Санькя и Сенькя: Заметки о творчестве Захара Прилепина. Часть 5

15 ок­тяб­ря от­кры­лась Все­рос­сий­ская на­уч­но-прак­ти­че­ская пи­са­тель­ская кон­фе­рен­ция «Боль­шой стиль», ко­то­рую про­во­дит Союз пи­са­те­лей Рос­сии. «Боль­шой стиль» — это не про­сто раз­го­вор о ли­те­ра­тур­ном про­из­ве­де­нии, а по­пыт­ка со­ци­о­куль­тур­но­го осмыс­ле­ния ре­аль­но­сти и про­ек­ти­ро­ва­ние бу­ду­ще­го на­шей ци­ви­ли­за­ции. По­дроб­нее о «Боль­шом сти­ле» чи­тай­те тут Все кни­ги За­ха­ра При­ле­пи­на на «Ли­трес» Ан­дре­ев А.

Н. док­тор фи­ло­ло­ги­че­ских наук, про­фес­сор, член Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии Ин­ди­ви­до­цен­тризм как ин­стру­мент ко­ло­ни­за­ции Про­дол­жу, опять же, с ко­зы­рей. С глав­но­го. Мож­но ли ска­зать, что наша ли­те­ра­ту­ра на­хо­дит­ся под ко­ло­ни­аль­ным управ­ле­ни­ем? Мож­но и нуж­но. Дав­но пора. Луч­шее вре­мя для это­го было два­дцать лет на­зад, ко­гда я на­чи­нал го­во­рить об этом.

Сле­ду­ю­щее луч­шее вре­мя – се­год­ня. Я по­ни­маю: мо­жет по­ка­зать­ся чу­до­вищ­ным до­пу­ще­ни­ем или от­ри­ца­ни­ем оче­вид­но­го (Солн­це же кру­тит­ся во­круг Зем­ли, нет?) утвер­жде­ние о пер­со­но­цен­триз­ме как точ­ке от­сче­та в ду­хов­ном кос­мо­се че­ло­ве­ка. В ка­че­стве ак­си­о­мы дав­но при­ня­та иная точ­ка от­сче­та – ин­ди­ви­до­цен­тризм.

Да, лич­ность как точ­ка от­сче­та гу­ма­низ­ма неоче­вид­на (со­глас­но ло­ги­ке ин­тел­лек­та, но не ума!); да, под­ме­на лич­но­сти ин­ди­ви­дом не бро­са­ет­ся в гла­за – по­то­му что она яв­ля­ет­ся ре­зуль­та­том ис­кус­ной ин­фор­ма­ци­он­ной ма­ни­пу­ля­ции, если угод­но – бле­стя­щей идео­ло­ги­че­ской опе­ра­ции (мы же на­хо­дим­ся в эпи­цен­тре ин­фор­ма­ци­он­ной вой­ны, нет?).

В ре­зуль­та­те мы чу­жой и чуж­дый нам тип осво­е­ния мира при­ни­ма­ем не про­сто как свой, род­ной, даже сер­мяж­ный, ис­кон­ный, но и – вот где кро­ют­ся се­год­ня дья­воль­ские коз­ни! – как ак­ту­аль­ный, про­грес­сив­ный, пер­спек­тив­ный и един­ствен­но воз­мож­ный . Если мы вы­би­ра­ем не ра­зум, а чув­ство как спо­соб вы­стра­и­ва­ния кар­ти­ны мира, мы иг­ра­ем по идео­ло­ги­че­ским пра­ви­лам на­ших вра­гов.

Хо­тим, как луч­ше, по­нят­но. Имен­но эта до­ро­га, вы­мо­щен­ная бла­ги­ми на­ме­ре­ни­я­ми, ве­дет в ад. Но по­че­му – «чу­жой», спро­си­те вы? Да, мы, как и все осталь­ные, жили-были и раз­ви­ва­лись в мен­таль­ной (опре­де­ля­ю­щей па­ра­мет­ры куль­ту­ры) рам­ке ин­ди­ви­до­цен­триз­ма . И она была нам род­ной, это вер­но. Но! Пусть хоть кто-ни­будь спо­ткнет­ся об это прин­ци­пи­аль­ное для нас «но».

