Смешно было не всем: какие сцены «Кавказской пленницы» запрещали к показу

58 лет на­зад стра­на уви­де­ла ше­девр Лео­ни­да Гай­дая — ди­на­мич­ную ко­ме­дию «Кав­каз­ская плен­ни­ца». Диа­ло­ги рас­тас­ки­ва­ли на ци­та­ты, ге­ро­ям под­ра­жа­ли, а ре­жис­се­ру сла­ли хва­леб­ные пись­ма. Но успех при­шёл филь­му да­ле­ко не сра­зу. Рас­ска­зы­ва­ем, по ка­ким при­чи­нам фильм мог во­все не вый­ти в про­кат и что так и оста­лось под за­пре­том.

Лео­нид Гай­дай, уже име­ю­щий за пле­ча­ми опыт слож­ной ре­жис­су­ры, так от­зы­вал­ся о про­цес­се со­зда­ния ки­но­кар­ти­ны «Но­вые при­клю­че­ния Шу­ри­ка»: «Ве­ро­ят­но, я от ко­ме­дии ни­ко­гда не от­ка­жусь. Этот жанр по­сто­ян­но при­вле­ка­ет меня. Од­на­ко не вся­кую ки­но­ко­ме­дию я взял­ся бы по­ста­вить…Слу­ча­ет­ся, что мы за­но­во при­ду­мы­ва­ем це­лые сце­ны.

Наш фильм — труд кол­лек­тив­ный. Вме­сте с ак­те­ра­ми мы от­ра­ба­ты­ва­ем ре­пли­ки, и ча­стень­ко на ре­пе­ти­ции экс­пром­том рож­да­ют­ся но­вые, под­ска­зан­ные са­ми­ми ге­ро­я­ми филь­ма...» За­ча­стую спон­тан­ные из­ме­не­ния в сце­на­рии и слу­чай­ные на­ход­ки ки­но­груп­пы не име­ют ни­че­го об­ще­го с же­ла­ни­ем до­ве­сти юмор до аб­со­лю­та. Это лишь по­пыт­ки со­хра­нить ав­то­ном­ность при от­сут­ствии про­чих воз­мож­но­стей.

Так было и с «Кав­каз­ской плен­ни­цей». Стро­гие рам­ки цен­зур­но­го ко­ми­те­та, обу­слов­лен­ные угро­зой об­ще­при­ня­тым нор­мам и мо­ра­ли ше­сти­де­ся­тых го­дов, пред­по­ла­га­ли за­прет к по­ка­зу или –– как ми­ни­мум –– по­зор­ное клей­мо вто­ро­сорт­ной бы­то­вой ко­ме­дии. Лю­бые на­ме­ки на оскорб­ле­ние го­су­дар­ствен­ной вла­сти, сце­ны и об­ра­зы, спо­соб­ные хоть немно­го по­шат­нуть со­вет­ские идео­ло­ги­че­ские убеж­де­ния, под­ле­жа­ли немед­лен­ной экс­тир­па­ции.

И если чрез­мер­ную об­на­жён­ку или, на­при­мер, про­па­ган­ду пьян­ства важ­но и нуж­но было уда­лять, то за что же по­шли под нож вполне без­обид­ные кад­ры? Слиш­ком мно­го сов­па­де­ний Мест­ный сла­сто­лю­бец Са­а­хов из­на­чаль­но но­сил бо­лее го­во­ря­щую фа­ми­лию ­­­­­–– Охо­хов. Но вот неза­да­ча, пост пред­се­да­те­ля со­ве­та ми­ни­стров в Ка­бар­ди­но-Бал­кар­ской ССР за­ни­мал некто Аслан­би Ахо­хов, а та­ких омо­фо­нов цен­зур­ный ко­ми­тет до­пу­стить не мог.

По­это­му Вла­ди­мир Этуш вир­ту­оз­но пе­ре­во­пло­тил­ся в Са­а­хо­ва и… чуть не стал при­чи­ной ло­каль­но­го скан­да­ла. Сек­ре­тарь парт­ко­ма с «Мос­филь­ма» по фа­ми­лии Са­а­ков усмот­рел здесь лич­ное оскорб­ле­ние. Худ­со­вет уго­ва­ри­ва­ли всем ми­ром, и в ито­ге оста­но­ви­лись имен­но на этом ва­ри­ан­те. Цен­зо­ры осла­би­ли хват­ку, ко­гда ми­нистр куль­ту­ры СССР Ека­те­ри­на Фур­це­ва лич­но дала доб­ро на «ней­мин­г».

