Русский поэт Омар Хайям

На недав­ней пря­мой ли­нии Вла­ди­мир Пу­тин одоб­рил идею уста­нов­ки в Рос­сии па­мят­ни­ка пер­сид­ско­му по­эту Ома­ру Хай­я­му или от­кры­тие в стране по­свя­щён­но­го ему цен­тра. Во­прос о Хай­я­ме за­дал пре­зи­ден­ту жур­на­лист из Та­джи­ки­ста­на. Что ж, счи­таю, идея пер­спек­тив­ная! Ведь с тихи Хай­я­ма в Рос­сии очень по­пу­ляр­ны.

Мне при­хо­ди­лось встре­чать лю­дей, ко­то­рых крайне слож­но было за­по­до­зрить в зна­нии по­э­зии, люб­ви к ней, но они мог­ли ци­ти­ро­вать Хай­я­ма бук­валь­но ча­са­ми. Так что он и прав­да наш поэт! (Спа­си­бо ве­ли­кой рус­ской шко­ле пе­ре­во­да, ко­неч­но.) От­ку­да его ру­баи во­об­ще взя­лись на рус­ском? Тут до­воль­но ин­те­рес­ная ис­то­рия.

Ал­геб­ра и гар­мо­ния Жил в сред­не­ве­ко­вье че­ло­век по име­ни Гияс ад-Ди́н Абу-ль-Фатх Ома́р ибн Ибра­хим Хай­я­́м Ни­ша­пу­ри́. Дав­но жил – с 1048 по 1131. Дол­го жил, осо­бен­но по мер­кам того вре­ме­ни, 83 года, и крайне пло­до­твор­но – по­стро­ил клас­си­фи­ка­цию ку­би­че­ских урав­не­ний; раз­ра­бо­тал ме­то­ды их ре­ше­ния с по­мо­щью ко­ни­че­ских се­че­ний; на­пи­сал трак­тат «О до­ка­за­тель­стве за­дач ал­геб­ры и ал­му­ка­ба­лы» ; со­здал «Ком­мен­та­рии к труд­но­стям во вве­де­ни­ях кни­ги Ев­кли­да» (1077 г.

), раз­ра­бо­тал сол­неч­ный ка­лен­дарь, пре­вос­хо­дя­щий по точ­но­сти гри­го­ри­ан­ский; под­го­то­вил ка­та­лог 100 яр­ких звёзд… Но нам-то он ин­те­ре­сен со­всем дру­гим! Сво­и­ми сти­ха­ми. Ибо речь, как вы по­ня­ли, идёт об Ома­ре Хай­я­ме. Всю жизнь он пи­сал крат­кие сти­хо­твор­ные из­ре­че­ния, в пол­ном со­от­вет­ствии с то­гдаш­ни­ми тра­ди­ци­я­ми Во­сто­ка, где ис­кус­ство и на­у­ка ещё не были раз­ве­де­ны по раз­ные сто­ро­ны бар­ри­кад.

Жанр его сти­хо­тво­ре­ний – ру­баи, во мно­же­ствен­ном чис­ле по-араб­ски «р уба­ий­я­т» – тоже был тра­ди­ци­он­ным. Это чет­ве­ро­сти­шие с ли­ри­ко-фи­ло­соф­ским, со­зер­ца­тель­ным, иной раз даже ме­ди­та­тив­ным, со­дер­жа­ни­ем. Пи­са­лись ру­баи и до, и по­сле Хай­я­ма. Учё­ные счи­та­ют, что Хай­я­мом лич­но на­пи­са­но, мо­жет быть, 300–500 ру­баи.

Вро­де и нема­ло, но ему при­пи­сы­ва­ет­ся раз в 10 боль­ше! Со вре­ме­нем Хай­ям стал сво­е­го рода мас­кой, под ко­то­рой пря­та­лись са­мые раз­ные люди, или скром­ни­ки, или бо­я­щи­е­ся быть об­ви­нен­ны­ми в на­ру­ше­нии тра­ди­ций, по­ку­ше­нии на свя­ты­ни. Мол, это не я, это Хай­ям… Кста­ти, пер­вые пе­ре­во­ды на за­пад­ные язы­ки де­ла­лись впе­ре­меш­ку из под­лин­но­го и под­дель­но­го сво­да со­чи­не­ний Хай­я­ма.

Вот кста­ти, от­ку­да он взял­ся на За­па­де? Тут из­вест­но точ­но: по­яв­ле­ни­ем ру­баи Хай­я­ма по­сле ты­ся­че­лет­не­го за­бве­ния мы обя­за­ны ан­глий­ско­му по­эту и пе­ре­вод­чи­ку Эд­вар­ду Фиц­д­же­раль­ду (1809-1883). Вы­хо­дец из очень бо­га­той се­мьи, че­ло­век с крайне экс­цен­три­че­ски­ми при­выч­ка­ми (в клас­си­че­ском ан­глий­ском духе), он имел воз­мож­ность всю жизнь пре­да­вать­ся сво­им увле­че­ни­ям.

