Резиденции для тех, кто «проснулся»

Ли­те­ра­тур­ная ре­зи­ден­ция… Это сло­во­со­че­та­ние вле­чёт за со­бой устой­чи­вый — или, луч­ше ска­зать, усто­яв­ший­ся — ряд ас­со­ци­а­ций. Пред­став­ля­ет­ся уют­ный уго­лок где-ни­будь на лоне при­ро­ды, эда­кий пи­са­тель­ский рай, где со­вре­мен­ный ли­те­ра­тор мо­жет от­ре­шить­ся от всех мир­ских за­бот и про­из­рас­тить свой твор­че­ский плод в иде­аль­ных оран­же­рей­ных усло­ви­ях.

Союз пи­са­те­лей Рос­сии ре­шил «о­т­ре­дак­ти­ро­вать» этот бла­гост­ный сте­рео­тип. Два­дца­ти ли­те­ра­то­рам из раз­ных ре­ги­о­нов стра­ны были пред­ло­же­ны твор­че­ские по­езд­ки за счёт ор­га­ни­за­то­ров. Ре­зуль­та­том этих по­ез­док долж­ны были стать но­вые тек­сты (по два очер­ка от каж­до­го участ­ни­ка). Прин­ци­пи­аль­ная идей­ная но­виз­на про­ек­та в са­мих ме­стах ко­ман­ди­ро­вок: это Но­во­рос­сия и при­фрон­то­вые го­ро­да Рос­сии.

Ра­зу­ме­ет­ся, та­кой под­ход мно­гое ме­ня­ет. Вер­нее, ме­ня­ет всё. В первую оче­редь он фор­ми­ру­ет но­вый об­раз со­вре­мен­но­го рус­ско­го пи­са­те­ля. Вме­сто ком­фор­та­бель­но­го сви­да­ния с му­зой — встре­ча с неудоб­ной ис­то­ри­че­ской прав­дой. Вме­сто раз­ра­бот­ки вы­ду­ман­ных сю­же­тов — жи­вые ис­то­рии жертв и ге­ро­ев во­ен­ных дей­ствий.

Вме­сто ме­ди­та­тив­ных про­гу­лок — неред­ко вой си­рен, гро­хот вы­ле­тов и при­лё­тов. Вме­сто пе­сто­ва­ния твор­че­ско­го ин­ди­ви­ду­а­лиз­ма — стрем­ле­ние раз­де­лить судь­бу сво­ей стра­ны и вне­сти по­силь­ный пи­са­тель­ский вклад в об­щее дело По­бе­ды. Один из плю­сов та­ко­го под­хо­да — от­сут­ствие в про­ек­те слу­чай­ных лю­дей. От­сю­да и осо­бая цен­ность по­лу­чен­ных тек­стов.

Каж­дый из них — не про­сто факт сло­вес­но­сти, а ис­то­ри­че­ское сви­де­тель­ство и шаг на пути к про­буж­де­нию той ча­сти на­ше­го об­ще­ства, для ко­то­рой всё ещё «ни­че­го не про­ис­хо­ди­т». «Прос­нись» — так, меж­ду про­чим, и на­зы­ва­ет­ся очерк од­ной из участ­ниц про­ек­та, пе­тер­бур­жен­ки Алек­сан­дры Кли­мо­вой. Очерк жи­во­пи­су­ет си­ту­а­цию в ва­гоне-ре­сто­ране по­ез­да Се­ва­сто­поль — Санкт-Пе­тер­бург: стен­дап-ко­мик из Во­ро­не­жа с ник­ней­мом По­ке­мон, пла­ни­ру­ю­щий по­ко­рить Се­вер­ную сто­ли­цу, пы­та­ет­ся осме­ять во­и­на-участ­ни­ка СВО — «раз­мо­тать пя­ти­со­то­го», как он сам это на­зы­ва­ет.

По­ке­мон — при­мер че­ло­ве­ка, ко­то­рый не про­сто «с­пи­т», а го­тов агрес­сив­но от­ста­и­вать своё пра­во на «сон». Зем­ляч­ка Алек­сан­дры, Ири­на Буг­ры­ше­ва, в очер­ке «По­сле Ха­ты­ни» не про­сто раз­ви­ва­ет тему об­ще­ствен­но­го «с­на», а опи­сы­ва­ет соб­ствен­ную по­пыт­ку рас­тор­мо­шить «с­пя­ще­го». Её слу­чай­ный со­бе­сед­ник-моск­вич при­е­хал в Курск с де­ло­вым ви­зи­том и, услы­шав от рас­сказ­чи­цы про 6 ав­гу­ста 2024 года, ис­кренне недо­уме­ва­ет: «А что было?»

