Почему мир признал «Ёжика в тумане», а СССР — нет. В чём скрытый смысл мультфильма

Одни ви­де­ли в нём мрач­ную и тя­же­ло­вес­ную сказ­ку, дру­гие вос­хи­ща­лись глу­би­ной нар­ра­ти­ва и ста­ви­ли на по­втор в по­пыт­ке до­ко­пать­ся до скры­тых ис­тин. По­че­му недо­оце­нен­ный на Ро­дине и при­знан­ный ми­ро­вым со­об­ще­ством «Ё­жик в ту­ма­не» вы­зы­ва­ет спо­ры и по сей день? В ос­но­ве необыч­ной муль­ти­пли­ка­ции — ли­те­ра­тур­ный опыт Сер­гея Коз­ло­ва.

Ре­жис­сёр Юрий Нор­штейн пе­ре­ра­бо­тал дет­ское про­из­ве­де­ние, пре­вра­тив его в фи­ло­соф­скую прит­чу и на­де­лив ми­фо­ло­ги­че­ским под­тек­стом. Со­глас­но гло­баль­но­му опро­су, 140 ком­пе­тент­ных ре­спон­ден­тов, сре­ди ко­то­рых — из­вест­ные ки­но­кри­ти­ки и ис­кус­ство­ве­ды, еди­но­глас­но вы­бра­ли «Ё­жи­ка в ту­ма­не» луч­шей муль­ти­пли­ка­ци­он­ной ра­бо­той, ко­гда-либо со­здан­ной ани­ма­то­ра­ми. Мульт­фильм ока­зал­ся бли­зок мно­гим твор­че­ским лю­дям.

На­при­мер, Иван Куд­ряв­цев так опи­сы­вал свои ощу­ще­ния: «Ю­рий Нор­штейн пы­тал­ся со­здать огром­ный, непо­нят­ный мир для ёжи­ка. По мере того как ты взрос­ле­ешь, ты мыс­лен­но воз­вра­ща­ешь­ся вновь и вновь к это­му мульт­филь­му. И ко­гда ты ока­зы­ва­ешь­ся в стран­ных си­ту­а­ци­ях, ко­гда во­круг тебя ту­ман в бук­валь­ном или пе­ре­нос­ном смыс­ле, ты неволь­но себя ощу­ща­ешь, как этот ёжи­к» .

Как со­зда­вал­ся ше­девр Ху­дож­ни­цей, по­да­рив­шей миру вы­ра­зи­тель­но­го Ёжи­ка, нето­роп­ли­во­го Мед­ве­жон­ка и за­га­доч­ную Ло­шадь, была Фран­чес­ка Яр­бу­со­ва, по сов­ме­сти­тель­ству су­пру­га Нор­штей­на. По­сле пре­мье­ры мульт­филь­ма «Ли­са и за­яц» в 1974 году с се­мьёй по­ста­нов­щи­ков свя­зал­ся дет­ский пи­са­тель. Сер­гей Коз­лов по­об­щал­ся с Нор­штей­ном по те­ле­фо­ну и уже при встре­че пред­ло­жил по­чи­тать тек­сты.

Как вспо­ми­нал ре­жис­сёр: «Мы встре­ти­лись, он при­нес штук 40 ска­зок — они дей­стви­тель­но были хо­ро­шо на­пи­са­ны. Вид­но было, что та­лант­ли­вый че­ло­век. Но если бы там не было "Ежи­ка в ту­мане", я бы ни­че­го не стал де­лать». Ис­то­рия, ко­то­рая смог­ла увлечь Нор­штей­на, была со­всем ко­рот­кой и за­ни­ма­ла все­го один лист.

По­ло­ви­ну при­шлось вы­черк­нуть, по­то­му что сце­на­рий, за ко­то­рый взял­ся Юрий, тре­бо­вал со­всем дру­го­го — ос­но­ва­тель­но­го — под­хо­да. Фильм, хоть и муль­ти­пли­ка­ци­он­ный, — это уже не сказ­ка, а преж­де все­го цель. Ре­жис­сёр рас­ска­зы­вал в ин­тер­вью: «Я пред­ло­жил Коз­ло­ву идею о том, что Ежик хо­дил все вре­мя к Мед­ве­жон­ку в го­сти и од­наж­ды за­блу­дил­ся в ту­мане.