В том чис­ле изу­че­нию во­сточ­ной по­э­зии. Ито­гом это­го ста­ло нечто вро­де по­э­мы, в ко­то­рую были све­де­ны ру­баи и Хай­я­ма, и ка­ких-то слу­чай­ных ав­то­ров… Бо­лее того, в этой по­э­ме-пе­ре­во­де, как уве­ря­ют ис­сле­до­ва­те­ли, силь­но вли­я­ние Шекс­пи­ра и про­чей ан­глий­ской клас­си­ки… Шекс­пир по­вли­яв­ший на Хай­я­ма – силь­ный ход!

Со­чи­не­ние Фиц­д­же­раль­да, тем не ме­нее, име­ло успех – и Хай­ям вер­нул­ся! Во­пре­ки пред­ска­зан­но­ум им са­мим: Спро­сил у чаши я, при­льнув уста­ми к ней: "Куда ве­дет меня чре­да но­чей и дней?" Не от­ры­вая уст, от­ве­ти­ла мне чаша: "Ах, боль­ше в этот мир ты не вер­нешь­ся. Пей!" (Пе­ре­вод Оси­па Ру­ме­ра) При­клю­че­ния Хай­я­ма в Рос­сии Меж­ду про­чим, рус­ско­му Хай­я­му (то есть Хай­я­му как фак­ту рус­ской по­э­зии) все­го 100 лет.

И тут спа­си­бо по­эту Ива­ну Тхор­жев­ско­му, опуб­ли­ко­вав­ше­му свои пе­ре­во­ды в 1920-х. Тхор­же­ский про­жил ин­те­рес­ней­шую жизнь – в мо­ло­до­сти он успел по­бы­вать в чис­ле выс­ших чи­нов­ни­ков Рос­сий­ской Им­пе­рии, был бан­ки­ром, участ­во­вал в ру­ко­вод­стве бе­лым дви­же­ни­ем, а ока­зав­шись в эми­гра­ции, за­нял­ся ли­те­ра­ту­рой. Как ис­сле­до­ва­тель, как кри­тик и пе­ре­вод­чик.

Но и как ав­тор. Как ми­ни­мум, одно его вось­ми­сти­шие ста­ло зна­ме­ни­тым – и даже фольк­лор­ным, ото­рвав­шись от ав­то­ра. Помни­те? Лёг­кой жиз­ни я про­сил у Бога: По­смот­ри, как мрач­но всё кру­гом. Бог от­ве­тил: по­жди немно­го, Ты ещё по­про­сишь о дру­гом. Вот уже кон­ча­ет­ся до­ро­га, С каж­дым днём всё тонь­ше жиз­ни нить.

Лёг­кой жиз­ни я про­сил у Бога, Лёг­кой смер­ти надо бы про­сить. Мне ка­жет­ся, здесь чув­ству­ет­ся во­сточ­ный ко­ло­рит – да сти­хо­тво­ре­ние и по­да­но как воль­ный пе­ре­вод из ещё од­но­го за­ме­ча­тель­но­го по­эта Во­сто­ка – Га­фи­за… Так вот. Несмот­ря на то, что пе­ре­во­ды Хай­я­ма раз­роз­нен­но по­яв­ля­ют­ся в рус­ской пе­ча­ти еще с кон­ца де­вят­на­дца­то­го века (спа­си­бо Фиц­д­же­раль­ду), имен­но Тхор­жев­ский со­здал се­рьёз­ный, стро­гий кор­пус его тек­стов.

Уди­ви­тель­но, что из­дан­ная во Фран­ции кни­га пе­ре­во­дов по­па­ла в Рос­сию, её пе­ре­пи­сы­ва­ли от руки, за­учи­ва­ли на­изусть. Как сто­ле­тия на­зад ру­баи пе­ре­да­ва­лись из уст в уста, без упо­ми­на­ния име­ни пе­ре­вод­чи­ка! Лев Оша­нин вспо­ми­нал уже в 1980-х: «В на­ча­ле трид­ца­тых го­дов в мои руки по­па­ла пе­ре­пи­сан­ная от руки тет­рад­ка пе­ре­во­дов со­вер­шен­но мне не из­вест­но­го И.

Тхор­жев­ско­го. Я не по­ле­нил­ся от кор­ки до кор­ки пе­ре­пи­сать её для себя, и до сих пор пом­ню на­изусть мно­гие за­ме­ча­тель­ные ру­баи из этой тет­рад­ки. С пе­ре­во­да­ми, как со вся­ким ху­до­же­ствен­ным про­из­ве­де­ни­ем, ни­че­го не по­де­ла­ешь – или бе­гут му­раш­ки по спине или нет». Кста­ти, пе­ре­во­ды ка­мер­ге­ра и цар­ско­го бан­ки­ра Тхор­жев­ско­го пе­ча­та­лись и в со­вет­ское вре­мя!