Но с по­яв­ле­ни­ем «Ев­ге­ния Оне­ги­на» (ведь Пуш­кин – наше всё, нет?) рам­ка ра­ди­каль­но по­ме­ня­лась. На­сту­пи­ла эпо­ха пер­со­но­цен­триз­ма. И это наше до­сти­же­ние, до­сти­же­ние на­шей ци­ви­ли­за­ции, наше всё. А мы, как за­го­во­рен­ные, зом­би­ро­ван­ные или за­ко­ди­ро­ван­ные, про­дол­жа­ем хо­дить по кру­гу – про­дол­жа­ем куль­ти­ви­ро­вать ин­ди­вид (не лич­ность!

), про­дол­жа­ем петь осан­ны «ма­лень­ко­му че­ло­ве­ку» и его «боль­шо­му чув­ству» как «на­род­но­му» типу ге­роя, про­дол­жа­ем вос­хи­щать­ся его сти­хий­ной склон­но­стью к ми­ло­сер­дию и про­чим бла­гим и свет­лым ка­че­ствам, ко­то­рые по­яви­лись у него не как пер­со­наль­ное до­сти­же­ние, не как плод ра­бо­ты ума, а как невесть от­ку­да взяв­ши­е­ся поч­вен­ные, надо по­ла­гать, от­ме­ти­ны. Про­дол­жа­ем тво­рить ман­тры во сла­ву ир­ра­ци­о­наль­но­го, бес-со­зна­тель­но­го (бес­со­зна­тель­ное – это бес со­зна­ния, нет?).

Бог шель­му ме­тит – а мы ра­ду­ем­ся, улы­ба­ем­ся и ма­шем. Ма­лень­кий че­ло­век – это куль­тур­ный по­про­шай­ка. Вду­ма­ем­ся в смысл это­го афо­риз­ма без ис­те­ри­ки. По­че­му – по­про­шай­ка? По­то­му что он не субъ­ект куль­ту­ры, не про­из­во­ди­тель, не тво­рец: что да­дут, что по­да­дут – тому и рад неска­зан­но, тому и пре­мно­го бла­го­да­рен.

Ма­лень­кий че­ло­век – объ­ект ма­ни­пу­ля­ций. Ему непре­мен­но нуж­ны во­жди: то Ко­стен­ко, то Ста­лин, то Ле­нин, то Ильин, то… В об­щем, ма­лень­кий че­ло­век – все­гда «со­юз­ни­к» и ни­ко­гда сам по себе. Субъ­ект куль­ту­ры – все­гда и толь­ко – лич­ность. Ко­то­рая от­но­сит­ся к че­ло­ве­ку как к цели, но не как к сред­ству. А «ма­лень­кий да уда­лень­кий» и сам ощу­ща­ет себя сред­ством, и к дру­гим от­но­сит­ся (с хит­рым при­щу­ром, как по­ла­га­ет­ся: де­скать, ша­лишь, нас на мя­кине не про­ве­дешь) как к сред­ству.

Бунт для че­ло­ве­ка или че­ло­век для бун­та? Тот, кто ощу­ща­ет себя це­лью, не ста­нет бун­то­вать. По­это­му: ма­лень­кий че­ло­век – боль­шая ду­би­на (оп­ти­маль­ное сред­ство) для раз­ру­ше­ния на­шей ци­ви­ли­за­ции. А «лиш­ний» для ма­лень­ко­го че­ло­ве­ка ти­паж, тот, ко­то­рый по­ни­ма­ет, – яв­ля­ет­ся це­лью и сред­ством со­зда­ния на­шей ци­ви­ли­за­ции.

Да, в рам­ках ин­ди­ви­до­цен­триз­ма мы воль­ны го­во­рить о чем угод­но сво­ем, ис­кон­но-по­скон­ном, со­кро­вен­ном, невы­ра­зи­мом – о Сань­ке Ти­шине, Сень­ке Ра­зине, Пу­га­че­ве, «дядь­ке» (я о за­ме­ча­тель­ной по­ве­сти Ан­дрея Ан­ти­пи­на «Дядь­ка»), все боль­ше про сти­хию, про «эге-гей», «да­ешь, да­ешь» и «сла­бо». Но сама рам­ка ин­ди­ви­до­цен­триз­ма, ко­гда-то род­ная для нас (и об­щая для всех), се­год­ня уже на­вя­за­на нам, се­год­ня стре­но­жи­ва­ет нас, не дает раз­ви­вать­ся. Пра­виль­нее ска­зать, мы не вер­ну­лись к ин­ди­ви­до­цен­триз­му (ма­лень­ко­му, не спо­соб­но­му мыс­лить че­ло­ве­ку), а у нас ото­бра­ли пер­со­но­цен­тризм, ори­ен­та­цию на лич­ность (кто, по­че­му и за­чем – это от­дель­ный раз­го­вор, кому ин­те­рес­но см.