На­мёк есть и в филь­ме. Бу­де­те пе­ре­смат­ри­вать, за­ост­ри­те вни­ма­ние на две­ри ка­би­не­та Са­а­хо­ва. Из-под бу­маж­ки про­гля­ды­ва­ет таб­лич­ка с дру­гим име­нем. Об­раз, во­пло­щен­ный Эту­шем на экране, по­лу­чил­ся та­ким жи­вым и прав­до­по­доб­ным, что неко­то­рые раз­гля­де­ли в нём Ста­лин­ские чер­ты. Осо­бен­но ко­гда ка­ме­ра пе­ре­ме­ща­лась сни­зу вверх и зри­те­лю по­ка­зы­ва­ли во­ен­ное об­ла­че­ние ге­роя –– са­по­ги и ки­тель с небреж­но за­су­ну­той в кар­ман ру­кой.

Эти кад­ры при­шлось вы­ре­зать, ведь к 1967 году Ста­ли­на пе­ре­ста­ли де­мо­ни­зи­ро­вать, и на­мё­ки на во­ждя в ко­ме­дии были ни к чему. Иро­ни­зи­ро­вать по по­во­ду су­деб­ной си­сте­мы было неже­ла­тель­но и даже опас­но. Эпи­зод со слу­ша­ни­ем, со­дер­жа­щий фра­зу «Да здрав­ству­ет со­вет­ский суд, са­мый гу­ман­ный суд в ми­ре», хо­те­ли вы­ре­зать с кор­нем.

Но ре­жис­сёр риск­нул и при­бег­нул к хит­ро­сти. Ви­цин го­во­рит про «на­ш» суд, от­хо­дя от острой темы юс­ти­ции. Прав­да, с точ­ки зре­ния со­вре­мен­но­го зри­те­ля фра­за не очень-то из­ме­ни­лась. Ве­ро­ят­но, мало кто пом­нит гром­кие дела Си­няв­ско­го и Да­ни­э­ля. Шут­ка про по­хи­ще­ние чле­на пар­тии в устах пер­со­на­жа Мкрт­ча­на по­ка­за­лась цен­зо­рам неоправ­дан­но гру­бой, по­это­му вме­сто Фрун­зи­ка её про­из­но­сит Юрий Ни­ку­лин.

Яко­бы от его име­ни это зву­чит мяг­че и без­обид­нее. Это про­во­ка­ция От­дель­но сто­ит ска­зать о му­зы­каль­ном со­про­вож­де­нии филь­ма. По­ю­щий Бал­бес был при­знан про­па­ган­ди­стом раз­гуль­но­го об­ра­за жиз­ни, а так­же за­ко­ре­не­лым ал­ко­го­ли­ком. Видя в песне про сул­та­на амо­раль­ный под­текст, цен­зур­ный ко­ми­тет ре­ко­мен­до­вал ис­клю­чить её из филь­ма.

Од­на­ко Гай­дай огра­ни­чил­ся уда­ле­ни­ем са­мо­го спор­но­го куп­ле­та: «Раз­ре­шит мне жена каж­дая по сто, Ито­го: три­ста грамм, это кое-что! Но ко­гда на бро­вях при­хо­жу до­мой, Мне скан­дал пред­сто­ит с каж­дою же­ной». Пол­ная вер­сия пес­ни «о­би­та­ет» в ин­тер­не­те. Ин­те­рес­но, что по­ка­зать её все же успе­ли –– на пред­пре­мье­ре 31 де­каб­ря 1966 года.

А че­рез пару ме­ся­цев «рас­тля­ю­щий» куп­лет тихо ис­чез, и оста­лось все­го три. Но по­че­му-то на­шлись зри­те­ли, утвер­ждав­шие, что смот­ре­ли «Кав­каз­скую плен­ни­цу» це­ли­ком. Эф­фект Ман­де­лы в дей­ствии или сов­па­де­ние? Дело в том, что уже в те вре­ме­на ре­кла­ма гря­ду­щих ки­но­кар­тин была обыч­ной прак­ти­кой, и в но­во­год­нем огонь­ке «Сказ­ки рус­ско­го ле­са» 1966-1967 г.

про­мельк­нул имен­но фраг­мент с пью­щим сул­та­ном. Ну а саунд­тре­ки к но­во­му филь­му вы­шли на пла­стин­ке нетро­ну­ты­ми, и их ак­тив­но кру­ти­ли по ра­дио, от­сю­да и лож­ные вос­по­ми­на­ния. Быль и небыль Гла­ва Го­с­ки­но Алек­сей Ро­ма­нов счёл ху­до­же­ствен­ный фильм о при­клю­че­ни­ях Шу­ри­ка на Кав­ка­зе счи­тал, что фильм не слиш­ком со­от­вет­ству­ет со­вет­ской идео­ло­гии.