Рас­сказ­чи­ца сра­зу «у­ви­де­ла за ним, за его ха­риз­ма­тич­ной бо­ро­дой, за его кра­си­вой спи­ной, за его жиз­нен­ны­ми смыс­ла­ми и бес­ко­неч­ны­ми по­лё­та­ми це­лый полк мос­ков­ских топ-ме­не­дже­ров, немос­ков­ских топ-ме­не­дже­ров, про­сто ме­не­дже­ров, без вся­ких то­пов — тех, что смот­рят на меня и спра­ши­ва­ют: «А что было-то? Что там та­ко­го слу­чи­лось в Кур­ском при­гра­ни­чье, что вас при­сла­ли аж из Пе­тер­бур­га?» Я от­ве­ти­ла всем сра­зу: — Вой­на слу­чи­лась.

Фа­шизм. Ок­ку­па­ция. Слу­чи­лось то, что ка­за­лось невоз­мож­ным по­сле той вой­ны. По­сле Ха­ты­ни. Слу­чи­лось мно­же­ство смер­тей. Мас­со­вые рас­стре­лы. Плен. Клет­ка, в ко­то­рой ока­за­лись дети, взрос­лые, ста­ри­ки, ин­ва­ли­ды. Бес­че­ло­веч­ная же­сто­кость на­ём­ни­ков. Фран­цу­зы и по­ля­ки в нар­ко­ти­че­ском уга­ре, ре­а­ли­зу­ю­щие то, чего не мог­ли при­ду­мать сце­на­ри­сты филь­мов ужа­сов.

Дядя Вова — вет­врач. Ра­бо­тал в Сна­го­сти на фер­ме. До 8 ав­гу­ста. Ко­гда Суд­жа уже по­лы­ха­ла 6 ав­гу­ста, ко­гда там рас­стре­ли­ва­ли, в Сна­го­сти (это по­сё­лок в Ко­ре­нев­ском рай­оне) не было ин­тер­не­та, ни­кто ни­че­го не знал. До Суд­жи мень­ше со­ро­ка ки­ло­мет­ров. Элек­три­че­ства не было, ин­тер­не­та не было. Дядя Вова про­пал в Га­по­но­во 8 ав­гу­ста.

Боль­ше его не ви­де­ли. А я, ка­жет­ся, на­щу­па­ла его след. — Я за­мол­ча­ла. Пе­ре­ве­ла дух. Осек­лась: — Но вы, на­вер­ное, и про Суд­жу не слы­ша­ли. — Ка­жет­ся, не слы­шал…» Но, как го­во­рит­ся, есть и хо­ро­шие но­во­сти. Бу­дучи сами людь­ми бодр­ству­ю­щи­ми, ав­то­ры-участ­ни­ки про­ек­та встре­ти­ли в Кры­му, До­нец­ке, Лу­ган­ске, Ма­ри­у­по­ле, Энер­го­да­ре, Кур­ске, Бел­го­ро­де, Ме­ли­то­по­ле несо­из­ме­ри­мо боль­ше го­ря­чих еди­но­мыш­лен­ни­ков, неже­ли «по­ке­мо­но­в» и про­чих недо­уме­ва­ю­щих.

И по­дроб­но, и та­лант­ли­во нам об этих встре­чах по­ве­да­ли. Граж­дан­ский (и не толь­ко) по­двиг ар­ти­стов Лу­ган­ска, не про­сто так срав­ни­ва­е­мый с по­дви­гом куль­тур­ных де­я­те­лей бло­кад­но­го Ле­нин­гра­да, су­ро­вые буд­ни мед­ро­ты, рас­по­ло­жив­шей­ся на за­двор­ках раз­ру­шен­но­го мо­на­сты­ря под Уг­ле­да­ром, ис­то­рия Бу­ро­го (опыт­но­го ко­ман­ди­ра N-ско­го арт­ди­ви­зи­о­на), судь­бы по­этов и ху­дож­ни­ков, ко­то­рые не по­ки­ну­ли род­ные го­ро­да, охва­чен­ные вой­ной, — вот что вдох­нов­ля­ло ре­зи­ден­тов но­во­го про­ек­та на ли­те­ра­тур­ный труд. Мы ве­рим и на­де­ем­ся, что их сло­во бу­дет услы­ша­но, ведь тру­ди­лись они «не ради сла­вы, ради жиз­ни на зем­ле».