Светлана Колобова «Арсен»

В рам­ках фе­де­раль­но­го про­ек­та «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и», ор­га­ни­зо­ван­но­го Со­ю­зом пи­са­те­лей Рос­сии, со­сто­я­лись по­езд­ки пи­са­те­лей в по­гра­нич­ные ре­ги­о­ны. Ос­нов­ной упор «Ли­те­ра­тур­ные ре­зи­ден­ци­и» де­ла­ют на спе­ци­аль­ную во­ен­ную опе­ра­цию и на­ших ге­ро­ев. Пред­став­ля­ем вам очерк, на­пи­сан­ный по ито­гам про­ек­та Свет­ла­ной Ко­ло­бо­вой.

Я впер­вые за­ме­ти­ла его в кон­це ко­ри­до­ра. В ру­ках у него был пла­сти­ко­вый та­зик с бин­та­ми, и он нёс его так ак­ку­рат­но, буд­то там ле­жал хру­сталь­ный сер­виз. Сам ху­дой, пле­чи ост­рые, лок­ти тор­чат из ру­ка­вов зе­лё­ной курт­ки. Шаги по­чти не слыш­ны. В гос­пи­та­ле так хо­дят толь­ко те, кто уже по­ни­ма­ет цену ти­шине.

— Па­цан, ты чей? — спро­си­ла я, ко­гда он по­до­шёл бли­же. Он оста­но­вил­ся. Не ис­пу­гал­ся, про­сто за­мер. — Я Ар­сен. По­мо­гаю здесь. Го­во­рил спо­кой­но, без вы­зо­ва, но и без оправ­да­ний. Про­сто ска­зал, как есть. Наш ма­ри­у­поль­ский гос­пи­таль то­гда ра­бо­тал на пре­де­ле. Ко­ри­до­ры пах­ли йо­дом, сы­ро­стью и уста­ло­стью.

У две­рей но­сил­ки, ино­гда две пары сра­зу. Сле­ды от гряз­ной обу­ви и кро­ви на полу сти­ра­лись так ча­сто и усерд­но, что плит­ка ста­ла ма­то­вой. Люди при­бы­ва­ли без оста­нов­ки. Вра­чи по­чти не спа­ли, мед­сёст­ры хо­ди­ли с гла­за­ми цве­та ночи. И сре­ди все­го это­го мель­те­шил Ар­сен — ма­лень­кий, лёг­кий, но та­кой жи­вой, буд­то его серд­це ра­бо­та­ло за тро­их.

Он умел ока­зы­вать­ся в нуж­ном ме­сте рань­ше, чем его по­зо­вут. — Ар­сен, вода. Он уже сто­ит с дву­мя бу­тыл­ка­ми. — Ар­сен, нуж­ны пер­чат­ки. Он про­тя­ги­ва­ет пач­ку, хотя ни­кто ещё не успел объ­яс­нить, где их ис­кать. Его ни­че­му не нуж­но было учить. Он схва­ты­вал на лету. Ино­гда, ко­гда при­ни­ма­ли осо­бо тя­жё­лых, я ви­де­ла, как он вжи­мал­ся в сте­ну, за­жи­мал ла­до­ня­ми рот.

Не от стра­ха — от боли за лю­дей. А по­том сно­ва под­хо­дил бли­же, со­би­рал ис­поль­зо­ван­ные пла­сты­ри, ме­нял про­сты­ни, при­дер­жи­вал за пле­чи тех, кто пы­тал­ся под­нять­ся. Од­наж­ды под об­стрел по­па­ла со­сед­няя пя­ти­этаж­ка. К нам при­вез­ли жен­щин с по­ре­за­ми, муж­чи­ну с ра­не­ни­ем ноги, дво­их де­тей. Ар­сен сто­ял у две­ри, и ко­гда но­сил­ки за­но­си­ли в при­ём­ное, он под­хва­тил с пола чей-то упав­ший бо­ти­нок.

Сжал и смот­рел на него, буд­то в этом бо­тин­ке было всё, что оста­лось от преж­ней мир­ной жиз­ни. По­сле того уда­ра он не ушёл до­мой. Про­дол­жал по­мо­гать. — Ты сколь­ко здесь уже дней под­ряд? — спро­си­ла я. — Пя­тый по­шёл. — Спишь где? — Там, на ска­мей­ке. Нор­маль­но. Он про­из­нёс это так спо­кой­но и про­сто, буд­то сон на ска­мей­ке — обыч­ное дело для под­рост­ка.

Ар­сен ни­ко­гда не хва­стал­ся. Но его ма­лень­кие по­дви­ги ви­де­ли все. Пом­ню, как он по­мо­гал пе­ре­но­сить трав­ми­ро­ван­ную жен­щи­ну, ко­то­рая была раза в два тя­же­лее его. Лицо у него при этом по­блед­не­ло, губы дро­жа­ли, но он до­нёс её до кой­ки. Пом­ню, как за­би­рал­ся в за­вал воз­ле ста­ро­го кор­пу­са, что­бы до­стать ме­тал­ли­че­скую ап­теч­ку.

Пом­ню, как дер­жал за ла­донь пар­ня, ко­то­ро­му было боль­но даже ды­шать, и не от­пус­кал, пока тот не за­снул. Од­наж­ды его спро­си­ли: — По­че­му ты при­хо­дишь? Тебе все­го че­тыр­на­дцать. Он сел на край пу­сту­ю­щей кой­ки, по­ста­вил лок­ти на ко­ле­ни, нена­дол­го за­ду­мал­ся. — По­то­му что мне лег­че здесь. Я вижу, что люди жи­вут.

Боль­но, труд­но, но жи­вут. И я живу с ними. А дома пу­сто. Пу­сто и тихо. Я не хочу ти­ши­ны. Ти­ши­на в Ма­ри­у­по­ле то­гда была страш­нее взры­вов. Ко­гда тихо, на­чи­на­ешь ду­мать. А Ар­сен не хо­тел ду­мать. Он хо­тел де­лать. Он был лёг­ким как тень. Веч­но куда-то спе­шил. Ино­гда спо­ты­кал­ся, ино­гда ро­нял что-то от уста­ло­сти, но каж­дый раз под­ни­мал­ся пер­вым.

И вот то, о чём я обыч­но пред­по­чи­таю мол­чать… но сей­час ска­жу, по­то­му что это прав­да. Если бы не та­кие па­ца­ны, как Ар­сен, мы бы то­гда вы­го­ре­ли окон­ча­тель­но. Уста­лость, тя­гу­чая, мрач­ная, жра­ла нас из­нут­ри. А он при­хо­дил. При­но­сил воду, тя­нул про­сты­ни, под­дер­жи­вал пле­чо. Ар­сен не был силь­ным. Он был стой­ким.

Это важ­нее. Ко­гда вспо­ми­наю его зе­лё­ную курт­ку, вы­гля­ды­ва­ю­щие из боль­ших ру­ка­вов ху­дые руки, ма­лень­кие, по­чти дет­ские паль­цы, ко­то­рые дер­жа­ли бин­ты, как что-то дра­го­цен­ное, мне ста­но­вит­ся ясно: — Бу­дем дер­жать­ся даль­ше.