Путь сатирика и новатора: 200 лет Салтыкову-Щедрину

Этот су­ро­вый ста­рик с огром­ной бо­ро­дой зна­ком каж­до­му с дет­ства. Смот­рит со стен школь­ных ка­би­не­тов. Из обя­за­тель­ных к про­чте­нию (но иной раз мало по­нят­ных школь­ни­ку) книг... В об­щем, сра­зу вид­но: са­ти­рик. Бич по­ро­ков и люд­ских сла­бо­стей. На са­мом деле Ми­ха­ил Ев­гра­фо­вич Сал­ты­ков-Щед­рин был че­ло­ве­ком, пол­ным стра­стей и про­ти­во­ре­чий, да и ста­ри­ком стать не успел, осо­бен­но по ны­неш­ним мер­кам.

Годы его жиз­ни – 1826–1889, то есть умер в 63 года (а на зна­ме­ни­том порт­ре­те Крам­ско­го он мо­ло­же еще на 10 лет!). Но сде­лал Сал­ты­ков-Щед­рин для ли­те­ра­ту­ры очень мно­го. Се­год­ня, 26 ян­ва­ря, ис­пол­ня­ет­ся 200 лет со дня его рож­де­ния. Вот несколь­ко эпи­зо­дов этой непро­стой жиз­ни Еже­днев­ная пор­ка и Пуш­кин­ский ли­цей Его на­сто­я­щая фа­ми­лия – Сал­ты­ков (псев­до­ним «Щед­рин» пи­са­тель возь­мёт поз­же).

О дет­стве сво­ём он вспо­ми­нал од­ним сло­вом: «по­ро­ли!» Су­ро­вым нра­вом от­ли­ча­лась ма­мень­ка, из бо­га­той ку­пе­че­ской се­мьи. Силь­но немо­ло­дой дво­ря­нин-па­пень­ка вни­ма­ния ни на что не об­ра­щал. (В об­щем, все это опи­са­но в мрач­но-ве­се­лой «По­ше­хон­ской ста­ри­не», а еще мрач­нее в «Гос­по­дах Го­ловле­вы­х»: ре­ко­мен­дую!

) По­это­му Миша был счаст­лив в 10 лет уда­лить­ся от се­мьи и от про­вин­ции – Твер­ской гу­бер­нии, куда судь­ба его еще за­бро­сит... Как луч­ший уче­ник Мос­ков­ско­го дво­рян­ско­го ин­сти­ту­та он по­па­да­ет в ли­цей – тот са­мый! И бо­лее того, за­ни­ма­ет там тра­ди­ци­он­ную ва­кан­сию «по­эта кур­са». Это, ко­неч­но, смеш­но, по­то­му что сти­хи Миши были по­про­сту пло­хи.

Впро­чем, как го­во­рит­ся, ка­кое вре­мя, та­кой и поэт. На­ча­ло 1840-х было в Рос­сии не слиш­ком ве­се­лым – цен­зу­ра, тай­ная по­ли­ция, за­вин­чи­ва­ние гаек... И по­э­зия была, пря­мо ска­жем, в боль­шом упад­ке. Но и на этом фоне всё это вы­гля­де­ло как-то без­на­деж­но. Бог дал мне очи, чтоб в вос­тор­ге Я на тебя одну взи­рал, Вну­шил лю­бовь, — чтоб в шуме ор­гий Тебя од­ной не за­бы­вал.

Небес­ная дева, Души моей рай, Проснись! и на­пе­вам По­эта вни­май! Ка­кие уж там ор­гии... Это я не к тому, что­бы уко­рить Сал­ты­ко­ва: про­за­ик-то он вы­да­ю­щий­ся. А к тому, что­бы по­ка­зать – обу­ре­ва­ли по ран­ней юно­сти стра­сти и его... Сти­хи, кста­ти, ему еще при­го­дят­ся. Мрач­ный юно­ша и стро­гий чи­нов­ник Со­вре­мен­ни­ки, осо­бен­но знав­шие на­ше­го ге­роя в мо­ло­до­сти, вспо­ми­на­ют о нём как о че­ло­ве­ке рез­ком, неуступ­чи­вом, что гра­ни­чи­ло даже с по­до­зре­ни­ем в пло­хих ма­не­рах.

