Танзиля Зумакулова: Голос Кавказа, эхо времени

В су­ро­вом ве­ли­чии Кав­каз­ских гор, сре­ди древ­них скал и бур­ных рек, рож­да­ют­ся не толь­ко ле­ген­ды, но и ис­тин­ные по­эты. Тан­зи­ля Му­ста­фа­ев­на Зу­ма­ку­ло­ва — одна из яр­чай­ших звёзд на небо­склоне бал­кар­ской ли­те­ра­ту­ры, го­лос, до­нес­ший до нас ды­ха­ние на­ро­да, его ис­то­рию, боль и на­деж­ды. Твор­че­ство Тан­зи­ли Му­ста­фа­ев­ны Зу­ма­ку­ло­вой , вы­да­ю­щей­ся со­вет­ской и рос­сий­ской бал­кар­ской по­этес­сы, клас­си­ка бал­кар­ской ли­те­ра­ту­ры, — это не про­сто со­бра­ние сти­хо­тво­ре­ний, а це­лост­ная кар­ти­на мира, про­пу­щен­ная че­рез приз­му уни­каль­ной души.

О Тан­зи­ле Зу­ма­ку­ло­вой, бли­ста­тель­ном по­эте, ска­за­но нема­ло слов при­зна­ния вы­да­ю­щи­ми­ся ума­ми и до­стой­ны­ми людь­ми: Кай­сын Ку­ли­ев, Чин­гиз Айт­ма­тов, Эду­ард Ме­же­лай­тис, Сер­гей Ба­руз­дин, Да­вид Ку­гуль­ти­нов, Ра­сул Гам­за­тов, Ол­жас Су­лей­ме­нов, Ми­ха­ил Кв­ли­вид­зе, На­зар На­дж­ми, Сер­гей Ми­хал­ков, Ан­то­ни­на Коп­тя­е­ва и мно­гие дру­гие. Но я, как но­си­тель род­но­го язы­ка, впи­тан­но­го с мо­ло­ком ма­те­ри, как че­ло­век, жи­ву­щий и мыс­ля­щий на язы­ке Тан­зи­ли, дерз­ну ана­ли­зи­ро­вать её твор­че­ство, опи­ра­ясь на саму суть зву­ча­ния её сти­хов на род­ном язы­ке. Её стро­ки — это не про­сто сти­хи, а ле­то­пись жиз­ни на­ро­да, пе­ре­жив­ше­го тра­ге­дию де­пор­та­ции, по­знав­ше­го ра­дость воз­вра­ще­ния на род­ную зем­лю, со­хра­нив­ше­го свою куль­ту­ру и тра­ди­ции.

Тан­зи­ля Зу­ма­ку­ло­ва — это на­род­ный поэт в са­мом вы­со­ком смыс­ле это­го сло­ва. Её твор­че­ство, от­ме­чен­ное Го­су­дар­ствен­ной пре­ми­ей РСФСР име­ни Мак­си­ма Горь­ко­го и зва­ни­я­ми на­род­но­го по­эта Ка­бар­ди­но-Бал­ка­рии и Ка­ра­чае­во-Чер­ке­сии, — это бес­цен­ный вклад в со­кро­вищ­ни­цу рос­сий­ской ли­те­ра­ту­ры. Ее по­э­зия — это сплав лич­ной тра­ге­дии, на­род­ной па­мя­ти и неуга­си­мой люб­ви к ро­дине.

В её стро­ках ожи­ва­ют гор­ные вер­ши­ны Кав­ка­за, жур­чат чи­стые род­ни­ки, слы­шит­ся ше­пот древ­них ле­генд. Тан­зи­ля Зу­ма­ку­ло­ва не про­сто опи­сы­ва­ет окру­жа­ю­щий мир, она его чув­ству­ет каж­дой клет­кой сво­е­го су­ще­ства, пе­ре­да­вая это чув­ство чи­та­те­лю. Ис­тин­ное ве­ли­чие по­эта рас­кры­ва­ет­ся в его спо­соб­но­сти го­во­рить о слож­ных ве­щах про­стым и по­нят­ным язы­ком, за­тра­ги­вая са­мые со­кро­вен­ные стру­ны че­ло­ве­че­ской души.

