Судьба первой жены Паустовского: её имя стёрто из истории литературы

Ека­те­ри­на Сте­па­нов­на За­гор­ская, пер­вая су­пру­га Кон­стан­ти­на Па­у­стов­ско­го, пе­ре­жи­ла с ним годы люб­ви и ли­ше­ний, но в его ав­то­био­гра­фи­че­ской «По­ве­сти о жиз­ни» она не по­лу­чи­ла ни еди­ной стро­ки. Их ис­то­рия на­ча­лась на фрон­тах Пер­вой ми­ро­вой и обо­рва­лась в 1936 году, оста­вив след в вос­по­ми­на­ни­ях сына Ва­ди­ма. Ран­ние годы Ека­те­ри­на За­гор­ская ро­ди­лась 2 ок­тяб­ря 1889 года в се­мье свя­щен­ни­ка Сте­па­на За­гор­ско­го, умер­ше­го до её рож­де­ния, и учи­тель­ни­цы Ма­рии Го­род­цо­вой, ко­то­рая скон­ча­лась вско­ре по­сле мужа.

По ма­те­ри она при­хо­ди­лась род­ствен­ни­цей ар­хео­ло­гу Ва­си­лию Го­род­цо­ву, рас­ко­пав­ше­му древ­но­сти Ста­рой Ря­за­ни. Лето 1914 года она про­ве­ла в крым­ской та­тар­ской де­ре­вуш­ке, где мест­ные жи­тель­ни­цы про­зва­ли её Ха­ти­дже — рус­ский ва­ри­ант име­ни Ека­те­ри­на. Па­у­стов­ский поз­же опи­сы­вал её так: «Её люб­лю боль­ше мамы, боль­ше себя…

Ха­ти­дже — это по­рыв, грань бо­же­ствен­но­го, ра­дость, тос­ка, бо­лезнь, небы­ва­лые до­сти­же­ния и му­че­ния…» Встре­ча и сва­дьба Во вре­мя Пер­вой ми­ро­вой вой­ны Па­у­стов­ский ушёл са­ни­та­ром на фронт, где по­зна­ко­мил­ся с мед­сест­рой Ека­те­ри­ной За­гор­ской. Из Моск­вы в Еф­ре­мов 23 мая 1915 года он пи­сал ей: «Я уви­дел тебя, вна­ча­ле та­кую недо­сти­жи­мо да­лё­кую, оза­рён­ную, и я — бро­дя­га, ни­щий поэт, по­лю­бил тебя так чи­сто, так глу­бо­ко и боль­но, что даже если прой­дёт лю­бовь, оста­нет­ся на всю жизнь жгу­чий след».

Ле­том 1916 года они об­вен­ча­лись в Под­лес­ной Сло­бо­де Ря­зан­ской гу­бер­нии (ныне Лу­хо­виц­кий рай­он Под­мос­ко­вья), в церк­ви, где слу­жил её отец. Несмот­ря на бро­дяж­ни­чий об­раз жиз­ни Па­у­стов­ско­го — фрон­ты, го­лод, ски­та­ния по Чёр­но­му морю — Ека­те­ри­на оста­ва­лась опо­рой. Се­мей­ная жизнь и сын В 1920 году Ека­те­ри­на увез­ла мужа в де­рев­ню Еки­мов­ку к дяде, что­бы пе­ре­ждать Граж­дан­скую вой­ну.

От­ту­да они ез­ди­ли в Ря­зань к род­ствен­ни­кам Алек­сан­дре За­гор­ской-Пав­ло­вой, где в ав­гу­сте 1925 года ро­дил­ся сын Ва­дим (1925–2000). Там же его кре­сти­ли, и го­сте­при­им­ство ря­зан­цев по­мог­ло мо­ло­дой се­мье. Ва­дим до кон­ца дней со­би­рал пись­ма ро­ди­те­лей и до­ку­мен­ты, пе­ре­дав мно­гие в Му­зей-Центр Па­у­стов­ско­го в Москве.

