Снагость — такая близкая и далёкая

В рам­ках фе­де­раль­но­го про­ек­та «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­ю­зом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­я­лись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные и осво­бож­дён­ные ре­ги­о­ны. Ос­нов­ной упор «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и» де­ла­ют на Спе­ци­аль­ную во­ен­ную опе­ра­цию и на­ших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та дра­ма­тур­гом Аль­ми­рой Му­ха­ря­мо­вой.

Сна­гость — кра­си­вое ста­рин­ное село, рас­ки­нув­ше­е­ся на пра­вом бе­ре­гу од­но­имен­ной реки. О его са­мо­быт­но­сти крас­но­ре­чи­во го­во­рят на­зва­ния сель­ских улиц: Ка­ло­ша, При­лип­ка, Ре­пя­хов­ка, Ду­ров­ка, Ба­зар­ная, Крас­ный ху­тор… В вось­ми­де­ся­тые годы На­деж­да при­е­ха­ла сюда с же­ни­хом и по­лю­би­ла это ме­сто всем серд­цем.

Про­ле­те­ли годы. Дети вы­рос­ли и разъ­е­ха­лись, мужа не ста­ло по­сле тя­жё­лой бо­лез­ни. На­деж­де неко­гда ску­чать: ра­бо­та, куры и Лис — ум­ный ры­жий пёс, ко­то­рый так и но­ро­вит по­пасть в дом, что­бы по­не­жить­ся на хо­зяй­ском ди­ване. У На­деж­ды с му­жем в Сум­ской об­ла­сти жили сту­ден­че­ские дру­зья, они ча­сто ез­ди­ли друг к дру­гу в го­сти.

В по­след­ние годы нема­ло стран­но­го, даже аб­сурд­но­го, ста­ло про­ис­хо­дить по ту сто­ро­ну гра­ни­цы. Взять хотя бы но­вый учеб­ник по ис­то­рии Укра­и­ны: Чин­гис­хан по на­ци­о­наль­но­сти укра­и­нец, Со­вет­ский Союз и Ев­ро­пу от фа­шиз­ма осво­бо­ди­ла Укра­и­на. Внук дру­зей ока­зал­ся в дет­ском ла­ге­ре, где де­тям объ­яс­ня­ли, что рус­ских надо уби­вать; узнав об этом, ро­ди­те­ли ужас­ну­лись и за­бра­ли сына из ла­ге­ря.

Из те­ле­ве­ща­ния ис­чез­ли про­грам­мы на рус­ском язы­ке. Но за­ро­див­ша­я­ся в сту­ден­че­стве друж­ба про­дол­жа­лась, и все так­же хо­ди­ли ав­то­бу­сы и по­ез­да меж­ду Моск­вой и Су­ма­ми. В один из дней рож­де­ния На­деж­ды к ней, как обыч­но, при­е­ха­ли од­но­курс­ни­ки из Ро­стов­ской и Сум­ской об­ла­стей. Тра­ди­ци­он­но вспо­ми­на­ли ин­сти­тут­ские годы, сва­дьбу в Сна­го­сти.

Но в воз­ду­хе ви­та­ло на­пря­же­ние. Люди го­во­ри­ли — и вдруг за­мол­ка­ли. Меж­ду де­лом дру­зья из Сум­ской об­ла­сти по­де­ли­лись но­во­стью: у них в го­ро­де раз­ме­сти­лись во­ен­ные. Од­но­курс­ник из Ро­стов­ской об­ла­сти тоже уди­вил: недав­но к ним за­еха­ли укра­ин­ские бро­не­транс­пор­тё­ры. Стрель­бу было слыш­но за де­сят­ки ки­ло­мет­ров, но об этом ни­где не пи­са­ли и не го­во­ри­ли…

На­сту­пил Но­вый год с кра­си­вы­ми циф­ра­ми: 2022 — три двой­ки. Было в этой кра­со­те что-то на­сто­ра­жи­ва­ю­щее, пу­га­ю­щее. Впро­чем, зима в при­гра­ни­чье вы­да­лась мяг­кая, бе­ло­снеж­ная. На­деж­да по­зво­ни­ла сум­ской по­дру­ге, что­бы по­здра­вить с празд­ни­ком. По­сре­ди обыч­но­го дру­же­ско­го раз­го­во­ра сум­чан­ка пе­реш­ла вдруг на тре­вож­ный по­лу­шё­пот и со­об­щи­ла, что во­ен­ных в го­ро­де ста­ло го­раз­до боль­ше.