Ко­гда он вы­шел из ту­ма­на, он был уже дру­гим. «Дру­гим че­ло­ве­ко­м», как я го­во­рю. И еще важ­ная де­таль: ко­гда он блуж­дал в ту­мане, он все вре­мя слы­шал крик кого-то, кто его звал. Это был Мед­ве­жо­но­к». За та­ин­ствен­ный ви­зу­ал от­ве­ча­ла Фран­чес­ка Яр­бу­со­ва, ко­то­рая от­лич­но чув­ство­ва­ла при­ро­ду. Глав­ное за­труд­не­ние вы­звал про­та­го­нист, по­то­му что мульт­филь­мов о жи­вот­ных было мно­го и пер­со­на­жей — тоже.

Ну­жен был Ёжик: осо­бен­ный, с боль­шой бук­вы. Несмот­ря на про­сто­ту аб­ри­са, он уни­ка­лен, сто­ит толь­ко при­смот­реть­ся. На экра­нах мель­ка­ли ты­ся­чи ёжи­ков, а за­пом­нил­ся миру имен­но этот си­лу­эт. Сни­мал муль­ти­пли­ка­ци­он­ную лен­ту Алек­сандр Жу­ков­ский. Ра­бо­та ки­но­опе­ра­то­ра очень кро­пот­ли­ва, ведь пер­со­на­жи нежи­вые, а на­пря­же­ние необ­хо­ди­мо пе­ре­дать не хуже, чем в иг­ро­вом филь­ме.

Нор­штейн не раз от­ме­чал, что «…если бы не Алек­сандр Жу­ков­ский, фильм был бы со­вер­шен­но дру­гим. С его сто­ро­ны это была не про­сто твор­че­ская по­мощь — тут речь идет о твор­че­ском со­ав­тор­стве… Так что в на­шем слу­чае было про­яв­ле­но твор­че­ское един­ство всех участ­ни­ков — ре­жис­се­ра, ху­дож­ни­ка-по­ста­нов­щи­ка и ки­но­опе­ра­то­ра».

До чего тех­ни­ка до­шла Сни­мал­ся «Ё­жик в ту­ма­не» по ме­то­ду плос­кой ма­ри­о­нет­ки — сход­ный эф­фект по­лу­ча­ет­ся в те­ат­ре те­ней. Крас­ки, ка­ран­да­ши, бу­ма­га и пра­виль­но вы­став­лен­ный свет со­тво­ри­ли чудо. Как Нор­штей­ну уда­лось со­здать ил­лю­зию объ­ём­но­го про­стран­ства? Юрий ис­поль­зо­вал пе­ре­кла­ды­ва­ние. Пе­ред объ­ек­ти­вом на­хо­ди­лось несколь­ко стек­лян­ных ли­стов, и эле­мен­ты ком­по­зи­ции пе­ре­ме­ща­ли с од­но­го на дру­гой.

Од­на­ко глав­ной за­гад­кой муль­ти­пли­ка­то­ров оста­вал­ся ту­ман. Этот про­стой фо­кус — на­ход­ка ре­жис­сё­ра, ко­то­рой он по­ист­ине­ гор­дил­ся. Нор­штейн с удо­воль­стви­ем го­во­рил о ней: «Од­на­ж­ды я чи­тал лек­цию в Аме­ри­ке пе­ред сот­ней муль­ти­пли­ка­то­ров, ху­дож­ни­ков, спе­ци­а­ли­стов по ком­пью­тер­ной гра­фи­ке. Мне за­да­ва­ли во­про­сы и неиз­беж­но до­бра­лись до ту­ма­на.

