся. По­сле того как пять вер­сий, на­пи­сан­ных раз­ны­ми ав­то­ра­ми, не устро­и­ли про­дю­се­ра, пи­са­тель во­шел в ко­ман­ду. Первую ос­но­ву для филь­ма успел со­здать вы­да­ю­щий­ся Юрий Ара­бов, но его не ста­ло вско­ре по­сле окон­ча­ния ра­бо­ты.

Даль­ней­шую адап­та­цию Во­до­лаз­кин вёл уже вме­сте с Кон­ча­лов­ским и его ко­ман­дой. Что ка­са­ет­ся ка­стин­га, то пи­са­тель при­зна­ёт­ся: к его мне­нию при­слу­ши­ва­лись, но ре­ша­ю­щее сло­во оста­ва­лось за ре­жис­сё­ром. По сло­вам Во­до­лаз­ки­на, Кон­ча­лов­ский по­до­шел к под­бо­ру ар­ти­стов чрез­вы­чай­но тща­тель­но, при­гла­шая на про­бы даже тех, кто дав­но за­был, что это та­кое.

В ито­ге ак­тёр­ский ан­самбль пи­са­тель счи­та­ет од­ной из глав­ных удач кар­ти­ны. О лю­дях про­шло­го и на­сто­я­ще­го Глав­ный ге­рой «А­виа­то­ра», Ин­но­кен­тий, про­ле­жав­ший в крио­ка­ме­ре по­чти сто лет, во мно­гом — че­ло­век ушед­шей эпо­хи: ра­ни­мый, ли­шен­ный со­вре­мен­но­го ци­низ­ма. Но Во­до­лаз­кин не счи­та­ет, что люди за сто­ле­тие из­ме­ни­лись ра­ди­каль­но.

«Нель­зя го­во­рить о ка­ком-то нрав­ствен­ном про­грес­се — это, на мой взгляд, ка­са­ет­ся толь­ко на­у­ки и тех­ни­ки, — рас­суж­да­ет он. — Чув­ства и струк­ту­ра от­но­ше­ний неиз­мен­ны. Про­сто се­го­дняш­ние “крас­ки” дру­гие: мы за­ви­ду­ем иным ве­щам, нас вол­ну­ют дру­гие во­про­сы». А вот пер­со­наж Ев­ге­ния Стыч­ки­на — яр­кий пред­ста­ви­тель на­ше­го вре­ме­ни.

Мил­ли­о­нер, меч­та­ю­щий о за­мо­роз­ке, в кни­ге был эпи­зо­ди­чен, но в филь­ме его роль рас­ши­ри­ли. Пи­са­тель от­ме­ча­ет, что Стыч­ки­ну бле­стя­ще уда­лось пе­ре­дать внут­рен­нюю борь­бу ге­роя — ам­би­ции и страх пе­ред неве­до­мым. В по­ис­ках бес­смер­тия и смыс­ла Раз­го­вор о крио­за­мо­роз­ке неми­ну­е­мо ве­дет к во­про­су о веч­ной жиз­ни.

Во­до­лаз­кин со­гла­сен с ней­ро­био­ло­гом Та­тья­ной Чер­ни­гов­ской: био­ло­ги­че­ское бес­смер­тие, ве­ро­ят­но, не нуж­но, по­то­му что жизнь мо­жет по­про­сту на­ску­чить. «На са­мом деле бес­смер­тие есть, од­на­ко оно но­сит ду­хов­ный ха­рак­тер, — го­во­рит пи­са­тель. — Хри­сти­ан­ская эс­ха­то­ло­гия го­во­рит нам о вос­кре­се­нии в те­лах, но это бу­дет ка­че­ствен­но дру­гое су­ще­ство­ва­ние.

И, воз­мож­но, имен­но оно при­вле­чёт боль­ше все­го». Не ме­нее важ­ной для Во­до­лаз­ки­на те­мой оста­ет­ся ро­до­вая па­мять. Он уве­рен: знать ис­то­рию сво­ей се­мьи — зна­чит луч­ше по­ни­мать себя. «Да­же если ваши пред­ки не от­ме­ти­лись в учеб­ни­ках ис­то­рии, ваша ди­на­стия так же длин­на, как и лю­бая дру­гая — услов­но, от Ада­ма и до на­ших дней, — по­яс­ня­ет он.

— Мне, на­при­мер, нра­ви­лось улав­ли­вать “риф­мы” и об­щие за­ко­но­мер­но­сти в судь­бах моих пред­ков. Это боль­шая по­мощь и боль­шое удо­воль­стви­е». Что же до мод­ных со­ве­тов «жить здесь и сей­час», за­быв о про­шлом, пи­са­тель от­но­сит­ся к ним скеп­ти­че­ски. По его мне­нию, пол­но­ту на­сто­я­ще­го мож­но со­здать, толь­ко под­клю­чая к нему и про­шлое, и бу­ду­щее.

А что даль­ше? По­клон­ни­ков Во­до­лаз­ки­на ждет но­вый ро­ман. Ра­бо­чее на­зва­ние — «Май­ор и его ду­ша». Сам ав­тор опре­де­ля­ет его как «фор­маль­ный де­тек­тив», но тут же ого­ва­ри­ва­ет­ся: он ча­сто бе­рет жан­ро­вую ос­но­ву, что­бы по­стро­ить на ней «что-то со­всем не жан­ро­во­е».