Они обос­но­ва­лись в при­го­ро­де, по-хо­зяй­ски за­няв дачи мир­ных лю­дей. А вско­ре че­рез Сна­гость в сто­ро­ну гра­ни­цы по­шли рос­сий­ские тан­ки. Дети и мо­ло­дежь вы­бе­га­ли на ули­цу, при­вет­ство­ва­ли во­ен­ных, фо­то­гра­фи­ро­ва­ли строй­ные ко­лон­ны тех­ни­ки. У се­лян ста­ло спо­кой­нее на душе. Укреп­ля­ют. Пра­виль­но де­ла­ют. При­шел фев­раль.

На­сту­пил День за­щит­ни­ка Оте­че­ства. Лис с утра был сам не свой, лаял в сто­ро­ну гра­ни­цы и вре­ме­на­ми за­вы­вал. На­деж­да по­бра­ни­ла пса и за­гна­ла его в ко­ну­ру. Сама по­шла в дом, что­бы об­зво­нить род­ных и дру­зей по слу­чаю празд­ни­ка. Вдруг хлоп­ну­ла дверь. В дом вбе­жа­ла со­сед­ка. С по­ро­га, вза­хлёб, за­ды­ха­ясь, вы­па­ли­ла, что ей толь­ко что кума из Тет­ки­но зво­ни­ла: у них в де­ревне гро­хот, стрель­ба.

Тан­ки с Укра­и­ны про­рва­лись. Что это? Ди­вер­сия? Про­во­ка­ция? На сле­ду­ю­щий день по те­ле­ви­зо­ру объ­яви­ли о на­ча­ле спе­ци­аль­ной во­ен­ной опе­ра­ции. На­деж­да, слу­шая, даже не за­ме­ти­ла Лиса, ко­то­рый про­брал­ся в дом и ле­жал, си­рот­ли­во свер­нув­шись ка­ла­чи­ком, воз­ле две­ри. Мно­гие жи­те­ли при­гра­ни­чья ста­ли спеш­но по­ки­дать свои дома и пе­ре­ез­жать в бо­лее без­опас­ные ме­ста.

Дети На­деж­ды уго­ва­ри­ва­ли мать пе­ре­ехать в Курск, но она ка­те­го­ри­че­ски от­ка­за­лась. Жен­щи­на была уве­ре­на, что вра­ги не при­дут. Од­ним из ее глав­ных до­во­дов был тот, что по­бли­зо­сти Кур­ская атом­ная элек­тро­стан­ция. Сюда враг точ­но не зай­дет — не до­пу­стят! Ми­но­ва­ла вес­на, про­шло тре­вож­ное лето. На­сту­пи­ла осень.

По­чти каж­дый день в Сна­гость при­ле­та­ли вра­же­ские дро­ны. Были об­стре­лы. К та­ко­му слож­но при­вык­нуть. Люди ста­ра­лись реже по­яв­лять­ся на ули­це. В ок­тяб­ре при­е­ха­ли во­ен­ные, ко­то­рые по все­му при­гра­ни­чью ко­па­ли тран­шеи и со­зда­ва­ли обо­ро­ни­тель­ные со­ору­же­ния. Сель­чане по­мо­га­ли за­щит­ни­кам про­дук­та­ми, ве­ща­ми.

Че­рез несколь­ко ме­ся­цев пер­вая груп­па бой­цов уеха­ла на пе­ре­до­вую, за ними при­бы­ли дру­гие, но и они вско­ре от­пра­ви­лись на фронт, усту­пив ме­сто но­вой груп­пе, и так про­дол­жа­лось, ка­жет­ся, бес­ко­неч­но. Жи­те­ли Сна­го­сти чув­ство­ва­ли себя за­щи­щен­ны­ми, невзи­рая на угро­зы с неба. А угро­зы эти были так ча­сты, что при­учи­ли лю­дей по зву­ку опре­де­лять, что и куда ле­тит.