Сти­хо­тво­ре­ние «То­му из нас, кто хо­ро­шо поет…» — яр­кое тому под­твер­жде­ние. В этих ко­рот­ких стро­ках за­ло­жен глу­бо­кий фи­ло­соф­ский смысл. Зу­ма­ку­ло­ва ста­вит под со­мне­ние об­ще­при­ня­тые кри­те­рии оцен­ки та­лан­та и твор­че­ства. Да, сла­вен тот, кто уме­ет петь и пи­сать, сла­вен тот, кто осо­зна­ет свой дар и поль­зу­ет­ся им.

Но раз­ве ме­нее до­сто­ин ува­же­ния тот, кто, из­би­ра­ет мол­ча­ние? Зу­ма­ку­ло­ва по­ка­зы­ва­ет, что ис­тин­ная муд­рость за­клю­ча­ет­ся не толь­ко в спо­соб­но­сти тво­рить, но и в уме­нии кри­ти­че­ски оце­ни­вать свои воз­мож­но­сти. Это сти­хо­тво­ре­ние — не толь­ко о твор­че­стве, но и об от­вет­ствен­но­сти пе­ред са­мим со­бой и пе­ред чи­та­те­лем.

Оно при­зы­ва­ет к чест­но­сти и са­мо­кри­ти­ке, на­по­ми­ная о том, что мол­ча­ние мо­жет быть не ме­нее цен­ным, чем гром­кое сло­во. Этот мо­тив са­мо­огра­ни­че­ния и вы­со­кой от­вет­ствен­но­сти пе­ред ис­кус­ством про­ни­зы­ва­ет все твор­че­ство по­этес­сы. Лейт­мо­ти­вом зву­чит в сти­хах Тан­зи­ли Зу­ма­ку­ло­вой без­услов­ная лю­бовь к род­но­му краю, тос­ка по утра­чен­но­му и бла­го­дар­ность за воз­вра­ще­ние.

И если в ран­них про­из­ве­де­ни­ях чув­ство ро­ди­ны окра­ше­но в свет­лые, ра­дост­ные тона, то позд­нее, по­сле пе­ре­жи­той тра­ге­дии де­пор­та­ции, оно при­об­ре­та­ет тра­ги­че­ское зву­ча­ние, на­по­ми­ная о хруп­ко­сти че­ло­ве­че­ско­го су­ще­ство­ва­ния и нераз­рыв­ной свя­зи с зем­лей пред­ков. Стро­ки «Ро­ди­на, живу то­бой од­ной! / Ты судь­ба.

Иной судь­бы не надо…» — это не про­сто де­кла­ра­ция люб­ви, это клят­ва вер­но­сти, вы­стра­дан­ная го­да­ми раз­лу­ки и ли­ше­ний. В этих сло­вах скон­цен­три­ро­ва­на вся глу­би­на пе­ре­жи­ва­ний че­ло­ве­ка, ли­шён­но­го сво­ей зем­ли, сво­ей куль­ту­ры, сво­ей ис­то­рии. Ро­ди­на для Зу­ма­ку­ло­вой — это не про­сто ме­сто рож­де­ния, это сама жизнь, её смысл и оправ­да­ние.

Это та кон­стан­та, ко­то­рая по­мо­га­ет вы­сто­ять в са­мых тя­же­лых ис­пы­та­ни­ях и со­хра­нить веру в бу­ду­щее. Это та нить, ко­то­рая свя­зы­ва­ет по­ко­ле­ния и не поз­во­ля­ет за­быть о сво­их кор­нях. Имен­но эта тема ро­ди­ны, во­пло­щён­ная с та­кой си­лой и ис­крен­но­стью, де­ла­ет по­э­зию Тан­зи­ли Зу­ма­ку­ло­вой столь близ­кой и по­нят­ной каж­до­му чи­та­те­лю.

