Роберт Стивенсон: бегство из жизни в жизнь

Его отец был стро­и­те­лем ма­я­ков, и сын тоже по­шёл по его сто­пам. Уже в 21 год он по­лу­чил се­реб­ря­ную ме­даль за ра­бо­ту «Но­вый вид про­блес­ко­во­го огня для ма­я­ко­в». А даль­ше по­сту­пил на юри­ди­че­ский фа­куль­тет Эдин­бург­ско­го уни­вер­си­те­та. И всё-таки стал стро­и­те­лем ма­я­ков, но не фи­зи­че­ских, тех, что све­тят мо­ря­кам во тьме, а ме­та­фи­зи­че­ских, смыс­ло­вых, тем, что вот уже пол­то­ра века осве­ща­ют путь мил­ли­о­нам чи­та­те­лей.

Я го­во­рю о ве­ли­ком шот­ланд­ском пи­са­те­ле Ро­бер­те Лью­и­се Сти­вен­соне, ро­див­шем­ся ров­но 175 лет на­зад – 13 но­яб­ря 1850 года – в Эдин­бур­ге. У нас он все­гда имел куль­то­вый ста­тус, а его, по­жа­луй, са­мая из­вест­ная кни­га «О­ст­ров со­кро­ви­щ» пе­ре­жи­ла несколь­ко эпох и проч­но обос­но­ва­лась в веч­но­сти. Не столь дав­но, к сло­ву, ис­пол­ни­лось ров­но 140 лет со дня её из­да­ния.

Об «О­ст­ро­ве со­кро­ви­щ», впро­чем, мы по­го­во­рим чуть позд­нее в кон­тек­сте того, что про­ис­хо­дит се­год­ня с на­ши­ми детьми. Са­мо­го же Сти­вен­со­на в дет­стве ата­ко­ва­ла страш­ная бо­лезнь: он стра­дал тя­же­лей­шей фор­мой кру­па. Она уни­что­жи­ла им­мун­ную си­сте­му маль­чи­ка и вы­зва­ла ту­бер­ку­лёз, от ко­то­ро­го Сти­вен­сон стра­дал всю жизнь и умер, как Че­хов, в 44 года.

Успел меж тем он очень мно­гое. Пу­те­ше­ство­вал, по­ко­рял мир, про­би­ра­ясь в та­кие ме­ста, где в те вре­ме­на ока­зы­ва­лись лишь из­бран­ные: Во­сточ­ный Ти­мор, Па­пуа-Но­вая Гви­нея, Фи­джи. По­хо­ро­нен же Сти­вен­сон на са­мом даль­нем ост­ро­ве Са­моа - на вер­шине 427-мет­ро­вой ска­лы. На бе­тон­ном над­гро­бии вы­би­ты во­семь строк из его про­из­ве­де­ния «Рек­ви­е­ма».

Мо­ги­ла Сти­вен­со­на - тоже сво­е­го рода маяк. Он сам вы­вел при­клю­чен­че­скую ли­те­ра­ту­ру на но­вый уро­вень, сде­лав её не толь­ко ча­стью боль­шой куль­ту­ры, но и про­пи­сав в ней ар­хе­ти­пы. Ро­ди­лось это боль­шое пу­те­ше­ствие к мас­со­во­му чи­та­те­лю из то­таль­но­го оди­но­че­ства: Сти­вен­сон не гу­лял с со­сед­ски­ми детьми, а чи­тал дома кни­ги.

Даль­ше всё раз­ви­ва­лось по Сарт­ру: от чи­тать он пе­ре­шёл к пи­сать. Свой са­мый из­вест­ный «О­ст­ров со­кро­ви­щ» он тоже пи­сал как спо­соб ухо­да от оди­но­че­ства – для сво­е­го млад­ше­го па­сын­ка. Пер­вые пуб­ли­ка­ции тек­ста в жур­на­ле успе­ха не при­нес­ли, но это было куда луч­ше, чем из­дан­ные за счёт отца сто эк­зем­пля­ров кни­ги «Пент­ланд­ское вос­ста­ни­е».

Зато, ко­гда «О­ст­ров со­кро­ви­щ» вы­шел от­дель­ной кни­гой, успех был фе­но­ме­наль­ный. Од­на­ко Сти­вен­сон – это не толь­ко «О­ст­ров со­кро­ви­щ», ко­неч­но же. Один из луч­ших и, я бы ска­зал, про­грамм­ных его тек­стов – по­весть «Стран­ная ис­то­рия док­то­ра Дже­ки­ла и ми­сте­ра Хай­да», вы­рас­та­ю­щая из го­род­ской ле­ген­ды о лю­дях, ве­ду­щую двой­ную жизнь, в эк­зи­стен­ци­аль­ное ис­сле­до­ва­ние о раз­дво­ен­но­сти не толь­ко че­ло­ве­че­ско­го со­зна­ния, но и че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ства в це­лом.

