«Сказки Гофмана» в Нижнем Новгороде: искусство как одержимость

Ни­же­го­род­ский те­атр опе­ры и ба­ле­та пред­ста­вил сме­лую и ин­тел­лек­ту­аль­но на­сы­щен­ную пре­мье­ру — «Сказ­ки Гоф­ма­на» Жака Оф­фен­ба­ха в ре­жис­су­ре Ели­за­ве­ты Мо­роз и под управ­ле­ни­ем ди­ри­жё­ра Дмит­рия Синь­ков­ско­го. Опе­ра пред­став­ля­ет со­бой ме­та­фи­зи­че­скую прит­чу о твор­че­стве, в ко­то­рой лю­бовь к ис­кус­ству ока­зы­ва­ет­ся од­но­вре­мен­но спа­се­ни­ем и про­кля­ти­ем. По­ста­нов­ка опи­ра­ет­ся на со­вре­мен­ное из­да­ние пар­ти­ту­ры, но ав­то­ры не бо­ят­ся воль­но­стей ради сце­ни­че­ской прав­ды.

Так, из­вест­ные арии пе­ре­рас­пре­де­ле­ны меж­ду пер­со­на­жа­ми: на­при­мер, Никлаус поёт не о кук­ле с эма­ле­вы­ми гла­за­ми, а раз­нос­чик пиц­цы, в об­ра­зе от­ча­яв­ше­го­ся Гоф­ма­на по­сле про­ва­ла с Джу­льет­той, ис­пол­ня­ет куп­ле­ты ка­мер­ди­не­ра Фран­ца. По­доб­ные ре­ше­ния под­чёр­ки­ва­ют глав­ную идею спек­так­ля: речь идёт не о люб­ви к жен­щи­нам, а о тра­ги­че­ской, по­чти па­то­ло­ги­че­ской увле­чён­но­сти ге­роя са­мим про­цес­сом твор­че­ства. Дей­ствие раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в еди­ном сце­ни­че­ском кубе, где ре­аль­ность и фан­та­зия пе­ре­пле­та­ют­ся до неузна­ва­е­мо­сти.

Про­лог от­кры­ва­ет­ся пан­то­ми­мой под ори­ги­наль­ную му­зы­ку Ки­рил­ла Ар­хи­по­ва, в ко­то­рую ор­га­нич­но впле­те­ны темы из «Дон Жу­а­на» Мо­цар­та и опе­ретт Оф­фен­ба­ха. Весь спек­такль про­ни­зан двой­ствен­но­стью: за Гоф­ма­ном на­блю­да­ют два Хра­ни­те­ля — свет­лый (Муза, Никлаус, го­лос ма­те­ри) и тём­ный — Лин­дорф и его ава­та­ры. Оба ве­дут ге­роя, но пред­ла­га­ют ему не спа­се­ние, а лишь вы­бор меж­ду фор­ма­ми са­мо­уни­что­же­ния во имя ге­ния.

Каж­дая но­вел­ла — не ис­то­рия люб­ви, а прит­ча о цене ис­кус­ства. Олим­пия — не кук­ла, а де­воч­ка-мауг­ли, по­дав­лен­ная фар­ма­ко­ло­ги­ей; Ан­то­ния — звез­да поп-сце­ны, ко­то­рую «за­би­ва­ют» мик­ро­фо­на­ми, как сим­во­лом бес­че­ло­веч­ной му­зы­каль­ной ин­ду­стрии; Джу­льет­та — вы­шед­шая из воз­рас­та, но по-преж­не­му опас­ная муза с пси­хи­кой Нор­мы Де­смонд. А пе­ред каж­дым ак­том зву­чат мо­но­ло­ги-апо­кри­фы от ве­ли­ких де­я­те­лей ис­кус­ства (Ро­де­на, Му­сорг­ско­го, Ива Сен-Ло­ра­на, Мар­ти­на Ку­шея), буд­то на­по­ми­ная: ге­ний и же­сто­кость — со­се­ди.

Осо­бо­го вни­ма­ния за­слу­жи­ва­ет во­каль­ная ре­а­ли­за­ция. На­деж­да Пав­ло­ва впер­вые в рос­сий­ской прак­ти­ке ис­пол­ни­ла рас­ши­рен­ный «акт Джу­льет­ты» с ко­ло­ра­тур­ной ари­ей «L’amour lui dit: la belle», ко­то­рая кар­ди­наль­но ме­ня­ет наше пред­став­ле­ние о во­каль­ных воз­мож­но­стях оф­фен­ба­хов­ских ге­ро­инь. Сер­гей Кузь­мин (Гоф­ман) и Ва­ле­рия Гор­бу­но­ва (Никлаус) де­мон­стри­ру­ют без­упреч­ное вла­де­ние пар­ти­я­ми и глу­бо­кое по­ни­ма­ние ха­рак­те­ров.

За­по­ми­на­ют­ся так­же Га­ли­на Круч с её по­чти до­ку­мен­таль­ной Олим­пи­ей и Ма­рия Ка­ли­ни­на — Джу­льет­та с ха­риз­мой ста­рой Гол­ли­вуд­ской дивы. Ор­кестр La voce strumentale под управ­ле­ни­ем Синь­ков­ско­го зву­чит рез­ко, га­лант­но, без сен­ти­мен­таль­но­сти, в духе са­мо­го Оф­фен­ба­ха, иро­нич­но­го и яз­ви­тель­но­го. Хор ра­бо­та­ет точ­но и энер­гич­но, под­дер­жи­вая об­щий тон спек­так­ля.

Эта по­ста­нов­ка не для тех, кто ищет уте­ше­ния в ро­ман­ти­ке, она ско­рее яв­ля­ет­ся вы­зо­вом ил­лю­зи­ям, иде­а­ли­за­ции твор­че­ства и са­мой идее «люб­ви по люб­ви». Но имен­но в этом её сила: «Сказ­ки Гоф­ма­на» в Ниж­нем Нов­го­ро­де ста­но­вят­ся зер­ка­лом твор­че­ской одер­жи­мо­сти, в ко­то­ром от­ра­жа­ет­ся не толь­ко Гоф­ман, но и лю­бой, кто хоть раз пы­тал­ся оста­вить след в ис­кус­стве.