Шёпот цветов и голос передовой: о книге стихотворений Сергея Лобанова «Голос фронта»

Поэт и воин Сер­гей Ло­ба­нов в пред­став­ле­нии не нуж­да­ет­ся: его сти­хи с пе­ре­до­вой – в том чис­ле за­пи­сан­ные на ви­део в яр­кой ав­тор­ской де­кла­ма­ции – уже успе­ли разой­тись по ин­тер­не­ту и по­ко­рить серд­ца ты­сяч рос­си­ян. «Го­лос фрон­та» – так на­зы­ва­ет­ся кни­га сти­хов гвар­дии стар­ше­го сер­жан­та Ло­ба­но­ва, вы­пу­щен­ная из­да­тель­ством «Ве­че» в 2024 году и от­ме­чен­ная спе­ци­аль­ным при­зом На­ци­о­наль­ной ли­те­ра­тур­ной пре­мии «С­ло­во». Ис­хо­дя из на­зва­ния лег­ко пред­по­ло­жить, что все без ис­клю­че­ния тек­сты, ко­то­рые мы встре­тим в кни­ге, бу­дут о войне.

Од­на­ко сюда во­шли и про­из­ве­де­ния, на­пи­сан­ные до 24 фев­ра­ля 2022 года. В ос­нов­ном это пей­заж­ная ли­ри­ка (да­ле­ко не са­мый мод­ный се­год­ня жанр) – жи­во­пис­ные гим­ны сте­пям, лу­гам, «че­рем­шою бо­га­ты­м» ле­сам и ро­маш­ко­вым по­ля­нам, что «по­доб­но вес­нуш­кам, укра­ша­ют зе­лё­ные лица лу­го­в». По­жа­луй, эти сти­хи усту­па­ют по силе воз­дей­ствия «дым­ным стро­ка­м», в ко­то­рых зву­чит «мин­ный свист и ре­ак­тив­ный вой, и рва­ный го­лос всей пе­ре­до­вой».

Да поэт и сам го­тов это при­знать: Та жизнь, что ощу­ти­ли мы в бою, Силь­нее той, ко­то­рую мы зна­ли. Тем не ме­нее без этой без­мя­теж­ной и по-юно­ше­ски уяз­ви­мой ли­ри­ки «Го­лос фрон­та» мно­гое бы по­те­рял в ка­че­стве це­лост­но­го вы­ска­зы­ва­ния. И дело, ду­ма­ет­ся, не толь­ко и не столь­ко в том, что сти­хи о мир­ной жиз­ни, как ска­за­но в ан­но­та­ции, «от­те­ня­ют фрон­то­вую по­э­зию с её жёст­ким на­ту­ра­лиз­мом и сол­дат­ской прав­дой».

Важ­но по­ни­мать, что они ещё и обу­слов­ли­ва­ют её – точ­но так же, как скром­ный ис­ток-род­ник обу­слов­ли­ва­ет су­ще­ство­ва­ние ши­ро­кой реки. В до­во­ен­ных сти­хах Ло­ба­но­ва нам от­кры­ва­ет­ся предыс­то­рия ге­роя, тай­на его ста­нов­ле­ния. Эти сти­хи дают по­нять, что рас­ка­ти­стый «го­лос фрон­та» спо­со­бен вме­стить в себя лишь тот, кто ра­нее, под мир­ным небом, тихо взле­ле­ял в глу­бине сво­е­го серд­ца об­раз род­ной зем­ли, при­слу­ши­ва­ясь к го­ло­су цве­тов.

Нет, не могу я без де­рев­ни! Ну хоть убей­те, не могу! Она — мой све­точ вдох­но­ве­нья. Од­наж­ды в дет­стве, на лугу, По­одаль ста­рой об­ле­пи­хи, В тени при­зе­ми­стых ку­стов Вдруг я услы­шал го­лос ти­хий Ко мне тя­нув­ших­ся цве­тов. Они шеп­та­ли о рас­све­тах, Вет­рах, де­ре­вьях и кам­нях… С тех пор пре­крас­ный го­лос этот Все­гда зву­чит внут­ри меня.

Об­ра­тим вни­ма­ние: «в­се­гда зву­чи­т» – то есть, в том чис­ле и на пе­ре­до­вой, ко­гда зву­чит го­лос фрон­та, ко­то­рый «Сти­ха­ми вдруг про­ре­зал­ся во мне / В про­ку­рен­ной блин­даж­ной ти­ши­не». Воз­мож­но, ор­га­нич­ное со­че­та­ние, един­ство этих столь раз­ных, на пер­вый взгляд, го­ло­сов яв­ля­ет­ся опре­де­ля­ю­щей чер­той ло­ба­нов­ской ли­ри­ки. Так, сле­дом за при­ве­дён­ным сти­хо­тво­ре­ни­ем «Де­рев­ня» идёт в кни­ге сти­хо­тво­ре­ние «Се­рая зо­на», в ко­то­ром поэт при­слу­ши­ва­ет­ся уже не к го­ло­сам цве­тов, а к пав­шим бой­цам, ле­жа­щим на поле бра­ни.