По мере раз­ви­тия этот текст пре­вра­щал­ся в прит­чу о том, как в че­ло­ве­ке рож­да­ет­ся зверь и бе­рёт верх, соб­ствен­но, над че­ло­ве­ком в силу пси­хо­ло­ги­че­ских рас­стройств, тех­но­ло­ги­че­ско­го про­грес­са или со­во­куп­но­сти раз­ных фак­то­ров. По­это­му дан­ный текст так лю­бят на За­па­де, счи­тая его ка­но­ни­че­ским – он по­ка­зы­ва­ет клю­че­вую про­бле­ма­ти­ку за­пад­ной ци­ви­ли­за­ции, ко­то­рая, с од­ной сто­ро­ны, про­ду­ци­ру­ет горе и смерть, а, с дру­гой, ищет и со­зда­ёт про­ти­во­ядия от них. Со­всем иной вы­шла кни­га, опуб­ли­ко­ван­ная спу­стя пол­го­да по­сле «Стран­ной ис­то­ри­и» под на­зва­ни­ем «По­хи­щен­ный».

Она рас­ска­зы­ва­ет о том, как мо­ло­дой че­ло­век ста­но­вит­ся жерт­вой сво­е­го зло­дея-дяди, ока­зы­ва­ет­ся в пле­ну, а по­сле встре­ча­ет стран­но­го яко­би­та. Этот аван­тюр­ный ро­ман – ис­сле­до­ва­ние в первую оче­редь зла, ко­то­рое раз­рас­та­ет­ся в че­ло­ве­ке из-за его стрем­ле­ния быть тем, кто он не есть на са­мом деле. По­доб­ное про­чте­ние об­рас­та­ет но­вы­ми смыс­ла­ми в наш век гон­ки за бо­гат­ством и по­зер­ства в со­ци­аль­ных се­тях.

Ко­неч­но, вы слы­ша­ли и о «Клу­бе са­мо­убий­ц» - цик­ле рас­ска­зов о прин­це Фло­ри­зе­ле, по­па­да­ю­щем в тай­ное об­ще­ство, где люди кон­ча­ют с со­бой, а устро­и­тель все­го это­го при­сва­и­ва­ет их на­след­ство. Ка­за­лось бы, это толь­ко шарж на аван­тюр­ный ро­ман, но раз­ве не ви­дим мы в «Клу­бе са­мо­убий­ств» чер­ты об­ществ как ста­ро­го, так и но­во­го об­раз­ца: от сек­ты в Джон­ста­уне и «Аум Сер­ни­кё» до ин­тер­нет-со­об­ществ вро­де «Си­не­го ки­та», куда вер­бу­ют на­ших де­тей? А чем это не об­ще­ства по «про­кач­ке» энер­ге­ти­ки, лич­ной силы, един­ствен­ная цель ко­то­рых – обол­ва­ни­ва­ние дру­гих?

И чем это не от­по­ведь кит­чу то­таль­но­го са­мо­лю­бо­ва­ния в мире, где каж­дый вто­рой мнит себя жерт­вой? Не со­гла­шусь с теми, кто утвер­ждал, буд­то Сти­вен­сон в от­ли­чие от Да­ни­э­ля Дефо пи­сал ис­клю­чи­тель­но аван­тюр­ные ро­ма­ны. Да, это не Гул­ли­вер с его со­ци­аль­ной те­ма­ти­кой, но Сти­вен­сон, бу­дучи по­клон­ни­ком До­сто­ев­ско­го, на­пи­рал на пси­хо­ло­ги­че­скую, ме­та­фи­зи­че­скую со­став­ля­ю­щие.

В «О­ст­ро­ве со­кро­ви­щ» это так­же есть. При этом име­ет­ся и ис­то­ри­че­ский кон­текст – о борь­бе бри­тан­цев и ис­пан­цев, на­при­мер. Ко­неч­но, Сти­вен­сон опре­де­лён­ным об­ра­зом под­ни­ма­ет и клас­со­вый во­прос. Всё это есть в бле­стя­щем «О­ст­ро­ве со­кро­ви­ще». При­сут­ству­ет даже ми­сти­ка: ведь «чёр­ные мет­ки» вы­ре­за­ют­ся из Биб­лии, а Джон Силь­вер – об­раз ис­ку­си­те­ля, Ба­фо­ме­та.

В об­щем, мас­са скры­тых смыс­лов в, ка­за­лось бы, аван­тюр­ном ро­мане, хотя лю­бишь его в первую оче­редь за вы­ход из обы­ден­но­го мир­ка, за воз­мож­ность при­клю­че­ния, ко­гда ищешь во­все не день­ги, а нечто жи­вое, на­сто­я­щее. Та­ков был эс­ка­пизм тя­же­ло боль­но­го ав­то­ра, но им он по­мог мно­гим. И это бег­ство от ре­аль­но­сти куда доб­рее и по­лез­нее, неже­ли то, ко­то­рое пред­ла­га­ют нам и в первую оче­редь на­шим де­тям со­ци­аль­ные сети.

Ре­аль­ный мир по-преж­не­му ин­те­рес­нее – и про­пи­сан он на бу­ма­ге.