Он и мать по­хо­ро­не­ны ря­дом на Ста­ром го­род­ском клад­би­ще в Та­ру­се. Раз­рыв и ха­рак­тер Ека­те­ри­ны В 1936 году, по­сле 20 лет бра­ка, су­пру­ги разо­шлись. Ека­те­ри­на при­зна­лась род­ствен­ни­кам, что раз­вод мужу дала сама. Не мог­ла вы­не­сти, что тот «свя­зал­ся с поль­кой» (име­лась в виду вто­рая жена Па­у­стов­ско­го). Кон­стан­тин Ге­ор­ги­е­вич, од­на­ко, про­дол­жал за­бо­тить­ся о сыне Ва­ди­ме и по­сле раз­во­да.

По сло­вам сына, мать от­ли­ча­лась энер­ги­ей и на­стой­чи­во­стью, со­че­тая са­мо­сто­я­тель­ность с уяз­ви­мо­стью, доб­ро­ту с нер­воз­но­стью. Поэт Эду­ард Баг­риц­кий на­зы­вал её «фан­та­сти­че­ской жен­щи­ной» за ду­шев­ную са­мо­от­вер­жен­ность. Брак дер­жал­ся на об­щей цели — пи­са­тель­ском успе­хе Па­у­стов­ско­го, но уста­лость, бо­лез­ни (нерв­ное ис­то­ще­ние у неё, аст­ма у него) и на­ко­пив­ши­е­ся оби­ды раз­ру­ши­ли союз.

Ва­дим от­ме­чал се­мей­ную «пе­чать» раз­ры­вов, эхом ото­звав­шу­ю­ся из по­ко­ле­ния отца. По­че­му стёр­то из «По­ве­сти о жиз­ни»? В ав­то­био­гра­фи­че­ской «По­ве­сти о жиз­ни», со­сто­я­щей из книг вро­де «Да­лё­ких лет» и «Бес­по­кой­ной юно­сти», Кон­стан­тин Па­у­стов­ский по­дроб­но рас­ска­зы­ва­ет о сво­ём дет­стве, юно­ше­ских го­дах, служ­бе на фрон­тах Пер­вой ми­ро­вой, го­лод­ных ски­та­ни­ях по Чёр­но­му морю и дру­гих пе­ри­пе­ти­ях.

Од­на­ко в этих вос­по­ми­на­ни­ях пол­но­стью от­сут­ству­ют упо­ми­на­ния о пер­вой жене Ека­те­рине За­гор­ской и сыне Ва­ди­ме от это­го бра­ка. Пи­са­тель опи­сы­ва­ет ран­ние влюб­лён­но­сти, та­кие как ис­то­рия с «Ле­лей», но Ека­те­ри­на, сыг­рав­шая клю­че­вую роль в его жиз­ни с 1916 по 1936 год, не по­лу­ча­ет ни стро­ки, слов­но её фи­гу­ра на­ме­рен­но вы­черк­ну­та из по­вест­во­ва­ния. Сын Ва­дим Па­у­стов­ский по­яс­нял, что в от­цов­ских кни­гах от­ра­же­ны неко­то­рые со­бы­тия из их се­мей­ной жиз­ни 1920-х го­дов — пе­ри­о­да, ко­гда за­кла­ды­вал­ся фун­да­мент пи­са­тель­ско­го ма­стер­ства Па­у­стов­ско­го, несмот­ря на скуд­ные пуб­ли­ка­ции.

Тем не ме­нее, это лишь фраг­мен­ты, а не пол­ная кар­ти­на. Ва­дим пред­по­ла­гал, что отец мог опу­стить имя жены либо что­бы не тре­во­жить лич­ные вос­по­ми­на­ния, пол­ные боли от раз­ры­ва, либо из ли­те­ра­тур­ных со­об­ра­же­ний, под­чер­ки­вая об­раз оди­но­ко­го бро­дя­ги и по­эта без се­мей­ных уз, что уси­ли­ва­ло ро­ман­ти­че­ский ко­ло­рит ав­то­био­гра­фии. В ито­ге мол­ча­ние Па­у­стов­ско­го об Ека­те­рине под­чер­ки­ва­ет тра­ге­дию их со­ю­за: яр­кая лю­бовь усту­пи­ла уста­ло­сти и бо­лез­ням, а в «По­ве­сти о жиз­ни» оста­лась лишь тень бы­ло­го, эхом ото­звав­ша­я­ся в се­мей­ной «пе­ча­ти» раз­ры­вов по­ко­ле­ний.