Скончался театровед Алексей Бартошевич
Российский шекспировед оставил за собой яркое творческое и образовательное наследие На 86-м году жизни ушёл из жизни театровед, профессор ГИТИСа, доктор искусствоведения и заслуженный деятель науки России Алексей Бартошевич. О его смерти 8 октября сообщили в пресс-службе института. В вузе заявили, ч

Российский шекспировед оставил за собой яркое творческое и образовательное наследие На 86-м году жизни ушёл из жизни театровед, профессор ГИТИСа, доктор искусствоведения и заслуженный деятель науки России Алексей Бартошевич. О его смерти 8 октября сообщили в пресс-службе института. В вузе заявили, что со смертью учёного ушла целая эпоха.
Бартошевич родился в Москве в 1939 году в театральной семье. Его дед - актёр МХАТа Василий Качалов, а отец - преподаватель и один из основателей театра «Современник» Вадим Шверубович. В 1961 году младший Бартошевич окончил театроведческий факультет ГИТИСа, а затем защитил кандидатскую и докторскую диссертации, обе, словно предрекая будущее, посвящённые творчеству Уильяма Шекспира.
С 1963 года он преподавал в ГИТИСе и более 50 лет оставался его главным специалистом по зарубежному театру. Одновременно работал в Государственном институте искусствознания, состоял на должности секретаря Союза театральных деятелей СССР и вёл телевизионные программы об истории театра. Бартошевич опубликовал множество научных трудов и книг, среди которых «Комическое у Шекспира», «Шекспир на английской сцене», «Шекспир.
Англия. XX век», «Для кого написан „Гамлет“». Его часто называли «послом Шекспира в современной России». Преуспел Бартошевич и в педагогике. Бывшие студенты с теплотой вспоминают, что его лекции были не просто сухим изложением материала, а живыми, увлекательными размышлениями о театральном мастерстве.
Многие режиссёры и актёры называли его наставником и духовным ориентиром. На протяжении всей карьеры Бартошевич получал самые разные награды - был удостоен премии Станиславского, «Чайки», «Золотой маски» и других. В ГИТИСе заявили, что его вклад в развитие театроведения невозможно переоценить, а его уход – невосполнимая потеря для театрального сообщества.