Слу­жил в Пе­тер­бур­ге мел­ким чи­нов­ни­ком. Пи­сал про­зу (под­ра­жал он в ней, ка­жет­ся, всем на све­те). По­се­щал, как ска­за­ли бы сей­час, дис­кус­си­он­ные клу­бы (то­гда го­во­ри­ли «круж­ки») раз­ной сте­пе­ни ра­ди­каль­но­сти. За уча­стие в од­ном из та­ких круж­ков, как из­вест­но, До­сто­ев­ский от­пра­вил­ся на ка­тор­гу – Сал­ты­ко­ву по­вез­ло куда боль­ше: его от­пра­ви­ли чи­нов­ни­ком в глухую про­вин­цию.

Тоже ссыл­ка, при­чём без пра­ва за­ни­мать­ся ли­те­ра­тур­ной де­я­тель­но­стью. И как ка­тор­га сде­лал пи­са­те­лем До­сто­ев­ско­го, так «глу­хие уг­лы» об­ра­зо­ва­ли пи­са­те­ля Сал­ты­ко­ва. Ин­те­рес­но, а если бы боль­ше по­вез­ло Фе­до­ру Ми­хай­ло­ви­чу, и мень­ше Ми­ха­и­лу Ев­гра­фо­ви­чу? Ка­кие бы они на­пи­са­ли кни­ги то­гда? Все зна­ют, что Сал­ты­ков-Щед­рин до­слу­жил­ся до вице-гу­бер­на­то­ра, сна­ча­ла в Ря­за­ни, по­том в род­ной Тве­ри.

Но весь ка­рьер­ный путь он про­шел сам, без про­тек­ций, с упор­ством и зло­стью необык­но­вен­ны­ми. Под­ни­ма­ясь по ка­рьер­ной лест­ни­це (по­на­ча­лу че­ре­па­шьим ша­гом) Сал­ты­ков ра­бо­тал чуть ли не круг­ло­су­точ­но, был на­сто­я­щей гро­зой для во­ро­ва­тых кол­лег. Его бо­я­лись, тер­петь не мог­ли. А он не мог из­ме­нить сво­ей уча­сти – ведь он был ссыль­ным.

Вер­нее, одна про­тек­ция была, и ка­кая – в Вят­ку при­е­хал ге­не­рал-адъ­ютант Пётр Лан­ской с же­ной На­та­льей Гон­ча­ро­вой-Пуш­ки­ной. Им пред­ста­ви­ли Сал­ты­ко­ва-Щед­ри­на как быв­ше­го ли­це­и­ста и, ко­неч­но же, по­эта (вот где сти­хи при­го­ди­лись!). Лан­ской су­мел вы­хло­по­тать Сал­ты­ко­ву «в­се­ми­ло­сти­вей­шее про­ще­ни­е». И Сал­ты­ков про­дол­жал де­лать ка­рье­ру даль­ше, па­рал­лель­но стар­то­вав с «Гу­берн­ски­ми очер­ка­ми», ко­то­рые сра­зу сде­ла­ли его по­пу­ляр­ны­ми.

В 1868 году, ко­гда наш ге­рой вы­шел в от­став­ку окон­ча­тель­но, он был дей­стви­тель­ным стат­ским со­вет­ни­ком. То есть ге­не­ра­лом! Изоб­ре­та­тель­ный ли­те­ра­тор Даль­ней­шее слиш­ком из­вест­но. Сал­ты­ков-Щед­рин смог стать ге­не­ра­лом и в ли­те­ра­ту­ре – со­зда­вал но­вые жур­на­лы и ли­те­ра­тур­ные жан­ры, имел огром­ную ауди­то­рию и боль­шие про­бле­мы с цен­зу­рой...

Был несчаст­лив в лич­ной жиз­ни (лю­бил жену, не от­ве­чав­шую вза­им­но­стью). Иг­рал в кар­ты, про­иг­ры­вал, злил­ся (опять же, па­рал­лель с До­сто­ев­ским). Все зна­ют его «Сказ­ки», «И­сто­рию од­но­го го­ро­да», «Гос­под Го­лов­лё­вы­х». Еще с де­ся­ток ве­щей, по­ду­мав, на­зо­вут мно­гие. Ме­нее из­ве­стен Сал­ты­ков-Щед­рин как на­сто­я­щий но­ва­тор, че­ло­век, ко­то­рый ввел в рус­ский язык та­кие сло­ва как «ха­лат­но­сть» и «мяг­ко­те­ло­сть», став­шие при­выч­ны­ми в обо­ро­те мно­гих.