Идео­ло­гия как фе­но­мен куль­ту­ры и ци­ви­ли­за­ци­он­ный ре­сурс Рос­сии : Мо­но­гра­фия / А. Н. Ан­дре­ев – М.: «Снеж­ный ком», 2023. – 300 с.). Наша под­лин­но куль­тур­ная тра­ди­ция – пер­со­но­цен­тризм, вы­шед­ший из ин­ди­ви­до­цен­триз­ма; нам же в ка­че­стве тра­ди­ции на­вя­зан наш прой­ден­ный этап – ин­ди­ви­до­цен­тризм. Дья­во­ли­а­да ка­кая-то.

Бук­валь­но два сло­ва по по­во­ду того, по­че­му се­год­ня ка­кие-то нехо­ро­шие (пря­мо го­во­ря, враж­деб­ные нам) силы бло­ки­ру­ют пер­со­но­цен­тризм. Что­бы было по­нят­но, по­че­му я так этим оза­бо­чен. При­ле­пин – по­тря­са­ю­щий и уни­каль­ный пи­са­тель, он, ко­неч­но, не яв­ля­ет­ся участ­ни­ком «куль­тур­но­го за­го­во­ра», и он ни в чем не ви­но­ват.

Так, на вся­кий слу­чай – вдруг кто-то за­пу­тал­ся в ме­та­мор­фо­зах. Все ров­но на­обор­от: мы ему долж­ны быть бла­го­дар­ны за его твор­че­ство. В част­но­сти, я ему очень бла­го­да­рен за то, что на ма­те­ри­а­ле его твор­че­ства мож­но под­нять вол­ну­ю­щие меня (на­де­юсь, и нашу куль­ту­ру) во­про­сы. Тут дело в дру­гом. Дело в том, что для вос­при­я­тия ин­ди­ви­до­цен­три­че­ских ро­ма­нов При­ле­пи­на до­ста­точ­но ин­тел­лек­та; про­из­ве­де­ния При­ле­пи­на яв­ля­ют­ся ин­стру­мен­том для раз­ви­тия, ско­рее, ин­тел­лек­та, но не ума.

Ра­зин яв­ля­ет­ся, увы, все­го лишь очень круп­ным ма­лень­ким че­ло­ве­ком. Не лич­но­стью. Ма­лень­кий че­ло­век не оза­бо­чен по­ис­ка­ми ис­ти­ны – по­ис­ка­ми за­ко­нов, ко­то­рые при­ве­дут к утвер­жде­нию добра, спра­вед­ли­во­сти, сво­бо­ды. Тек­сты пер­со­но­цен­три­че­ской на­прав­лен­но­сти раз­ви­ва­ют не толь­ко ин­тел­лект, но и ум. И ни­что так не раз­ви­ва­ет ум, как ве­ли­кие про­из­ве­де­ния ве­ли­ких на­ших клас­си­ков про «го­ре от ума», про «лиш­них лю­дей», про лич­ность.

Ка­за­лось бы, ну, ум и ин­тел­лект. Ка­кая раз­ни­ца? Сто­ит ли ого­род го­ро­дить? Это по­ста­нов­ка во­про­са с по­зи­ций ин­тел­лек­та Сань­ки. Цен­но­сти на­шей ци­ви­ли­за­ции мо­гут осва­и­вать­ся и пе­ре­да­вать­ся пре­иму­ще­ствен­но по тех­но­ло­гии ума. Цен­но­сти за­пад­ной ци­ви­ли­за­ции мо­гут осва­и­вать­ся и пе­ре­да­вать­ся ис­клю­чи­тель­но по тех­но­ло­гии ин­тел­лек­та (см.