Я по­ло­жил фи­гур­ку Ежи­ка на бе­лый фон, а на него — тон­чай­шую каль­ку. Она по­чти про­зрач­ная, и, ко­гда ле­жит пря­мо на кар­тин­ке, её не за­мет­но. При­под­ни­ма­ешь — и фи­гур­ку вид­но хуже. Про­ек­ция шла на экран. Как толь­ко на гла­зах этих лю­дей Ежик рас­плыл­ся в ту­мане, они были в шоке. Я несколь­ко раз опус­кал и под­ни­мал каль­ку на бис».

Ком­би­ни­ро­ван­ная съём­ка по­мог­ла во­пло­тить ав­тор­ский за­мы­сел в пол­ной мере. На стел­ла­жах раз­ме­ща­лось до ты­ся­чи мел­ких де­та­лей, ко­то­рые при­хо­ди­лось пе­ре­дви­гать. А го­ло­са­ми пер­со­на­жей ста­ли: Ма­рия Ви­но­гра­до­ва (Ежик); Вя­че­слав Невин­ный (Мед­ве­жо­нок); Алек­сей Ба­та­лов (рас­сказ­чик). Ежик един­ствен­ный и непо­вто­ри­мый Меж­ду­на­род­ный фе­сти­валь «Ла­пу­та» в пёст­ром То­кио при­нёс «Ё­жи­ку в ту­ма­не» зва­ние аб­со­лют­но­го чем­пи­о­на муль­ти­пли­ка­ции .

В 2003 году про­фес­си­о­на­лы из 150 ра­бот от­ме­ти­ли имен­но его. Ин­те­рес­но, что вто­рым тоже стал Нор­штейн, опе­ре­див са­мо­го себя: се­реб­ро было от­да­но «Сказ­ке ска­зо­к». Есть, чем гор­дить­ся, если учесть, что муль­ти­пли­ка­ция едва про­би­лась на ма­лый экран Цен­траль­но­го те­ле­ви­де­ния СССР. Ни­кто не ве­рил, что де­тям бу­дет ин­те­рес­но, а о взрос­лых как-то по­за­бы­ли.

Опе­ра­тор уны­ло шу­тил: «Луч­ше порт­вейн в ста­кане, чем ёжик в ту­ма­не». Юрий Бы­ков пи­сал об ани­ма­ции как о дет­ской трав­ме: «Са­мым дра­ма­тич­ным впе­чат­ле­ни­ем… был мульт­фильм «Е­жик в ту­ма­не» Юрия Нор­штей­на. Пом­ню ма­лень­кую двух­ком­нат­ную квар­ти­ру в Но­во­ми­чу­рин­ске, подъ­ем в 6:30 утра. Зи­мой было тем­но, на ули­це скри­пе­ли ва­лен­ка­ми про­хо­жие, двор­ник уби­рал снег.

Вклю­чал­ся чер­но-бе­лый те­ле­ви­зор, и, ви­ди­мо, от бед­но­сти те­ле­ка­на­лов или неиме­ния ав­тор­ских прав на гол­ли­вуд­ские мульт­филь­мы ча­стень­ко по­па­дал­ся в эфи­ре «Е­жик в ту­ма­не». Эта за­во­ро­жён­ная ми­сти­че­ская му­зы­ка во вре­мя блуж­да­ния ежи­ка, неожи­дан­ные по­яв­ле­ния вся­ких ло­сей и дру­гих жи­вот­ных меня очень пу­га­ли» . Меж­ду тем «Ё­жи­ка в ту­ма­не» ждал че­тыр­на­дца­ти­ме­сяч­ный ан­шлаг и…

при­зна­ние Гол­ли­ву­да в 1984 году — по мне­нию чле­нов Ака­де­мии ки­но­ис­кус­ства, мульт­фильм был на го­ло­ву выше осталь­ных. В по­ис­ках смыс­ла «Ё­жик в ту­ма­не» — ани­ма­ция для пыт­ли­во­го зри­те­ля. «Ду­ма­ет, ду­ма­ет, — про­вор­чал Му­ра­вей. — Что бы ста­ло в лесу, если б все ду­ма­ли». Юрий Нор­штейн ре­шил про­ве­рить, что бу­дет, если дать зри­те­лю пищу для раз­мыш­ле­ния.