Лис удив­лял На­деж­ду тем, что гроз­но ры­чал и лаял на звук при­бли­жа­ю­ще­го­ся вэ­с­эуш­но­го сна­ря­да, а на наши вы­ле­ты не ре­а­ги­ро­вал. Сло­вом, жизнь про­дол­жа­лась. Люди жили ве­рой в то, что этот ужас обя­за­тель­но пре­кра­тит­ся — надо про­сто по­тер­петь. На­сту­пил ав­густ 2024-го. Связь села с внеш­ним ми­ром прак­ти­че­ски обо­рва­лась.

Лис це­лы­ми дня­ми за­ли­ва­ет­ся до хри­по­ты. На­тиск вра­га ста­но­вит­ся все ощу­ти­мее. Наши от­ве­ты на ата­ки ВСУ слы­шат­ся все реже. Люди в за­ме­ша­тель­стве. По те­ле­ви­зо­ру ни­ка­ких экс­трен­ных но­во­стей. Ночь с 6-го на 7-е ав­гу­ста была на­пол­не­на оглу­ши­тель­ным гро­хо­том, за ок­на­ми по­лы­ха­ло страш­ное за­ре­во. Ве­че­ром вбе­га­ет в дом стар­ший сын На­деж­ды: — Суд­жу ок­ку­пи­ро­ва­ли!

В Сна­го­сти ско­ро бу­дут вра­же­ские тан­ки! На­деж­да, не в со­сто­я­нии ду­мать и го­во­рить, хва­та­ет пап­ку с са­мы­ми важ­ны­ми до­ку­мен­та­ми, на­бра­сы­ва­ет курт­ку и вы­бе­га­ет на ули­цу. Лис! Це­лый день лаял, а сей­час его не слыш­но. Где же он? Нет, На­деж­да не мо­жет бро­сить его, она ни­ку­да без него не по­едет, но сын бук­валь­но за­тас­ки­ва­ет ее в ма­ши­ну…

Эти де­сять ки­ло­мет­ров до Ко­ре­не­ва На­деж­да за­пом­нит на всю остав­шу­ю­ся жизнь. Уви­дев, как воз­ле зна­ко­мой бе­ре­зо­вой рощи наши бой­цы роют тран­шеи, жен­щи­на раз­ры­да­лась. Сын как мог успо­ка­и­вал, убеж­дал, что дня че­рез два-три наши вой­ска раз­гро­мят вэ­с­эуш­ни­ков. И тут за ними увя­зал­ся дрон. Он пре­сле­до­вал их до са­мо­го Ко­ре­не­ва.

На­деж­да едва ды­ша­ла, а сын ехал и мо­лил­ся. И они про­рва­лись. До­е­ха­ли. Уце­ле­ли. А пе­ред гла­за­ми у На­деж­ды так и за­сты­ла кар­ти­на: бе­ре­зо­вая роща и наши ре­бя­та тру­дят­ся, роют тран­шеи… От Суд­жи до Сна­го­сти все­го со­рок во­семь ки­ло­мет­ров. Но враг за­дер­жал­ся в Суд­же. Сыг­ра­ла роль из­веч­ная че­ло­ве­че­ская сла­бость — алч­ность!

В те­че­ние несколь­ких дней из Суд­жи и при­го­род­ных элит­ных по­сел­ков тя­ну­лись в сто­ро­ну Укра­и­ны ве­ре­ни­цы ма­шин с на­граб­лен­ным доб­ром: бы­то­вой тех­ни­кой, ме­бе­лью, по­су­дой и про­чим. Ру­ко­вод­ство ВСУ при­кар­ма­ни­ва­ло иму­ще­ство мест­ных оли­гар­хов. В Сна­гость вра­же­ские тан­ки при­шли толь­ко де­ся­то­го чис­ла. До Ко­ре­не­ва им оста­ва­лось чуть боль­ше де­ся­ти ки­ло­мет­ров.