мою кни­гу «И­део­ло­гия как фе­но­мен куль­ту­ры…»). Если наша ли­те­ра­ту­ра раз­ви­ва­ет­ся в рус­ле (в рам­ке) ин­ди­ви­до­цен­триз­ма, она ра­бо­та­ет на по­бе­ду их, глу­бо­ко враж­деб­ной нам, ци­ви­ли­за­ции, их си­сте­мы цен­но­стей, ос­но­ва ко­то­рой «не в прав­де Бог, а в Си­ле» (хотя ка­жет­ся, что наши пи­са­те­ли за нас, а как же). Если твор­че­ство За­ха­ра При­ле­пи­на по­ме­щать в пуш­кин­скую си­сте­му ко­ор­ди­нат (где ца­рят за­ко­ны куль­ту­ры) и рас­смат­ри­вать как мо­мент в пуш­кин­ском клю­че по­ня­тых тра­ди­ций, то все ста­но­вит­ся на свои ме­ста: у При­ле­пи­на по­яв­ля­ет­ся мощ­ный куль­тур­ный про­ти­во­вес.

По­яв­ля­ет­ся кон­текст. Воз­мож­но, кни­ги При­ле­пи­на не фор­ми­ру­ют наш куль­тур­ный код, не управ­ля­ют осо­знан­но смыс­ла­ми, ле­жа­щи­ми в ос­но­ве на­шей ци­ви­ли­за­ции; но они точ­но по­мо­га­ют бес­со­зна­тель­но усва­и­вать наш куль­тур­ный код. Это важ­но. Куль­тур­ная мис­сия ро­ма­нов При­ле­пи­на мо­жет быть осо­зна­на толь­ко в пер­со­но­цен­три­че­ской рам­ке.

Сань­кя ни­ко­гда не пой­мет Оне­ги­на, хотя он очень бы уди­вил­ся, если бы узнал, что его, Сань­ки­на, куль­тур­ная ро­до­слов­ная (куль­тур­ное ДНК, если так мож­но вы­ра­зить­ся) в чем-то очень схо­жа с оне­гин­ской. Они, пас­си­о­на­рии, одер­жи­мы во­лей к ис­тине. В чем-то они од­но­го поля яго­ды (склон­ны, как все рус­ские, аб­со­лю­ти­зи­ро­вать спра­вед­ли­вость и сво­бо­ду), а в чем-то – яго­ды раз­ных по­лей (Оне­гин «аб­со­лю­ти­зи­ру­ет» с по­мо­щью ума, Сань­кя – с по­мо­щью чув­ства).

И Сань­кя, ко­неч­но, бу­дет от­но­сить­ся к Оне­ги­ну как к сво­е­му кров­но­му вра­гу. Увы. По­нят­но, что дело здесь не в Оне­гине, не в ге­рое, и даже не в Пуш­кине, а в за­коне пер­со­но­цен­триз­ма , на ко­то­рый ори­ен­ти­ро­вал­ся Пуш­кин в трак­тов­ке че­ло­ве­ка. Если твор­че­ство За­ха­ра При­ле­пи­на с его куль­том ма­лень­ко­го, но ужас­но строп­ти­во­го, че­ло­ве­ка рас­смат­ри­вать как ин­стру­мент раз­ру­ше­ния пуш­кин­ской (пер­со­но­цен­три­че­ской) си­сте­мы ко­ор­ди­нат, то его ро­ма­ны пре­вра­ща­ют­ся в ду­би­ну на­род­ной вой­ны, ко­то­рая кру­шит – вот они, дья­воль­ские ин­тел­лек­ту­аль­ные коз­ни!

– имен­но то, что поз­во­лит нам вы­жить и по­бе­дить. Энер­гия сань­ки­ных иде­а­лов идет нам во вред; энер­гия оне­гин­ских иде­а­лов идет нам на поль­зу. Сла­ва Богу, все на све­те яд (зло) и ле­кар­ство (доб­ро). Сань­кя и Сень­кя – не ис­клю­че­ние. Если по­доб­ные типы ге­ро­ев рас­смат­ри­вать как цель, то они на на­ших гла­зах пре­вра­ща­ют­ся в ин­стру­мент зла; если их рас­смат­ри­вать в ка­че­стве сред­ства для вы­ра­бот­ки лич­ност­но­го взгля­да на мир, они ста­но­вят­ся ин­стру­мен­том добра.