Но лю­бовь к ро­дине не су­ще­ству­ет в от­ры­ве от люб­ви к са­мым близ­ким лю­дям, и здесь в твор­че­стве по­этес­сы на пер­вый план вы­хо­дит об­раз ма­те­ри, во­пло­ща­ю­щий в себе все са­мое свет­лое и свя­тое. Сти­хо­тво­ре­ние «Тот бе­ре­жёт свой дом, а эта пла­тья…» — это гимн ма­те­рин­ской люб­ви, той без­услов­ной и все­про­ща­ю­щей силе, ко­то­рая яв­ля­ет­ся опо­рой в жиз­ни каж­до­го че­ло­ве­ка.

Зу­ма­ку­ло­ва про­ти­во­по­став­ля­ет ма­те­ри­аль­ные цен­но­сти, та­кие как дом, пла­тья и укра­ше­ния, ис­тин­но­му со­кро­ви­щу — ма­те­рин­ской люб­ви. «Моё бо­гат­ство — это мать моя», — за­яв­ля­ет ли­ри­че­ская ге­ро­и­ня, под­чер­ки­вая, что нет ни­че­го до­ро­же на све­те, чем щед­рость и лю­бовь ма­те­ри. Это сти­хо­тво­ре­ние — предо­сте­ре­же­ние для тех, кто не це­нит сво­их ма­те­рей при жиз­ни, кто от­во­ра­чи­ва­ет­ся от них, кто за­бы­ва­ет о дол­ге бла­го­дар­но­сти.

По­этес­са на­по­ми­на­ет о том, что рано или позд­но на­сту­пит час рас­пла­ты, ко­гда оскорб­лён­ный сы­но­вья­ми, же­сто­кий сын сам по­чув­ству­ет всю боль и го­речь оди­но­че­ства. Этот об­раз ма­те­ри, как хра­ни­тель­ни­цы до­маш­не­го оча­га, как сим­вол люб­ви и про­ще­ния, за­ни­ма­ет цен­траль­ное ме­сто в твор­че­стве Зу­ма­ку­ло­вой. Пока жива мать, свет­ло жи­ли­ще, лег­ка лю­бая боль, бо­га­та душа.

Это сти­хо­тво­ре­ние — ещё одно под­твер­жде­ние того, что по­э­зия Зу­ма­ку­ло­вой — это не толь­ко ис­то­рия на­ро­да, но и ис­то­рия каж­дой се­мьи, ис­то­рия каж­до­го че­ло­ве­ка, стре­мя­ще­го­ся к люб­ви, по­ни­ма­нию и гар­мо­нии. Но идил­лия ма­те­рин­ской люб­ви, сколь бы силь­на она ни была, не за­сло­ня­ет от по­этес­сы мир во всём его мно­го­об­ра­зии. Мир этот по­сти­га­ет­ся че­рез язык, и здесь на пер­вый план вы­хо­дит тема род­но­го язы­ка и его ме­ста в жиз­ни че­ло­ве­ка.

Сти­хо­тво­ре­ние «Род­ной язы­к» — это при­зна­ние в люб­ви не толь­ко к род­но­му бал­кар­ско­му язы­ку, но и к рус­ско­му язы­ку, став­ше­му для по­этес­сы вто­рым род­ным. В этих стро­ках от­ра­же­но глу­бо­кое по­ни­ма­ние важ­но­сти со­хра­не­ния сво­ей на­ци­о­наль­ной иден­тич­но­сти и в то же вре­мя — необ­хо­ди­мо­сти ин­те­гра­ции в ми­ро­вое куль­тур­ное про­стран­ство. Зу­ма­ку­ло­ва под­чер­ки­ва­ет, что имен­но на род­ном язы­ке она впер­вые про­из­нес­ла сло­во «ма­ма», на нем кля­лась в вер­но­сти и по­ни­ма­ет каж­дый вздох.