Он едва до­смот­рел ки­но­кар­ти­ну до кон­ца, ибо был крайне раз­дра­жён. По ле­ген­де, си­ту­а­цию спас ген­сек ЦК КПСС. Лео­нид Ильич Бреж­нев вклю­чил ко­ме­дию дома и по­сме­ял­ся от души, а по­сле лич­но по­зво­нил в Го­с­ки­но. Пред­се­да­те­лю не оста­ва­лось ни­че­го, кро­ме как вы­дать выс­шую про­кат­ную ка­те­го­рию и по­здра­вить Гай­дая с успеш­ным за­вер­ше­ни­ем про­ек­та.

В пер­вый же год он на­брал 80 мил­ли­о­нов про­смот­ров. Поз­же вы­шел до­ку­мен­таль­ный фильм о съём­ках «Кав­каз­ской плен­ни­цы». За­став­кой к нему по­слу­жи­ла про­во­ка­ци­он­ная ани­ма­ция с бук­ва­ми «Х» и «У» на за­бо­ре. Идея при­над­ле­жа­ла Юрию Ни­ку­ли­ну, но во­пло­ще­на не была, так как ба­лан­си­ро­ва­ла на гра­ни при­ли­чия. Бал­бес и Бы­ва­лый за­ни­ма­ют­ся ван­да­лиз­мом, то­гда как Трус, за­ви­дев пред­ста­ви­те­ля вла­сти, тща­тель­но вы­во­дит «ХУ…

до­же­ствен­ный филь­м». Гай­дая пред­ло­же­ние очень по­ве­се­ли­ло, но цен­зо­ры встре­ти­ли его в шты­ки. Мо­жет, надо было на­пи­сать «ХУ…дсо­вет одоб­ря­ет»? По тех­ни­че­ским при­чи­нам «Для Гай­дая было глав­ное, что­бы мы при­ду­мы­ва­ли трю­ки», –– де­лил­ся вос­по­ми­на­ни­я­ми Мор­гу­нов. И съе­моч­ная бри­га­да дей­стви­тель­но про­яв­ля­ла чу­де­са изоб­ре­та­тель­но­сти, а ре­жис­сёр воз­на­граж­дал осо­бо от­ли­чив­ших­ся шам­пан­ским.

Од­на­ко ис­пол­ни­тель роли Бы­ва­ло­го умал­чи­вал о том, что сам мог пред­стать пе­ред Гай­да­ем на­ве­се­ле и нели­це­при­ят­но ото­звать­ся о ре­жис­су­ре. По это при­чине неко­то­рые эпи­зо­ды от­сня­ли поз­же, с дуб­лё­ром. Иван Иван­чен­ко, на­при­мер, нёс хо­ло­диль­ник. Если вы ду­ма­ли, что это Мор­гу­нов, то вы­нуж­де­ны огор­чить. Гай­дай стал сни­мать его толь­ко по про­ше­ствии два­дца­ти пяти лет.

По­это­му о про­дол­же­нии не мог­ло быть и речи. Хотя ре­жис­сер ле­ле­ял идею, как по­ме­стит Са­а­хо­ва, Тру­са, Бал­бе­са и Бы­ва­ло­го в тюрь­му и за­ста­вит за­ни­мать­ся са­мо­де­я­тель­но­стью. Спа­су Гай­дай не да­вал ни­ко­му. Ор­ло­ва из «Со­вет­ско­го экра­на» пи­са­ла об этом так: «Пе­ред пя­тым дуб­лем у Саши Де­мья­нен­ко вы­сох­ли сле­зы, при­шлось сде­лать гли­це­ри­но­вые.

При­пуд­ри­ли нос. Сно­ва съём­ка... Рас­тре­пан­ный па­рень в вы­ли­няв­шей ков­бой­ке на­ко­нец пла­чет вполне удо­вле­тво­ри­тель­но. Дубль удал­ся». Един­ствен­ная, кого по­жа­лел ре­жис­сер, –– это Вар­лей. Он не раз­ре­шал ей ны­рять в хо­лод­ную гор­ную реч­ку, но в ито­ге На­та­ша пры­га­ла с об­ры­ва сама. Мед­сест­ра де­жу­ри­ла в ку­стах, что­бы рас­те­реть ак­три­су спир­том.

Ны­рять при­шлось два­жды, по­сле пер­во­го раза Кон­стан­тин Бро­вин ска­зал: «При­дёт­ся пе­ре­снять. На объ­ек­тив ка­ме­ры по­па­ли кап­ли во­ды». В фильм во­шёл имен­но пер­вый дубль.