Груст­ный, ну­ар­ный, по­ли­фо­ни­че­ский муль­ти­пли­ка­ци­он­ный фильм, где сю­жет блуж­да­ет вме­сте с глав­ным ге­ро­ем, — это ли не жвач­ка для ума? Дети ви­дят в нём доб­рую сказ­ку о храб­рых дру­зьях, со­об­ра­зи­тель­ные взрос­лые — фи­ло­соф­ский трак­тат, на­пол­нен­ный ал­ле­го­ри­че­ски­ми об­ра­за­ми. По­тря­са­ю­щий сим­во­лизм и бу­до­ра­жа­щие во­об­ра­же­ние кар­ти­ны: кос­мос, Иг­гд­рас­иль, про­вод­ник…

«Ё­жик в ту­ма­не» — это пе­ре­ло­жен­ная на язык муль­ти­пли­ка­ции прит­ча о пути и по­зна­нии себя. По од­ной из вер­сий, труд­ная и неяс­ная судь­ба, ко­то­рую ге­рой всё же в си­лах пре­воз­мочь, — до­ро­га Рос­сии. Ше­лест, шо­рох, эхо, ды­ха­ние — зву­ки жиз­ни со­про­вож­да­ют про­та­го­ни­ста. Сквозь хо­лод и мрак он несёт ого­нёк на­деж­ды.

Ре­жис­сёр, объ­яс­няя за­мы­сел на за­се­да­нии худ­со­ве­та, ци­ти­ро­вал: «Зем­ную жизнь прой­дя до по­ло­ви­ны, я очу­тил­ся в су­мрач­ном лесу…» При этом пол­но­го от­ры­ва от ре­аль­но­сти не про­ис­хо­дит: мно­гие при­выч­ные вещи вос­со­зда­ны с хи­рур­ги­че­ской пе­дан­тич­но­стью. На экране — осень, пора увя­да­ния, ле­тар­гии и смер­ти. По­это­му и Ёжик, на­хо­дя­щий­ся на гра­ни­це ми­ров, тоже го­то­вит­ся от­пра­вить­ся в цар­ство Аида, но не за упо­ко­е­ни­ем, а за ис­ти­ной.

От­кро­ве­ние пред­ше­ству­ет пе­ре­рож­де­нию, а вме­сте с про­та­го­ни­стом об­нов­ля­ет­ся и при­ро­да: на про­тя­же­нии всей ани­ма­ции они вы­сту­па­ют как одно це­лое. «Ес­ли я не буду про­ти­рать звез­ды каж­дый ве­чер, — ду­мал Ежик, — они обя­за­тель­но по­туск­не­ют…» Бе­лая ло­шадь, ко­то­рая пред­ста­ет пе­ред глав­ным пер­со­на­жем, ви­дит­ся со­ляр­ным сим­во­лом.

В дан­ном слу­чае, в ни­зине, это не ог­нен­ная, а лун­ная ко­бы­ла. Же­ла­ние Ёжи­ка по­лу­чить ин­фор­ма­цию о Ло­ша­ди мож­но рас­це­ни­вать как по­треб­ность до­стичь ду­хов­но­го об­нов­ле­ния. Огром­ный Дуб на­хо­дит­ся на рас­пу­тье ми­ров — зем­но­го, небес­но­го и под­зем­но­го — по­ту­сто­рон­не­го. Три­един­ство лес­но­го ги­ган­та — это эм­пи­ри­че­ское, фи­зи­че­ское и ещё неопо­знан­ное.