Род­ной язык — это связь с пред­ка­ми, с куль­ту­рой, с ис­то­ри­ей на­ро­да. Но од­но­вре­мен­но она при­зна­ет, что рус­ский язык от­крыл ей огром­ный мир, пол­ный но­вых зна­ний, чувств и воз­мож­но­стей. На рус­ском язы­ке она по­зна­ла «сча­стье» жить в боль­шой стране и пе­ре­ста­ла бо­ять­ся горя и нена­стья. В сти­хо­тво­ре­нии воз­ни­ка­ет яр­кий об­раз двух рек, те­ку­щих в серд­це по­этес­сы и сли­ва­ю­щих­ся в одну.

Это ме­та­фо­ра гар­мо­нич­но­го со­су­ще­ство­ва­ния двух куль­тур, двух язы­ков, двух ми­ров. За­быть род­ной язык — зна­чит оне­меть, по­те­рять свои кор­ни. Утра­тить рус­ский — зна­чит оглох­нуть, ли­шить­ся воз­мож­но­сти об­щать­ся с ми­ром. Это сти­хо­тво­ре­ние — при­зыв к бе­реж­но­му от­но­ше­нию к сво­е­му род­но­му язы­ку и ува­же­нию к язы­кам дру­гих на­ро­дов.

Это гимн мно­го­об­ра­зию куль­тур и язы­ков, обо­га­ща­ю­щих мир и де­ла­ю­щих его бо­лее ин­те­рес­ным и от­кры­тым. *** Я не лов­чу, пусть бу­дет путь го­ри­стым, Тер­ни­стым бу­дет пусть, но бу­дет чи­стым, Тебя я, жизнь, про­шу лишь об од­ном: Ты не ли­шай меня сты­да и че­сти, Не обу­чай ни хит­ро­сти, ни ле­сти, По­сколь­ку мы еди­нож­ды жи­вём. Это неболь­шое сти­хо­тво­ре­ние за­тра­ги­ва­ет глу­бо­кие фи­ло­соф­ские во­про­сы, го­во­рит о сво­бо­де, от­вет­ствен­но­сти, аутен­тич­но­сти, смыс­ле жиз­ни и нрав­ствен­ных ори­ен­ти­рах.

Оно пред­став­ля­ет со­бой эти­че­ский ма­ни­фест, при­зы­ва­ю­щий к со­зна­тель­но­му и от­вет­ствен­но­му про­жи­ва­нию един­ствен­ной жиз­ни, в со­от­вет­ствии с вы­со­ки­ми иде­а­ла­ми че­сти и до­сто­ин­ства. Это раз­мыш­ле­ние о том, что важ­нее: ком­форт и успех, до­стиг­ну­тые це­ной ком­про­мис­са с со­ве­стью, или вер­ность сво­им прин­ци­пам, даже если это ве­дёт к труд­но­стям. Тан­зи­ля Зу­ма­ку­ло­ва — не про­сто клас­сик бал­кар­ской ли­те­ра­ту­ры, она — го­лос на­ро­да, су­мев­ший об­лечь в кри­сталь­но чи­стую фор­му веч­ные ис­ти­ны че­ло­ве­че­ско­го бы­тия.

Её сти­хо­тво­ре­ние, на­чи­на­ю­ще­е­ся стро­кой «Мы вре­ме­нем уме­ем до­ро­жить!», — яр­кое тому под­твер­жде­ние. Это не про­сто на­бор риф­мо­ван­ных строк, а фи­ло­соф­ское осмыс­ле­ние жиз­ни, жерт­вен­но­сти и че­ло­веч­но­сти. Ге­ни­аль­ность это­го сти­хо­тво­ре­ния за­клю­ча­ет­ся в его ка­жу­щей­ся про­сто­те, за ко­то­рой скры­ва­ет­ся огром­ная глу­би­на.