Есть сре­ди его вы­ду­мок и сло­ва по­за­ко­вы­ри­стее – на­при­мер, «зло­пы­ха­тель­ство». Есть и те, что упо­треб­ля­ем мы ред­ко, но зато как упо­тре­бит кто-ни­будь к ме­сту, на­при­мер в фе­лье­тоне или пам­фле­те, сло­во и за­си­я­ет как брил­ли­ант. На­при­мер, та­кие, как «празд­но­ша­тай­ка», «го­ло­во­тяп­ство», «бла­го­глу­по­сть». Стро­го го­во­ря, не всё из это­го Сал­ты­ков-Щед­рин вы­ду­мал сам, но ввел в ши­ро­кое упо­треб­ле­ние имен­но он.

Ему и честь! Уди­ви­тель­но, как ак­ту­аль­ны его афо­риз­мы. Тоже но­ва­тор­ские – ведь по­свя­ще­ны они сфе­ре го­су­дар­ствен­но­го управ­ле­ния, ко­то­рую он знал из­нут­ри.... Вспом­ним несколь­ко: «Рос­сий­ская власть долж­на дер­жать свой на­род в со­сто­я­нии по­сто­ян­но­го изум­ле­ни­я». «От иро­нии до кра­мо­лы – один шаг». «Во всех стра­нах же­лез­ные до­ро­ги для пе­ре­дви­же­ния слу­жат, а у нас сверх того и для во­ров­ства».

Или вот это: «Ко­гда и ка­кой бю­ро­крат не был убеж­ден, что Рос­сия есть пи­рог, к ко­то­ро­му мож­но сво­бод­но под­хо­дить и за­ку­сы­вать?» Ну и мое лю­би­мое, вы­ра­жа­ю­щее не толь­ко лич­ное на­стро­е­ние, но и, так ска­зать, об­ще­ствен­ное мне­ние и мне­ние на­чаль­ства в иные вре­ме­на: «Че­го-то хо­те­лось: не то кон­сти­ту­ции, не то се­врю­жи­ны с хре­ном, не то взять бы да обо­драть кого-ни­будь». И ещё.

Здесь не раз упо­ми­нал­ся До­сто­ев­ский. Уж слиш­ком мно­го па­рал­ле­лей! Если ко­рот­ко, зна­ко­мые с ран­ней юно­сти Сал­ты­ков-Щед­рин и До­сто­ев­ский тер­петь друг дру­га не мог­ли, преж­де все­го по идей­ным со­об­ра­же­ни­ям (были раз­ные пе­ри­о­ды, но в це­лом так). Но! Оцен­ка Ми­ха­и­лом Ев­гра­фо­ви­чем ро­ма­на «И­ди­о­т» счи­та­ет­ся очень тон­кой и очень глу­бо­кой, мо­жет быть, са­мой про­ни­ца­тель­ной в де­вят­на­дца­том веке.

Сал­ты­ков-Щед­рин ука­зал на по­пыт­ку изоб­ра­зить тип че­ло­ве­ка, до­стиг­ше­го пол­но­го нрав­ствен­но­го и ду­хов­но­го рав­но­ве­сия. Это та­кая за­да­ча, пе­ред ко­то­рою «б­лед­не­ют все­воз­мож­ные во­про­сы о жен­ском тру­де, о рас­пре­де­ле­нии цен­но­стей, о сво­бо­де мыс­ли и т. п.» Это, по мне­нию са­ти­ри­ка, «ко­неч­ная цель», в виду ко­то­рой даже са­мые ра­ди­каль­ные раз­ре­ше­ния всех осталь­ных во­про­сов, ин­те­ре­су­ю­щих об­ще­ство, ка­жут­ся лишь про­ме­жу­точ­ны­ми стан­ци­я­ми.

Нет ли тут скры­той са­мо­кри­ти­ки? Не про­го­ва­ри­ва­ет­ся ли жест­кий са­ти­рик о сво­ей по­та­ен­ной мечте – со­здать нечто в иде­аль­ном духе? Я ду­маю, это вполне воз­мож­но.