По­это­му Дуб про­из­во­дит силь­ное впе­чат­ле­ние на ге­роя. Неко­то­рые пер­со­на­жи и яв­ле­ния в ту­мане ста­но­вят­ся ин­вер­сив­ны­ми. На­при­мер, Сова, апри­о­ри свя­зан­ная с муд­ро­стью, ве­дёт себя крайне глу­по, а пла­мя транс­фор­ми­ру­ет­ся в хо­лод­ный огонь — свет­ляч­ко­вый. Ме­шо­чек ма­ли­но­во­го ва­ре­нья — ма­те­ри­аль­ный дар, при­вяз­ка к при­выч­но­му миру ве­щей.

Сим­во­лич­но, что воз­вра­ща­ет его Со­ба­ка — про­вод­ник в под­зе­ме­лья и од­но­вре­мен­но доб­рый ска­зоч­ный по­мощ­ник. Река — мощ­ный эле­мент са­краль­ной то­по­гра­фии. Это ру­беж, по­гра­нич­ный пункт меж­ду ми­фи­че­ски­ми про­стран­ства­ми. «"Я в реке, пус­кай река сама несет меня", — ре­шил Ежик, как мог глу­бо­ко вздох­нул, и его по­нес­ло вниз по те­че­ни­ю».

Пе­ре­пра­ва озна­ча­ет пре­одо­ле­ние. Мож­но про­ве­сти па­рал­ле­ли с Ле­той, ре­кой За­бве­ния, воды ко­то­рой смы­ва­ют вос­по­ми­на­ния о гре­хе. А неви­ди­мая Рыба — доб­рый дух, ко­то­рый при­смат­ри­ва­ет за ге­ро­ем, на­прав­ля­ет, но прак­ти­че­ски не вме­ши­ва­ет­ся. Не слу­чай­но на бла­го­дар­ность Ёжи­ка она от­ве­ча­ет «не за что». То есть путь прой­ден про­та­го­ни­стом са­мо­сто­я­тель­но, и это успех!

Дол­го­ждан­ная встре­ча двух дру­зей тоже име­ет бо­лее глу­бо­кий кон­текст, чем мо­жет по­ка­зать­ся по­сле пер­во­го про­смот­ра. Сов­мест­ный счёт звёзд — по­пыт­ка кол­лек­тив­но­го по­зна­ния, при­бли­жа­ю­щая к бес­смер­тию. В ар­ха­и­че­ской ми­фо­ло­гии небес­ные тела не слу­чай­но при­над­ле­жат к Верх­не­му миру. Ещё один на­мёк на са­краль­ные зна­ния о веч­ной жиз­ни — са­мо­вар на мож­же­ве­ло­вых вет­ках.

Это рас­те­ние вхо­дит в «зе­ле­ный пан­теон» вме­сте с кед­ром и ки­па­ри­сом, ко­то­рые сим­во­ли­зи­ру­ют ве­ли­чие, кра­со­ту, бес­смер­тие. Ёжик, пер­вым по­знав­ший тай­ны бы­тия, от­ре­шён­но смот­рит на огонь и ду­ма­ет о Ло­ша­ди, в то вре­мя как Мед­ве­жо­нок ещё не со­всем осо­зна­ёт гло­баль­ность про­ис­хо­дя­ще­го. По­ка­зан­ное Нор­штей­ном на экране — ге­ни­аль­но и недо­ступ­но од­но­вре­мен­но.

Не толь­ко ря­до­вые зри­те­ли, но и зна­ме­ни­тые ре­жис­сё­ры по­рой ло­ма­ли го­ло­вы над сю­же­том или не мог­ли вос­при­ни­мать «Ё­жи­ка в ту­ма­не» на волне эмо­ций. Юрий Бы­ков де­лил­ся от­кро­ве­ни­ем: «Я с дет­ства не люб­лю этот муль­тик. Ка­за­лось, он не дет­ский, но и не взрос­лый. Бли­же, на­вер­ное, к филь­мам ужа­сов… По­нят­но, что это ве­ли­кое про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, ве­ли­кий Нор­штейн.

Но мое чи­сто дет­ское впе­чат­ле­ние было та­ким. Даже уже в зре­лом воз­расте я ви­дел этот мульт­фильм и вздра­ги­вал».