Сань­кя и Сень­кя – обо­ю­до­ост­рый ин­стру­мент (как и Оне­гин, кста­ти го­во­ря). Поль­зо­вать­ся им надо уметь. Если не хо­тим остать­ся ма­ну­ла­ми. Что мы име­ем в су­хом остат­ке, имея в сво­ем куль­тур­ном ба­га­же «Сань­ку» и «Ту­му»? Вспом­ним фор­му­лу Спи­но­зы, ко­то­рая дает ключ к сути выс­ших куль­тур­ных цен­но­стей: цен­но­сти эти долж­ны за­став­лять че­ло­ве­ка «не пла­кать, не сме­ять­ся, не нена­ви­деть, а по­ни­мать».

Я бы даже ска­зал так: по­ни­мать – пла­ча, сме­ясь и нена­ви­дя. По­ни­мать сквозь смех и сле­зы. Пуш­кин за­ве­щал нам имен­но та­кой – куль­тур­ный, со­зна­тель­ный, не бес­со­зна­тель­ный – под­ход к че­ло­ве­ку как к лич­но­сти. Так вот, го­во­ря о «Сань­ке» и «Ту­ме», мы име­ем не ли­те­ра­ту­ру «по­ни­ма­ни­я», а ли­те­ра­ту­ру, ко­то­рая «пла­чет, сме­ет­ся и нена­ви­ди­т».

Мы име­ем ли­те­ра­ту­ру, ко­то­рая тре­бу­ет от чи­та­те­ля преж­де все­го со­пе­ре­жи­ва­ния, а не ду­хов­ной ра­бо­ты (в ос­но­ве ко­то­рой – ис­кус­ство мыс­лить); мы име­ем ли­те­ра­ту­ру, ко­то­рая не яв­ля­ет­ся спо­со­бом ду­хов­но­го про­из­вод­ства в точ­ном смыс­ле это­го по­ня­тия. Мы име­ем жен­скую, а не муж­скую ли­те­ра­ту­ру. Мы име­ем ли­те­ра­ту­ру, оза­бо­чен­ную пра­ва­ми ин­ди­ви­да, но не лич­но­сти, ибо глав­ное пра­во ин­ди­ви­да – пра­во пре­зи­рать в себе лич­ность.

Мы име­ем ли­те­ра­ту­ру, идео­ло­ги­че­ский по­тен­ци­ал ко­то­рой рез­ко обес­це­ни­ва­ет­ся: ли­те­ра­ту­ра, пре­зи­ра­ю­щая «по­ни­ма­ни­е» как функ­цию куль­ту­ры, пе­ре­ста­ет быть спо­со­бом управ­ле­ния смыс­ла­ми, фор­ми­ру­ю­щи­ми кар­ти­ну мира на­шей ци­ви­ли­за­ции. При чем здесь ко­ло­ни­аль­ное управ­ле­ние , спро­си­те вы? А я вам от­ве­чу: суть ко­ло­ни­аль­но­го управ­ле­ния – за­ста­вить нас ре­шать про­бле­мы че­ло­ве­ка и че­ло­ве­че­ства на язы­ке их ци­ви­ли­за­ции – на язы­ке ин­ди­ви­до­цен­триз­ма (на язы­ке об­ра­зов, а не по­ня­тий, – на язы­ке чув­ства, а не ра­зу­ма, если так по­нят­нее).

Под это се­год­ня в Рос­сии за­то­че­но все: ис­кус­ство, об­ра­зо­ва­ние, ли­те­ра­ту­ра, фи­ло­со­фия. По­ня­тие «по­ни­мать» фак­ти­че­ски под куль­тур­ным (!) за­пре­том. Со­от­вет­ствен­но де­ко­ло­ни­за­ция про­изой­дет то­гда, ко­гда мы пе­рей­дем на свой язык куль­ту­ры – язык ра­зу­ма, язык пер­со­но­цен­триз­ма. Нам нуж­на по­бе­да, а не смерть.

Нам нуж­на лич­ность, боль­шой и слож­ный, а не ма­лень­кий и про­стой че­ло­век. Нам нуж­на мно­го­мер­ная ис­ти­на, а не прав­да па­ца­нов. Нам нуж­но сча­стье, а не беда. Где наши слож­ные ге­рои, до­стиг­шие сча­стья и несу­щие миру куль­тур­ную По­бе­ду? Их нет. Пока их нет, ко­ло­ни­за­ция про­дол­жа­ет­ся. На­ко­нец, оце­ним та­кой куль­тур­ный сю­жет.