Их чув­ства и же­ла­ния яв­ля­ют­ся ему уже не в шё­по­те, а в са­мом мол­ча­нии по­гиб­ших. Си­ту­а­ция «при­слу­ши­ва­ни­я» прин­ци­пи­аль­но иная, но при­сталь­ность и чут­кость по­эта – те же. Тран­ше­я­ми из­ре­за­ны поля, Ту­ма­ном ле­со­по­ло­сы объ­яты. Под сне­гом ды­шит мёрз­лая зем­ля, За­стыв, ле­жат по­гиб­шие сол­да­ты. Ле­жат и ждут, ко­гда при­дут свои, Ко­гда вер­нут до­мой, где их лю­би­ли.

Им на­пле­вать на сту­жу и бои, Они хо­тят, чтоб их по­хо­ро­ни­ли. Вдруг сле­ду­ю­щее сти­хо­тво­ре­ние («Воз­вра­ще­ни­е») опять пе­ре­но­сит нас вме­сте с по­этом под мир­ное небо: Вер­нусь в село… Мои отец и мать Уже в го­дах. Де­ре­вья ста­ли выше. Кру­гом по­кой, ро­ма­шек бла­го­дать, И мох рас­тёт узо­ра­ми на кры­ше. Лю­бо­пыт­но: в сти­хах о мир­ной жиз­ни Сер­гей ча­сто упо­ми­на­ет ро­маш­ку, ви­ди­мо, ис­пы­ты­вая осо­бую лю­бовь к это­му цвет­ку – са­мо­му, на­вер­ное, дет­ско­му из всех цве­тов.

Вот и сами эти сти­хи, то­чеч­но «по­се­ян­ны­е» меж­ду фрон­то­вы­ми про­из­ве­де­ни­я­ми, по­доб­ны ро­маш­кам, чу­дом уце­лев­шим на вы­жжен­ных и раз­во­ро­чен­ных сна­ря­да­ми по­лях. Это вест­ни­ки той пре­крас­ной обык­но­вен­ной жиз­ни, ко­то­рая была и непре­мен­но ко­гда-ни­будь бу­дет, вос­по­ми­на­ния-обе­ре­ги, со­гре­ва­ю­щие серд­це бой­ца по­сре­ди хо­ло­да смер­ти и бе­ре­гу­щие, в кон­це кон­цов, его пси­хи­ку. Да, имен­но так: ро­маш­ки и ва­силь­ки, за­щи­ща­е­мые сол­да­том, сами вста­ют на его за­щи­ту, ограж­дая со­зна­ние от раз­ру­ши­тель­но­го воз­дей­ствия вой­ны.

Во вся­ком слу­чае, рит­ми­че­ское че­ре­до­ва­ние во­ен­ной и до­во­ен­ной ли­ри­ки внут­ри кни­ги со­зда­ёт имен­но та­кое ощу­ще­ние. Нуж­но от­ку­да-то взять силы для оче­ред­но­го брос­ка, оче­ред­но­го по­хо­да че­рез смерть, оче­ред­но­го про­жи­ва­ния по­те­ри – и ге­рой об­ре­та­ет их, вновь и вновь ри­суя в во­об­ра­же­нии род­ное село на реке То­муз­лов­ке – «с церк­вя­ми на хол­мах под небом си­ни­м»… Не прав­да ли, этот ла­ко­нич­ный сти­хо­твор­ный пей­заж на­по­ми­на­ет дет­ский ри­су­нок?

Мно­го-мно­го округ­лых зе­лё­ных хол­мов, на каж­дом – по бе­ло­му хра­му, и над всем этим – си­нее-си­нее (гу­а­шью пря­мо из бан­ки) небо. Схо­жую по дет­ско­сти ико­но­гра­фию Ро­ди­ны мож­но най­ти, на­при­мер, у Руб­цо­ва: «И под каж­дой бе­рё­зой – гриб, / Под­бе­рё­зо­вик, / И под каж­дой оси­ной – гриб, / Под­оси­но­ви­к». Про­фес­си­о­наль­ный ху­дож­ник-ре­а­лист ни­ко­гда не изоб­ра­зит под каж­дой бе­рё­зой под­бе­рё­зо­вик, а под каж­дой оси­ной – под­оси­но­вик (даже если ко­гда-ни­будь уви­дит по­доб­ное в жиз­ни), а вот ре­бё­нок, ско­рее все­го, на­ри­су­ет имен­но так.

