Слоёная пустота

Пре­мия «Яс­ная По­ля­на» в но­ми­на­ции «Со­вре­мен­ная рус­ская про­за» была вру­че­на за ро­ман «Ка­техон» 54-лет­не­му Сух­ба­ту Афла­ту­ни , он же Ев­ге­ний Аб­дул­ла­ев. То есть, Афла­ту­ни он как про­за­ик (ла­у­ре­ат и фи­на­лист мно­гих пре­мий), а Аб­дул­ла­ев (на­сто­я­щая фа­ми­лия) как поэт, кри­тик и эс­се­ист, так­же хо­ро­шо из­вест­ный чи­та­те­лю и кол­ле­гам. Ре­ше­ние жюри «Яс­ной По­ля­ны», ли­те­ра­тур­ная об­ще­ствен­ность встре­ти­ла ско­рее с удо­вле­тво­ре­ни­ем.

Из того со­ста­ва фи­на­ли­стов, ко­то­рый пре­тен­до­вал в этом году на пре­мию, «Ка­техон», ве­ро­ят­но, луч­ший ва­ри­ант. Но ис­хо­дя из ка­ких со­об­ра­же­ний был сфор­ми­ро­ван этот со­став шорт-ли­ста пре­мии?! Во­прос, как обыч­но, по­ви­са­ет в воз­ду­хе. Вер­нем­ся к «Ка­техо­ну», на­зван­но­му в из­да­тель­ской ан­но­та­ции слож­но­со­чи­нен­ным и фи­ло­соф­ским.

Меня та­кие ха­рак­те­ри­сти­ки все­гда на­сто­ра­жи­ва­ют, ибо пре­ду­пре­жда­ют: нор­маль­ной, ин­те­рес­ной чи­та­те­лю про­зы здесь ис­кать не сле­ду­ет. А есть про­за «спе­ци­аль­на­я», фи­ло­соф­ская и слож­но­со­чи­нён­ная. Все так: до­чи­тать «Ка­техон» до кон­ца – труд нелёг­кий. Шесть­сот с лиш­ним стра­ниц это­го со­чи­не­ния как буд­то за­пол­не­ны сло­я­ми раз­но­шерст­но­го тек­ста, ка­жет­ся, для сквоз­но­го чте­ния не пред­на­зна­чен­но­го.

Тут есть мно­го­чис­лен­ные от­ступ­ле­ния – опи­са­ния кар­тин (в ос­нов­ном клас­си­че­ских, но есть сре­ди них и неиз­вест­ные мне – буду рад, если хотя бы неко­то­рые из них ав­тор вы­ду­мал, всё как-то ве­се­лее). Тут есть це­лый трак­тат – от­дель­но, и мно­го­стра­нич­ные рас­суж­де­ния о том и о сём по­всю­ду… Про на­ме­чен­ную до­воль­но ди­ким пунк­ти­ром лю­бов­ную ли­нию поз­воль­те умол­чать.

Тут есть, впро­чем, и сла­бо теп­ля­ща­я­ся ис­то­рия – био­гра­фия ге­роя ро­дом из Са­мар­кан­да, оби­та­ю­ще­го вро­де как в Гер­ма­нии, в Ев­ро­пе (а мо­жет, в па­рал­лель­ной ре­аль­но­сти, или в бу­ду­щем, а мо­жет и на том све­те). Не ис­клю­че­но, что ав­тор на­ме­ка­ет на свою, так ска­зать, ду­хов­ную ав­то­био­гра­фию. Име­ну­ет­ся ге­рой раз­ны­ми име­на­ми.

На­при­мер, Фар­хадом. И Ива­ном Ильи­ным (тут, ви­ди­мо, есть ка­кой-то на­мек, но мы его ни­ко­гда не раз­га­да­ем). Или, ко­кет­ли­во, Со­жжён­ным. По­че­му ко­кет­ли­во – да по­то­му, что он со­жжён от­нюдь не был (хотя ав­тор на это уси­лен­но на­ме­кал). По со­зву­чию вспо­ми­на­ет­ся недав­ний ро­ман Алек­сандра Ме­ли­хо­ва «Ис­пе­пе­лён­ный» - и на­сколь­ко эта горь­кая и страст­ная вещь, по­свя­щён­ная по­гиб­ше­му сыну, увле­ка­тель­нее и креп­че, чем пре­ми­ро­ван­ный «Ка­техон»!