При­ле­пин – это луч­шее, что мо­жет пред­ло­жить наша ци­ви­ли­за­ция се­год­ня. Он не по­ка­зы­ва­ет, ка­ким дол­жен быть по­ло­жи­тель­ный ге­рой, это вер­но; но он по­ка­зы­ва­ет, ка­ким не дол­жен быть по­ло­жи­тель­ный ге­рой . А это нема­ло. Го­голь, ве­ли­кий пи­са­тель, тоже не оси­лил, как мы пом­ним, об­раз по­ло­жи­тель­но­го ге­роя. Зато це­лая ар­мия пи­са­те­лей по­ка­зы­ва­ет ге­ро­ев, ко­то­рые од­но­знач­но уни­что­жа­ют нашу ци­ви­ли­за­цию с по­мо­щью «на­шей» ли­те­ра­ту­ры.

Все по­пу­ляр­ные неко­гда ино­аген­ты, псев­до­вла­сти­те­ли псев­до­дум, – в этой обой­ме. Са­мые по­пу­ляр­ные – са­мые за­ка­дыч­ные наши вра­ги. Это как? А так: они были ак­тив­ны­ми про­вод­ни­ка­ми ко­ло­ни­аль­ной ли­те­ра­ту­ры. Но не толь­ко мас­со­вая ли­те­ра­ту­ра и бел­ле­три­сти­ка есть зло в куль­тур­ной обо­лоч­ке. «Э­ли­тар­на­я» гейм-ли­те­ра­ту­ра, ста­вя­щая стиль выше кон­цеп­ции, – в ко­неч­ном сче­те, по гам­бург­ско­му сче­ту так­же пред­став­ля­ет со­бой раз­но­вид­ность ко­ло­ни­аль­ной ли­те­ра­ту­ры.

Бога ради, я не при­зы­ваю за­пре­щать или уни­что­жать ду­ма­ю­щих ина­че (этот при­зыв не рас­про­стра­ня­ет­ся на ино­аген­тов, ко­то­рые осо­знан­но ста­ли на­ши­ми вра­га­ми). Я при­зы­ваю к тому, что­бы у нас по­яви­лись об­раз­цы ан­ти­ко­ло­ни­аль­ной ли­те­ра­ту­ры. Ре­а­ли­сти­че­ской ли­те­ра­ту­ры. На­прав­лен­ной на ду­хов­ные про­бле­мы че­ло­ве­ка.

На по­ис­ки себя. Не на по­ис­ки край­не­го. P. S. Те­перь к точ­кам над i, куда ж без них, без ню­ан­сов. Я хочу быть пра­виль­но по­нят. Мо­жет быть, это­му по­мо­гут несколь­ко крат­ких те­зи­сов. Я счи­таю При­ле­пи­на луч­шим пи­са­те­лем Рос­сии. Ни пи­а­ра, ни ан­ти­пи­а­ра в моей ра­бо­те не ищи­те. Ни ко­пей­ки за свою ра­бо­ту я не по­лу­чил ни от кого и ни в ка­ком виде.

Как, впро­чем, и за все преды­ду­щие ра­бо­ты. Я себе уже все до­ка­зал. Ну, по­чти все. Меня ин­те­ре­су­ет не са­мо­утвер­жде­ние, а ис­ти­на как та­ко­вая, за­кон куль­ту­ры, если вы по­ни­ма­е­те, о чем я. Знаю, в это труд­но по­ве­рить, но я дав­но став­лю во­прос в та­кой плос­ко­сти: я – рус­ский пи­са­тель и про­фес­сор, по­это­му я ни­ко­гда не вру (здесь я на сто­роне Сань­ки с Сень­кой, а так­же Оне­ги­на).

Ве­рят мне или нет, меня не ин­те­ре­су­ет. Ну, по­чти не ин­те­ре­су­ет. На кону наша ци­ви­ли­за­ция, а не са­мо­лю­бие от­дель­но взя­то­го пи­са­те­ля. Или ли­те­ра­ту­ро­ве­да. Или обид­чи­во­го чи­та­те­ля. Ни­че­го лич­но­го. Если это надо объ­яс­нять, то не надо объ­яс­нять. Dixi.