Зу­ма­ку­ло­ва ма­стер­ски ис­поль­зу­ет по­втор от­ри­ца­тель­но­го мо­ти­ва «не по­то­му, что…», под­чер­ки­вая ис­тин­ные при­чи­ны бла­го­род­ных по­ступ­ков. Она от­ри­ца­ет ко­рысть, из­бы­ток, ску­ку как дви­жу­щие силы, ак­цен­ти­руя вни­ма­ние на со­стра­да­нии, дол­ге и люб­ви. Каж­дая стро­фа — это ил­лю­стра­ция са­мо­от­вер­жен­но­сти, будь то по­мощь пут­ни­ку, под­держ­ка сла­бо­го, раз­де­ле­ние по­след­не­го кус­ка хле­ба или жерт­ва жиз­нью ради об­ще­го бла­га.

Эти при­ме­ры нераз­рыв­но свя­за­ны с ощу­ще­ни­ем цен­но­сти вре­ме­ни и ко­неч­но­сти че­ло­ве­че­ско­го су­ще­ство­ва­ния. От­сут­ствие «лиш­них сил» и «за­пас­ной жиз­ни» лишь под­чер­ки­ва­ет ве­ли­чие по­ступ­ков, со­вер­ша­е­мых во­пре­ки все­му. Куль­ми­на­ци­ей сти­хо­тво­ре­ния ста­но­вит­ся утвер­жде­ние, что имен­но спо­соб­ность к са­мо­по­жерт­во­ва­нию оправ­ды­ва­ет вы­со­кое зва­ние че­ло­ве­ка.

Зу­ма­ку­ло­ва при­зы­ва­ет чи­та­те­ля за­ду­мать­ся о смыс­ле жиз­ни, о том, что дей­стви­тель­но важ­но, и что каж­дый мо­жет сво­им по­ступ­ком вне­сти вклад в об­щее бла­го. Её сти­хи — это не про­сто по­э­зия, это нрав­ствен­ный ком­пас, ука­зы­ва­ю­щий путь к ис­тин­ной че­ло­веч­но­сти. Тан­зи­ля Зу­ма­ку­ло­ва — это не про­сто имя, это це­лая эпо­ха в мире ли­те­ра­ту­ры, маяк муд­ро­сти и ге­ни­аль­но­сти, ко­то­рым мы без­мер­но гор­дим­ся.

Её по­э­зия — это неис­ся­ка­е­мый ис­точ­ник вдох­но­ве­ния, глу­бо­ких мыс­лей и прон­зи­тель­ных чувств, ко­то­рый про­ни­ка­ет в са­мые по­та­ён­ные угол­ки души. Каж­дое её сти­хо­тво­ре­ние — это ше­девр, со­ткан­ный из тон­чай­ших ни­тей че­ло­ве­че­ско­го опы­та, на­пол­нен­ный глу­бо­ким смыс­лом и непо­вто­ри­мой кра­со­той. Она об­ла­да­ет уни­каль­ным да­ром ви­деть мир во всей его слож­но­сти и мно­го­гран­но­сти, пе­ре­да­вать его че­рез приз­му сво­е­го серд­ца, обо­га­щая нас сво­им ви­де­ни­ем и муд­ро­стью.

Тан­зи­ля Зу­ма­ку­ло­ва — это не про­сто по­этес­са, это фи­ло­соф, мыс­ли­тель, чьи сло­ва бу­дут зву­чать в ве­ках, на­по­ми­ная нам о ве­ли­чии че­ло­ве­че­ско­го духа и силе сло­ва. Мы гор­дим­ся тем, что жи­вём в эпо­ху та­кой вы­да­ю­щей­ся лич­но­сти, чьё твор­че­ство яв­ля­ет­ся бес­цен­ным до­сто­я­ни­ем не толь­ко на­шей куль­ту­ры, но и все­го че­ло­ве­че­ства.