Соб­ствен­но, по древ­ней при­ро­де сво­ей, поэт и есть ре­бё­нок. Он так же иде­а­ли­зи­ру­ет мир, твор­че­ски иг­но­ри­руя все его эм­пи­ри­че­ские неров­но­сти и видя в нём чер­ты рая. Вспом­ним Еван­ге­лие: «Ес­ли не об­ра­ти­тесь и не бу­де­те как дети, не вой­дё­те в Цар­ство Небес­но­е» (Мф. 18:3). Несги­ба­е­мая маль­чи­ше­ская пря­мо­та (ра­зу­ме­ет­ся, в со­че­та­нии с ода­рён­но­стью и вни­ма­ни­ем к сло­ву) – глав­ное бо­гат­ство кни­ги Сер­гея Ло­ба­но­ва.

Этой кни­ге ве­ришь на каж­дой стра­ни­це: и там, где она – ода род­но­му краю, и там, где она – рек­ви­ем, и там, где она – раз­ма­ши­стый агит­пла­кат (тоже за­пы­лив­ший­ся было жанр). Со­вре­мен­ной по­э­зии, склон­ной глу­шить «из­лиш­ний па­фос» про­ку­рен­ным кашлем иро­нии и осуж­да­ю­щей за го­во­ре­ние «с­лиш­ком в лоб» как за са­мый страш­ный эс­те­ти­че­ский по­рок, недо­ста­ёт та­ких яс­ных и твёр­дых вы­ска­зы­ва­ний. Она без них – как поле без ро­ма­шек.

Прав­да и то, что да­ле­ко не в каж­дых устах та­кие вы­ска­зы­ва­ния спо­соб­ны про­зву­чать без фаль­ши, и тут на­пра­ши­ва­ет­ся обоб­ще­ние: но­вая во­ен­ная по­э­зия, со­здан­ная непо­сред­ствен­ны­ми сви­де­те­ля­ми и участ­ни­ка­ми гроз­ных ис­то­ри­че­ских со­бы­тий на­ше­го вре­ме­ни, вновь ши­ро­ко рас­пах­ну­ла пе­ред чи­та­те­лем древ­нюю кла­до­вую «ба­зо­вы­х», «ло­бо­вы­х» смыс­лов и чувств, сре­ди ко­то­рых – вер­ность Ро­дине, враж­да и друж­ба, лю­бовь и раз­лу­ка, го­тов­ность к са­мо­по­жерт­во­ва­нию, вера в Бога. Чи­та­тель стос­ко­вал­ся по яс­но­сти ху­до­же­ствен­ной па­лит­ры, и имен­но по­это­му (а не в свя­зи с их зло­бо­днев­но­стью) так бла­го­дар­но и го­ря­чо от­кли­ка­ет­ся на сти­хи Сер­гея Ло­ба­но­ва, Дмит­рия Фи­лип­по­ва, Еле­ны За­слав­ской, Анны Дол­га­ре­вой и дру­гих по­этов пле­я­ды «Z». Боль в том, что «жи­вой во­дой», вос­кре­сив­шей для куль­ту­ры эти смыс­лы и чув­ства, смог­ла стать толь­ко кровь.

Сто­ит при­знать: дол­го­ждан­ная «но­вая ис­крен­но­сть» так и не вы­зре­ла в нед­рах «мир­но­го» лит­про­цес­са; се­год­ня её при­но­сит нам по­лы­ха­ю­щий Дон­басс. С этим, ко­неч­но, мож­но спо­рить, ука­зы­вая на до­стой­ные «мир­ны­е» име­на, ко­то­рых не так уж мало, на то, что про­из­ве­де­ния о войне – это всё же «о­со­бый слу­чай» ли­те­ра­ту­ры, да и во­об­ще: не вос­хва­лять же вой­ну за «но­вую ис­крен­но­сть», ко­то­рую она «по­да­ри­ла»? Спо­рить мож­но, да, но есть Алек­сандр Блок, ко­то­рый ска­зал: Рож­дён­ные в года глу­хие Пути не пом­нят сво­е­го.

Мы – дети страш­ных лет Рос­сии – За­быть не в си­лах ни­че­го. И есть Сер­гей Ло­ба­нов, ко­то­рый го­во­рит: Мы се­год­ня к Богу бли­же, Фронт — свя­зу­ю­щая нить. Нам се­год­ня надо вы­жить, Зав­тра — надо по­бе­дить!