Без све­де­ний об ав­то­ре пе­ре­во­дов, ко­неч­но. Вот та­кое че­тво­ро­сти­шие, на­при­мер. Вче­ра на кров­лю шах­ско­го двор­ца Сел во­рон. Че­реп шаха-гор­де­ца Дер­жал в ког­тях и спра­ши­вал: "Где тру­бы? Тру­би­те шаху сла­ву без кон­ца!" По­сле это­го ак­тив­но взя­лись за Хай­я­ма и оте­че­ствен­ные пе­ре­вод­чи­ки. Он про­хо­дил у них как поэт од­ной из со­юз­ных рес­пуб­лик – что, ко­неч­но, об­лег­ча­ло по­лу­че­ние за­ка­за на пе­ре­вод и их из­да­ния, но ча­сто при­во­ди­ло к не очень ка­че­ствен­ным ре­зуль­та­там…

Од­на­ко труд, на­при­мер, Гер­ма­на Пли­сец­ко­го, ко­то­рый пе­ре­вел огром­ное ко­ли­че­ство ру­баи Хай­я­ма за­слу­жи­ва­ет вся­че­ско­го ува­же­ния. Кни­га жиз­ни моей пе­ре­ли­ста­на – жаль! От вес­ны, от ве­се­лья оста­лась пе­чаль. Юность – пти­ца: не пом­ню, ко­гда при­ле­те­ла И ко­гда унес­лась, лег­ко­кры­лая, в даль . Кста­ти, мне пе­ре­во­ды Пли­сец­ко­го нра­вят­ся боль­ше дру­гих!

Ка­ким дол­жен быть Хай­ям-центр? Так чем при­вле­ка­ет на­ших лю­дей Хай­ям? Чёт­кой, по­нят­ной, за­по­ми­на­ю­щей­ся фор­мой вы­ска­зы­ва­ния (опять же, спа­си­бо пе­ре­вод­чи­кам). Кон­цен­три­ро­ван­ным вы­ра­же­ни­ем веч­ных ис­тин. Об­ра­ще­ни­ем к веч­но ак­ту­аль­ным во­про­сам смер­ти и бес­смер­тия. Да, в об­щем, и тем, что во мно­гих его сти­хах при­сут­ству­ет вино – и пусть, тол­ку­ют нам, его сле­ду­ет по­ни­мать ме­та­фо­ри­че­ски, но по рус­ско­му пред­став­ле­нию что за по­э­зия без упо­ми­на­ния вина!

На Во­сто­ке, в Иране и Та­джи­ки­стане Хай­ям, ко­неч­но, тоже очень по­пу­ля­рен – как ча­сто бы­ва­ет, это­му спо­соб­ство­ва­ло увле­че­ние по­этом на За­па­де… Хотя до­сто­вер­но неиз­вест­но, как вы­гля­дел поэт, ему воз­ве­де­но нема­ло па­мят­ни­ков. В иран­ском Ни­ша­пу­ре до сих пор су­ще­ству­ет мав­зо­лей Хай­я­ма, воз­ве­ден­ный над его над­гро­би­ем (ко­неч­но, ле­ген­дар­ным).

Как го­во­рил сам поэт, «цве­ты вес­ной бу­дут сбра­сы­вать свои ле­пест­ки» на его мо­ги­лу – и 18 мая мав­зо­лей Хай­я­ма при­вле­ка­ет ли­те­ра­то­ров, фи­ло­со­фов, уче­ных и по­этов не толь­ко из Ира­на, но и со все­го во­сточ­но­го мира. Так что по­пу­ляр­ней­ший в Рос­сии Хай­ям мо­жет по­мочь нам и гео­по­ли­ти­че­ски! Что ин­те­рес­но, Вла­ди­мир Пу­тин в 2007 году уже упо­ми­нал о сти­хах Хай­я­ма.

То­гда его спро­си­ли на пресс-кон­фе­рен­ции, что по­мо­га­ет ему пре­одо­ле­вать пло­хой на­стро­е­ние. Пре­зи­дент в от­вет упо­мя­нул о кни­ге сти­хов Ома­ра Хай­я­ма: «Там есть мно­го ин­те­рес­но­го, что мо­жет по­мочь в та­ких си­ту­а­ци­ях». Мне ка­жет­ся, что Хай­ям-центр мог бы быть по­свя­щен во­про­сам изу­че­ния во­сточ­ной куль­ту­ры и ли­те­ра­ту­ры в част­но­сти.

У неё ты­ся­че­лет­ние, еще до­ис­лам­ские тра­ди­ции, огром­ные до­сти­же­ния, изу­че­ние и по­пу­ля­ри­за­цию ко­то­рых мож­но было бы ве­сти под эги­дой цен­тра. Ну и хо­ро­шо бы в этом цен­тре устра­и­вать вы­ступ­ле­ния со­вре­мен­ных по­этов Во­сто­ка и их пе­ре­вод­чи­ков. Я бы схо­дил с удо­воль­стви­ем. Цель твор­ца и вер­ши­на тво­ре­ния – мы, Муд­рость, ра­зум, ис­точ­ник про­зре­ния – мы, Этот круг ми­ро­зда­ния перст­ню по­до­бен, – В нем гра­не­ный ал­маз, без со­мне­ния, мы.

(Пе­ре­вод Гер­ма­на Пли­сец­ко­го).