Но даль­ше наши ре­бя­та их не про­пу­сти­ли. Все это вре­мя в пра­во­слав­ном хра­ме села Бла­го­дат­ное, что непо­да­ле­ку от Ко­ре­не­ва, не ути­ха­ли мо­лит­вы. Уди­ви­тель­но: в этом селе не по­стра­дал ни один дом. Про­шло несколь­ко ме­ся­цев. Сна­гость ок­ку­пи­ро­ва­на. Ре­бя­та-во­лон­тё­ры про­ни­ка­ли в при­гра­нич­ные де­рев­ни, от­ку­да вы­во­ди­ли и вы­во­зи­ли на ма­ши­нах и мо­то­цик­лах лю­дей.

Сколь­ко их по­гиб­ло, этих бес­страш­ных пар­ней и де­ву­шек! Из Сна­го­сти тоже смог­ли несколь­ко раз вы­ве­сти но­чью мест­ных жи­те­лей. Но, к со­жа­ле­нию, да­ле­ко не всех. Спа­сён­ные рас­ска­зы­ва­ли, что неко­то­рые вэ­с­эуш­ни­ки про­яв­ля­ли че­ло­веч­ность. Од­ной по­жи­лой жен­щине, боль­ной са­хар­ным диа­бе­том, они при­вез­ли необ­хо­ди­мое ле­кар­ство.

Были и та­кие, ко­то­рые да­ва­ли сель­ча­нам скрыть­ся, пре­ду­пре­ждая, что сле­дом идут гру­зи­ны, фран­цу­зы и ай­да­ров­ский ба­та­льон. При­ход ай­да­ров­ско­го ба­та­льо­на стал са­мым боль­шим ужа­сом для остав­ших­ся жи­те­лей села. Все, кто по­пал в руки к из­вер­гам, про­сто не вы­жи­ли. Вар­ва­ры тво­ри­ли свои зло­де­я­ния де­мон­стра­тив­но и изощ­рен­но.

Ни одно жи­вот­ное не спо­соб­но со­вер­шить та­кое по от­но­ше­нию к себе по­доб­но­му. В од­ном из сел, неда­ле­ко от Суд­жи, фран­цуз­ские спец­на­зов­цы во­дру­зи­ли свой флаг над мест­ной шко­лой. Весь­ма по­ка­за­тель­но: ви­ди­мо, за­бы­ли, как их На­по­ле­он в 1812 году с по­зо­ром бе­жал из Рос­сии. При­гра­ни­чье осво­бо­ди­ли 26 ап­ре­ля 2025 года.

Уце­лев­ших мир­ных жи­те­лей вы­вез­ли в Курск и дру­гие го­ро­да. Воз­вра­щать­ся до­мой им еще нель­зя: с вра­же­ской сто­ро­ны про­дол­жа­ют при­ле­тать сна­ря­ды. Кро­ме того, села, быв­шие в ок­ку­па­ции, за­ми­ни­ро­ва­ны на­ци­ста­ми. Бо­лее ста пя­ти­де­ся­ти ты­сяч че­ло­век оста­лись без кро­ва. Они узна­ют друг дру­га в транс­пор­те и в тол­пе по гла­зам, в ко­то­рых за­сты­ло горе.

Вра­чи ле­чат их раны и бо­лез­ни, го­су­дар­ство предо­ста­ви­ло им жи­лье и еду. Но как увра­че­вать рас­тер­зан­ную душу? Сна­гость за­кры­та. Мно­гие дома раз­ру­ше­ны. От шко­лы, по­стро­ен­ной во вре­ме­на Пет­ра I, оста­лись одни сте­ны. Дом На­деж­ды пре­вра­тил­ся в пе­пе­ли­ще. Но жен­щи­на все рав­но меч­та­ет вер­нуть­ся в село. Оно ча­сто ей снит­ся — та­кое близ­кое и да­ле­кое.

А недав­но зна­ко­мый во­ен­ный при­слал ей фо­то­гра­фию ры­жей со­ба­ки: ху­дой, об­лез­лой, с груст­ны­ми гла­за­ми. Это он — Лис.