Что ж, кто-то и пи­шет, и гиб­нет все­рьез, а кто-то – пус­ка­ет мыль­ные пу­зы­ри ма­ло­ин­те­рес­ных аб­страк­ций. Ещё од­ним сло­ем кни­ги яв­ля­ет­ся ее об­раз­цо­вый муль­ти­куль­ту­ра­лизм. Не дай бог за­по­до­зрить ав­то­ра ли, его ге­ро­ев в пат­ри­о­тиз­ме лю­бо­го сор⁸та – хоть рус­ском, хоть уз­бек­ском, хоть немец­ком. Его ге­рои объ­яс­ня­ют­ся на чу­до­вищ­ной сме­сти язы­ков, что, ко­неч­но, до­бав­ля­ет ме­сту дей­ствия сюр­ре­а­ли­стич­но­сти и аб­стракт­но­сти, но окон­ча­тель­но до­во­дит чи­та­те­ля до бе­ло­го ка­ле­ния.

Од­на­ко по­до­жди­те сер­дить­ся на воль­но­сти ав­то­ра, ведь есть еще мут­ная ис­то­рия с за­глав­ным ка­техо­ном – ко­рот­ко го­во­ря тем, что мо­жет спа­сти мир от при­ше­ствия Ха­о­са. Мно­го, мно­го стра­ниц по­свя­ще­но тому, где эта шту­ка на­хо­дит­ся, пока ав­тор не на­ме­ка­ет нам, что, вполне ве­ро­ят­но, ка­техо­ном яв­ля­ет­ся сам ге­рой. И во­об­ще – а не су­ще­ству­ет ли опи­сы­ва­е­мый мир лишь в его во­об­ра­же­нии, про­во­ци­ру­е­мом тя­же­лым неду­гом?

Усу­губ­ля­ет аморф­ность кни­ги и её стиль - она бук­валь­но на­пол­не­на цве­та­сты­ми афо­риз­ма­ми и вне­зап­ны­ми кра­си­во­стя­ми, за ко­то­ры­ми, по­хо­же, нет ров­но ни­че­го. Что-то в этом ме­ре­щит­ся во­сточ­ное, с гре­за­ми и ми­ра­жа­ми средь бе­ло­го дня, нето­роп­ли­во­стью и со­зер­ца­тель­но­стью. В об­щем, Афла­ту­ни дав­но сде­лал это сво­ей сти­ли­сти­че­ской осо­бен­но­стью.

Един­ствен­ный во­прос – за­чем? Хотя бог весть, мо­жет быть най­дут­ся лю­би­те­ли, на­при­мер, та­ко­го: «Их брак про­дол­жа­ет­ся. Здесь, в бес­пре­дель­ной пу­сто­те и мол­ча­нии. Она ста­ла са­дом, пла­чу­щим и сме­ю­щим­ся на вет­ру. Как сей­час. А он – её мол­ча­ли­вым са­дов­ни­ком. Вы­ра­щи­вав­шим сад на её пеп­ле. Дул ве­тер, сад по­слуш­но об­ле­тал.

Каж­дое утро он со­би­рал ли­стья и за­ка­пы­вал. Он при­слу­шал­ся к шуму вет­ра. Звук ма­ши­ны. За­мер где-то воз­ле ро­щи­цы ка­ра­га­чей. Хлоп­ну­ла двер­ца». И так да­лее… Что про кни­гу Сух­ба­та Афла­ту­ни мож­но ска­зать со­вер­шен­но опре­де­лен­но, так это то, что она мак­си­маль­но уда­ле­на от ре­а­лий, бед и тре­вог се­го­дняш­не­го дня (хоть и пол­на неяс­ных на­ме­ков при­мер­но на всё, ко­гда-либо про­ис­хо­див­шее в мире).

Уди­ви­тель­ным об­ра­зом в но­ми­на­ции «Со­вре­мен­ная рус­ская про­за» пре­мии «Яс­ная По­ля­на» по­бе­ди­ла вещь, ко­то­рую ни со­вре­мен­ной, ни рус­ской, ни даже про­зой по боль­шо­му сче­ту на­звать нель­зя…